Ходок по Дороге

До Котлярово мы добирались около четырех часов. Доехали бы и быстрее, но я не хотел рисковать, двигаясь напрямую по шоссе. Джоны уже на этом погорели, и я осторожничал. Вдруг в небе все же появится авиация Альянса и начнет охоту на отходящие по дорогам русские войска? Или наоборот, какой-нибудь диверсионный имперский отряд успеет заминировать дорожное полотно перед наступающими джонами? Не факт, что детекторы «рыси» эти мины обнаружат. Возможно я дую на воду, но лучше двигаться в обход и не торопясь, подобно настоящим героям. Лимит на риск и удачу за сегодняшний день мы с Катей выбрали полностью. Топливо киннеровским танкам экономить не нужно, погода стоит сухая, можно доехать и полями с перелесками, благо карта в памяти компьютера «росомахи» имеется. А вот навигации в реальном времени не было вовсе – большую часть чужой спутниковой группировки Альянс Свободных Наций ухитрился посбивать, то же самое сделала и Империя. Какие-то спутники остались, конечно, но об удобном и доступном GPS позиционировании можно было лишь мечтать, имеющиеся у обеих сторон орбитальные аппараты были заняты другими задачами. С имперцами мы вышли на связь невдалеке от станции, когда на горизонте показались решетчатые мачты ускорителей и стабилизаторов энергорельсового пути с матовыми поверхностями зеркал Дэвиса. Заинтересовавшись, я спросил про это чудо техники Катю. По словам медички, в мирное время пассажирские капсульные поезда и транспортные контейнеры на линиях левтранспорта разгонялись до пятисот километров в час, но сейчас эта скорость сильно упала. Часть мачт и зеркал была разбита бомбежками или работала вполсилы, генерация энергии в поддерживающем левитацию рельсе сильно снизилась, направляющие антенны и генераторы л-поля местами были покорежены или сломаны. Но сама система автоматического левитирующего транспорта продолжала работать как часы, перебрасывая энергию с целых участков на поврежденные. Инопланетная транспортная технология оказалась на удивление надежной и устойчивой даже во время войны. Был у нее и еще один плюс – воспользоваться левтранспортом на захваченных территориях враг не мог. Когда за небольшой рощицей показались первые дома станционного поселка Котлярово и высокое ограждение вокзала с накопителем, похожим на большой полукруглый ангар, на экране передо мной мигнул зеленый огонек сработавшего автоматического запроса «Свой? Чужой?», а затем пришел сигнал внешнего вызова. - Борт семь-пять-семь-четыре и борт два-ноль-четыре-один, ответьте. На связи декурион Денисов, командир поста НИР, Селен-14-снег. Запрашиваю пароль и идентификацию. - Теллур -28 - лед, - тут же отозвался Сергей. – Говорит борт два-ноль-четыре-один, на связи декурион Снежкин. Возвращаюсь с боевого задания, сопровождаемый союзной машиной под управлением экипажа из сил специального назначения. Просьба предоставить связь со старшим центурионом Никифоровым. - Снежкин?! – прямо таки ахнул неведомый мне Денисов. – Это не ты на сорок втором километре бригаду джонов сжег? - Я...э, точнее мы с внешниками сожгли, - смущенно ответил декурион. – И не бригаду, поменьше... немного. - Здорово! К нам сорока на хвосте донесла, что вы устроили свободным бойню. Дым до сих пор виден, говорят вся дорога сожженной техникой завалена! - Не занимай попусту эфир, - поторопил офицера Снежкин. - Канал связи давай, декурион! - Держи свой канал, герой! Езжайте к накопителю, там у нас что-то вроде штаба... - Серега? Живой, зараза! – один голос в эфире сменился другим. – Ну ты даешь, герой-танкист, млять! Надрал ты холку джонам, ничего не скажешь. Мне тут видео с дрона скинули – люто вышло! Спасибо родной, выручил, век помнить буду! - Ваше задание выполнено, господин старший центурион! Служу Империи! - Хорошо служишь! - отозвался Никифоров. – Молодец! А что за вторая машина с тобой? - Силы специального назначения. Их срочно перебросили к нам в помощь. Званий и должностей они не сказали, но пароль назвали верно. Воевали лихо, без них я бы не справился. - Позвольте представиться, командир экипажа ополченец Иван Тихомиров, - решил я вступить в разговор. – Вместе с господином декурионом принял бой с колонной свободных. Имею груз большой важности для особого отдела. Большего пока сказать не могу, это особо секретные сведения. Но у