Майское цветение

У Фэн Синя руки огрубевшие и лишь для битв выточенные. Он без труда справляется с стрельбой, так умело режет противников мечом и в рукопашном бою равных ему редко встретишь. Есть — сильнее. Куда больше — слабее. А тех, чьи силы как по весам сравняли с силами Фэн Синя — мало. Точнее всего один. Своими мозолистыми пальцами воин подхватывает нежные и тонкие лепестки цветущей вишни и хрупкие веточки оказываются вплетены в незамысловатый венок из полевых растений. Они имеют оттенки всего зелёного, какой лишь может представить себе человеческий взгляд — темные, светлые, и даже немного изумрудного. В эти переплетения стебельков и листьев погружаются белоснежные, чувствительные зародыши будущих кислых ягод. Фэн Синь почти не дышит, боясь испортить создававшийся им небольшой подарок. Его руки дрожат от волнения, что всё сейчас развалится, и действует он необычайно медленными, плавными движениями. Воин сидит в своем строгом боевом ханьфу, с обтянутыми в железные наручи запястьями. За спиной привлекает внимание колчан со стрелами и сам потрёпанный временем лук. Волосы, собранные в строгую и тугую прическу, сейчас поймали на себя всю жёлтую липкую пыльцу близлежащих пёстрых цветов. Их мужчина игнорировал нарочно, точно зная, что подобные растения придутся не по душе одному вредине. Фэн Синь собирался на тренировку, он твёрдой походкой возвращался с одного простого, даже необычайно лёгкого задания и потому был при полном боевом комплекте. Его силы так и трепетали в желании вылиться в упорной и беспощадной тренировке, но путь внезапным порывом прекратился на этой поляне, видимо, некогда прилегающей к саду — теперь давно заброшенному. Не осталось и следов от ограждений, хотя бы самых простых заборов, но долгоживущие вишнёвые и сиреневые кусты хранили в своих корнях память о живших здесь много лет назад людях. Круглый и совсем немного кривой венок стал преобладать белыми оттенками. Фэн Синь подобной чепухой никогда не занимался раньше, а теперь надеется, что в его руках это творение не развалится прежде, чем попадет на чужую голову. Он прикрывает глаза на мгновенные несколько секунд, но их хватает, чтобы в сильную грудь вместе с свежим солнечным ароматом обширной поляны влетел давно приятный, свято хранимый лучик тепла — не от солнца. От воспоминаний о редкой и такой любимой улыбки. Фэн Синь разглядывает получающийся венок и представляет, как почти мраморные лепестки украсят темную, черную макушку. И долго ли будет ворчать её обладатель, примет этот подарок с покрасневшими щеками или кинет под свои ботинки в стыдливом гневе? Фэн Синю любой исход представлять не хочется. Он предпочтёт не гадать, чтобы результат оказался для него полной неожиданностью. Но лепестки на черных волосах напомнят о звёздах посреди глубокого ночного неба. Лучник качает головой, отгоняя приятный и волнующий душу мираж. Для начала ему стоит закончить сам венок. Осмотрев его вновь, Фэн Синь поднимается с травы, даже не обратив внимание на чёрную ткань, покрытую краской растений со всех сторон. Появившись при таком нелепом виде в небесной столице, он вызовет ряд чужих насмешек со стороны. Но есть ли ему дело? Он проходит до разросшегося куста сирени и лёгкой рукой обламывает несколько небольших веточек с гроздьями ароматного пышно цветущего пурпура. Его прохладный и дурманящий на глупые улыбки запах растекается по всему обручу венка. Все больше, с каждой новой вплетённой веточкой. Венок получается трехцветный, но вбирает в себя до невозможности много запахов. Аромат вишни, сирени и полевой зелени; запахи солнца, поляны и чувств божества. Его губы касаются лепестка вишни и сердце трепещет при этом невинном жесте. А в небесной столице шумно, как и обычно. Их повседневная рутина не прерывается даже во время самой обворожительной майской погоды. Му Цин, только избавившись от длинного доклада за прошедший месяц, намерен вот-вот добраться до собственного дворца и насладиться минутами тишины, спокойствия и приятного одиночества. Но мечты трещат по швам, вгоняя в настроение целый табор раздражения, нарастающего гнева, недовольства и где-то среди них удивления, удовольствия и может самую малость счастья. — Что ты здесь забыл? Да ещё в таком виде? — Му Цин обводит взглядом своего боевого товарища с ног до головы и без труда замечает прилипшую к одежде траву, разноцветную пыль с цветов и мелкие веточки в отчего-то лохматой голове. Нежданный гость прячет руки за спиной и ответным раздражением фыркает на вопросы Му Цина. Конечно видно, как Фэн Синь недовольство по кусочкам собирает и выставляет его искусственным напоказ. Он ни капли не зол и только вызывает большее любопытство у Му Цина,— Итак? Зачем же ты пришел, будешь мне отвечать или нет? Фэн Синь цокает вновь, но необычно долго молчит. Он делает несколько стремительных шагов в сторону своего товарища, отчего последний невольно хочет отшатнуться в сторону, но не успевает, когда на его голове оказывается чуть широкий, но в пору лежащий круг цветов. Некоторые лепестки от стремительной тряски опадают, окружая удивлённое лицо своим плавным и медленным полётом вниз. Пока Му Цин молчит, Фэн Синь с удовольствием наслаждается увиденным зрелищем. Навсегда бы запечатлеть в памяти эту картину. — И что это?.. — Подарок. Просто оставь себе. Фэн Синь простодушно пожимает плечами и бесстыдно продолжает глазеть. Му Цин закатывает глаза, но лишь для того, чтобы не выдать своё случайное смущение. Он немного склоняет голову и осторожно щупает венок, прежде чем снять его, чтобы осмотреть внимательнее. Красивый. Белая вишня чередуется с фиолетовой сиренью и на зелёном фоне туго сплетённых друг с другом растений это выглядит так естественно и правильно. Му Цин втайне восхищается, но Фэн