меня есть просьба – из-за нынешнего бардака у меня лишь временный доступ к танку. Машину пришлось брать из резерва, впопыхах, регистрируясь как ополченец по форс-мажорному протоколу. Вы можете своей властью присвоить мне постоянный статус командира экипажа? - А ты точно из специальных сил, «ополченец»? – голос Никифорова построжел. – И из какого такого резерва ты взял танк? - Господин старший центурион, вы бы видели, как он джонов жег! – вступился за меня Снежкин. – Профессионал, сразу видно. Мне у такого учиться и учиться! Я вам сейчас сброшу видео, сами увидите... - Тогда и мой видеоотчет пришейте к делу, - несколькими касаниями клавиш я отдал приказ бортовому компьютеру отправить пакет с видеофайлом разгрома вражеской колонны, снятый камерами «рыси». – Не стоит меня подозревать, господин старший центурион, я свой. Просто ситуация сейчас такая, сами понимаете. Не фронт, а слоеный пирог! Не до соблюдения всех формальностей. Пришлось импровизировать, а еще я обязан соблюдать секретность, сами понимаете... - А я тебя специально ни в чем не подозреваю, - настороженно отозвался Никифоров. - Но и ты должен понимать, как твое появление выглядит. Мутно и странно, вот как. Объясниться ты толком не хочешь, все на секретность упираешь. Поэтому порядок есть порядок. Езжай вслед за Снежкиным до накопителя и нигде не сворачивай. Защитное поле деактивируй, деструктор танка направь в землю под углом двадцать градусов и отключи от питания. Во избежание так сказать... Разберемся. Если что, я потом лично перед тобой за подозрительность извинюсь, а пока вот так. - Принято, - устало отозвался я. Что же, другого приема было бы глупо ожидать. Это молодому и зеленому Снежкину я смог задурить голову, но с его командиром трюк не прошел. Но особых опасений у меня не было – даже если я не отдам команды к немедленному возвращению, в этом мире нам с Катей оставалось находиться чуть больше десяти часов, а затем Хранитель нас в любом случае выдернет на Дорогу к точке перехода. Не расстреляют же нас за оставшееся время? Не должны, по идее... Хорошо бы, конечно, ухитриться получить «рысь» под полное командование и добыть что-нибудь эксклюзивное для Торбышева, но тут уж как получится. Я выполнил приказ Никифорова, приведя танк в неготовое к бою состояние, и мы двинулись к накопителю, проехав мимо окопов, которые спешно копало около роты солдат. Выглядели люди усталыми, кое-кто был в бинтах, форма на всех грязная. Сразу видно, что бойцам крепко досталось, и что они сюда попали не с парада. Да уж, время идет, но некоторые вещи не меняются. Рядом могут левитировать летающие платформы, но русскому солдату все равно придется долбить саперной лопаткой неподатливую землю – такова се ля ви. Следом за пехотинцами, я увидел на окраине поселка накрытую маскировочной пленкой батарею длинноствольных орудий и несколько машин непонятного назначения с коробчатыми кузовами, которые охраняла парочка танков. Только вот танки с имперскими флагами на броне выглядели самыми обычными, без деструкторов и зеркал Дэвиса. Мало у Империи к концу войны осталось киннеровских машин, грустно, но факт... Затем мы миновали полевой госпиталь, и въехали на площадку рядом с накопителем, на которой я вслед за декурионом заглушил машину. Здесь около небольшого двухэтажного домика стояло несколько грузовиков. Один из них выглядел весьма примечательно: его открытый кузов был оборудован громоздкой конструкцией из деструктора Рябинина, репликатора и зеркал Дэвиса, причем выглядела эта импровизация убого, словно ее слепили на скорую руку из того, что нашлось в наличии. Однако же, эта тачанка явно целилась в нашу «рысь» и оператор «машины судного дня» уже сидел за пультом управления, приглядывая за нами. Понятно, почему прикрывать отход Никифоров направил одного Снежкина – похоже, в его сводном зоопарке «росомаха» была самой сильной боевой единицей. Сам старший центурион появился со стороны госпиталя примерно через полчаса. К тому времени я вылез на броню вместе с Катей, и мы молча сидели на башне танка, поглядывая по сторонам и демонстрируя окружающим полное миролюбие. Снежкин со своим старшиной куда-то убежали, однако караула к нам никто не приставил и даже надзирающий за нами боец в тачанке явно расслабился. Никифоров, которого я узнал по знакам различия на полевой камуфлированной форме, подошел к «рыси» вместе с каким-то пожилым, сильно прихрамывающим мужиком с перебинтованной от запястья до локтя левой рукой, на плечах которого я с волнением разглядел погоны легата. Да еще и на васильковом фоне, что означало принадлежность к особому отделу. Да ёшкин ты кот! Откуда этот хрен здесь взялся?! Ну никак не мог такой высокий чин оказаться в сбитой из отступающих частей боевой группе, для этого должно было случиться что-то экстраординарное... хотя на войне всякое бывает. И что мне теперь делать? Продолжать врать про неведомый спецназ? - Старший центурион Никифоров, - первым представился командир Снежкина, высокий худощавый блондин с усталым лицом. – Мы тут с господином Ситниковым из особого отдела посмотрели видео вашего боя... Впечатляет, да. Спасибо, что помогли, дали нам время закрепиться. Думаю, что до завтра джоны после такого разгрома не появятся. - Легат Ситников – чуть склонил голову в приветствии его спутник. – Особый отдел армии. Выражаю вам благодарность за героический бой, господа. Но все же, кто вы такие? Поделитесь секретом, таинственный танкист Тихомиров и его прелестная спутница, а? Из каких таких загадочных спецов будете? – хитро прищурившись, посмотрел он мне в лицо. - Секретные сведения, - я понимал, что выгляжу глупо, но что я еще мог сказать? Врать было крайне чревато. Не выглядел особист лопухом, скорее уж наоборот. Взгляд цепкий, подбородок как у бульдога, поза напряженная – этот волк матерый, ему, если что, и ранение не помеха... - Вот, держите, - осторожно протянул я особисту добытый в «Трансгене» чемоданчик. Доставьте его своему начальству, это очень важно. А кто мы и из каких спецов – поверьте, сейчас неважно совершенно. Подождите до завтра и все узнаете, с вами выйдут на связь. - Вот как? – особист взял чемоданчик и тут же впился взглядом в маркировку из каких-то полустертых полос и цифр рядом с его замком. Потом активировал сложным зигзагообразным движением пальца не замеченный мною сенсор и отстучал несколько цифр кода на внезапно появившейся на боку чемоданчика подсвеченной панели. Та что-то тревожно пиликнула, мигнула синим и высветила код из букв и цифр, при виде которого лицо Ситникова резко побледнело и вытянулось. - Где!? Вы!? Это!? Взяли!? – раздельно произнес особист, сжимая чемоданчик побелевшими пальцами. - На заброшенной территории ОП ИНА Трансген, - не стал врать я. – Там же нашлась и «рысь». - По моим сведениям, опытная площадка Трансгена уничтожена противником. Полностью, - мотнул головой легат. - Вам виднее, - я лишь улыбнулся и пожал плечами. – Но мы там были. Не хотите, не верьте. - Ясно, - кивнул Ситников и вдруг резко повернулся к Кате. – Вашего спутника нам идентифицировать не удалось. Но, может быть, вы нам что-нибудь расскажете, госпожа Матвеева? – Передав чемоданчик старшему центуриону, особист достал из кармана тонкую гибкую пластинку планшета и включил его. – Итак, вы вольноопределяющаяся Матвеева Екатерина Сергеевна, санинструктор отдельной Корниловской штурмовой бригады. По нашим сведениям, вы пропали без вести около трех недель назад после боя под Васильевским хутором, предположительно погибли или попали в плен. А сейчас вы стоите передо мной живая и здоровая, одетая не по форме и без погон. Я не ошибаюсь? - Нет, господин легат, - покраснев и опустив глаза вниз, кивнула моя напарница. - И что же с вами произошло на самом деле, Катя? – участливым тоном спросил Ситников. – Почему вы сняли форму и покинули ряды Имперских Вооруженных Сил? - Если вы намекаете на измену, то ее не было! – тут же вскинулась девушка. – Я не изменяла Родине и продолжаю служить своему народу! - Я не говорил об измене, - мягко возразил легат. – Я знаю, какой подвиг вы сегодня совершили и ни в чем вас не обвиняю. Обвинять пока не входит в мои обязанности, в данный момент я выступаю как следователь, а не как военный прокурор или представитель трибунала. Если вы заметили, вы оба не арестованы и даже не разоружены. Я просто пытаюсь разобраться, кто вы такие и что случилось. Помогите мне это сделать, и всем будет хорошо. Итак, что с вами случилось в Васильевском, Екатерина Сергеевна? - Меня контузило взрывом, и я выбыла из боя – тихо ответила Катя. – А потом я уснула и попала... попала на Дорогу. Не знаю как, трудно это объяснить, просто оказалась там и все. Это другой мир, он странный, не как наш. Там есть Путь, по которому надо идти и на котором бывает... всякое. На этом пути я познакомилась с Ваней, он тоже попал на Дорогу, но из нашего прошлого... наверное, я не могу сказать точно. Он взял меня в свой мир, там могут управлять переносом на Дорогу с помощью специальных капсул и потом мы пошли с ним по Дороге вместе... А когда мы попали в полуразрушенный «Трансген» и позже, когда добрались до Хранителя пути, Ваня решил помочь Империи и...вот - каждое новое слово моя напарница говорила все тише и неувереннее и, в конце концов, вовсе замолчала под испытующим взглядом легата. - Катя, господин Ситников все равно тебе не поверит, - вмешался я. – Незачем было все это рассказывать. Для постороннего человека наша история звучит как бред, мы же с тобой об этом говорили! - Вздохнув, я оглянулся вокруг. Кажется, у нас налицо полное фиаско, мы окончательно засыпались. Может быть, столкнуть Катю с башни в люк «рыси» и прыгнуть самому, быстро захлопнув крышку, а потом сваливать отсюда на полной скорости? Не... не успеем. А даже если успеем, то придется принять бой с имперцами, чего я делать не хочу категорически. Вот же попадос... Ну что же, придется командовать возвращение. Обломился нам танк, потопаем пешком дальше. Я уже набрал было воздуха в грудь, чтобы сказать условную фразу, но тут легат, отступив от «рыси» на пару шагов назад, неожиданно спросил. - Так вы Ходоки по Дороге? - А вы о нас знаете? – удивился я до глубины души. - Скажем так, слышал кое-что, - особист выглядел озадаченным донельзя. – По разряду служебно-профессиональных сказок и легенд. Однако... да, возможность встретить ходоков прописана…в специальных инструкциях. А вы точно не врете? – как-то совсем по-простецки спросил он. – Честно, я сейчас не знаю, что и думать. С одной стороны того, что вы говорите, не может быть, а с другой – оно есть, и вы есть, все косвенно подтверждается… - Нет, - развел я руками. – Не вру. - Дела... я бы вам не поверил. Да я вам и не верю, если честно, - тяжело вздохнул особист. - Но объяснить все произошедшее рационально я тоже не могу. Никакой вы не спецназ, это точно. И не окруженцы. На сумасшедших или шпионов альянса вы похожи как хомяк на мартышку. Ладно, - обтер здоровой рукой пот со лба легат. – Допустим, вы Ходоки. Как долго вы сможете оставаться в нашем мире? - Еще несколько часов, - облизнул я пересохшие губы. - Мне надо связаться с командованием и запросить инструкции, - кивнул легат. – Подождёте? - Ладно, - улыбнулся я. Кажется, какое-то взаимопонимание начало налаживаться. - Господин старший центурион, наш разговор с Ходоками должен остаться в секрете, – обратился к удивленно слушающему нас офицеру особист. – Тут особый случай... но это не враги, а друзья, которые нам могут помочь. Вы пока свободны. Пришлите декуриона Снежкина покормить экипаж «рыси» и проследите, чтобы с ними не разговаривали посторонние. Пусть для всех это и в самом деле будет спецназ, выполняющий особое задание. Мы поняли друг друга? - Так точно господин легат, - чуть поклонился Никифоров. - А вы пока надиктуйте свою историю сюда, Катя - протянул девушке свой планшет особист. - Все, что сочтете нужным сказать. Не торопитесь, опишите все подробно. До скорой встречи. Вернулся Ситников часа через три, когда уже стало темнеть. К этому времени мы успели как следует подкрепиться из двух алюминиевых котелков, которые притащил из полевой кухни Серега. Кормили имперцев какой-то кашей с большим количеством мяса и разваренных овощей, но варево оказалось довольно вкусным. А может мы просто проголодались после боя и марша к своим... Катя после обеда успела надиктовать что-то на планшет особиста. Я ей не мешал и особо не вслушивался в то, что она говорит – никаких важных секретов у меня от имперцев не было, да и... наплевать, пусть объясняется со своими, как хочет. Других проблем хватает, чтобы заворачиваться еще об этом. - Все в целом подтвердилось, - сказал нам легат, вновь появившись у нашего танка. – Командование Империи выражает вам свою благодарность за спасение документов из Трансгена и за бой на шоссе. Вольноопределяющаяся Матвеева, - принял планшет с записью у Екатерины особист. – Раз уж вы попали на Дорогу, то послужите родине там. Вы повышены в звании до декуриона и командированы под начало Тихомирова. Ваша задача – просить вместе с ним о победе русского оружия и Империи. Не знаю, что это значит и кого вы должны просить, но так вам дословно передали из Диастара. Вы сделаете это? - Приложу все усилия! Служу Империи и русскому народу! - вытянулась в струнку сияющая Катя. Патриотка блин, что с нее взять... - Родина вам этого не забудет, - серьезно ответил легат. – Мы предупредим ваших родных, что вы живы и выполняете специальное задание командования. Иван Тихомиров, вы повышены из ополченца до центуриона. В порядке исключения, учитывая важность вашей миссии для всей Империи. Держите ваши удостоверения офицеров – протянул мне две черно-синих, плоских корочки особист. – Они без спецчипа, временные, для выпуска постоянных не было времени. Но все необходимые записи в архиве вооруженных сил сделаны, вы внесены в списки и можете всегда рассчитывать на нашу помощь. У вас есть какие-нибудь просьбы? - Да. Мне нужен статус постоянного командира экипажа в настройках «рыси». И еще устройство, созданное по киннеровским технологиям для моего начальства в питомнике. Желательно невоспроизводимое на технологической базе начала двадцать первого века и не являющееся оружием, - тут же сказал я. - Хорошо, - пообещал Ситников. – Все сделаем. Правда, у нас есть одна встречная просьба... вы не могли бы перенестись на Дорогу на моих глазах? Под запись? Если вы и в самом деле Ходоки? Когда вечернее небо над Котлярово качнулось и исчезло в проеме открытого люка, сменившись обычной для Дороги низкой пеленой серых облаков, я понял насколько устал. Этот выход на Дорогу получился, пожалуй, самым длинным и тяжелым из всех. Я не спеша выполз на башню, бросив взгляд на окрестности. Все было на месте - серый асфальт шоссе, холод, километровый стол с отметкой «400» и светлое пятно точки переноса неподалеку. Хранитель сдержал свое слово. А нам с Катей, пожалуй, пора прервать на время свое путешествие. После всех приключений неделька-другая отдыха в питомнике не помешает. - Вылезай-ка наверх, подруга, - крикнул я в люк. – Приехали. Только рейд-плащ не забудь, Кать. Свежо тут. Катя завозилась внутри башни, а потом снизу раздался удивленный голос моей напарницы. - А его нет! - Как нет? - Не вижу я его. Хотя точно помню, что положила рядом с креслом. Сейчас еще раз гляну… - Вот не было печали... Где ты могла плащ посеять? – озаботился я. - Хотя, стоп, - моя рука метнулась к карману, где лежал деструктор, но нащупала лишь пустоту. Нда… Снежкин же остался жив, так? И его «росомаха» тоже цела. Это что же получается, разбитого имперского танка на Дороге больше нет? И взятых оттуда предметов тоже? Голова моя дурная, мог бы и раньше догадаться…значит, второго рейд-плаща у Торбышева тоже нет? И попросить еще парочку у Ситникова я не догадался. Ну не баран ли? Ладно, переживем, теперь мы можем выходить на Дорогу в полной амуниции, и холод не так страшен. Оружие и кое-какое снаряжение, подаренное особистом, в танке есть, новый образец чужих технологий для Торбышева я тоже припас, не обидится. - Оставляй все как есть, - скомандовал я. – Берем с собой лишь один генератор. Пошли домой, дорогая, нам пора отдохнуть. В световое пятно мы вступили с Катей вдвоем, держась за руки. «Здравствуй родная капсула! Впрочем, я тебя не увижу. Проснусь уже в палате больнички или в нашем коттедже», - подумал я, делая шаг вперед. И оказался неправ. Когда я открыл глаза, то почувствовал весь букет ощущений отходняка после путешествия по Дороге: слабость, головную боль, жажду… Вот только я лежал не в просторной палате на кровати, а привязанный широкими ремнями к узкому и тесному ложу. Оно чуть заметно вибрировало, а где-то за изогнутой переборкой, в которой я разглядел овалы иллюминаторов, мерно гудели турбины самолета. Повернув голову, я увидел установленное через проход точно такое же ложе со спящей Катей и немолодого мужчину в черных джинсах и таком же черном свитере, сидящего в кресле. Словно почувствовав мой взгляд, он повернул голову ко мне. - Где мы? И кто вы? – просипел я. - Над северной Атлантикой, где-то недалеко от Канады, – улыбнувшись, охотно ответил тот по-русски, но с сильным акцентом. – Меня зовут Джон Холдер и я ваш новый куратор, господин Тихомиров.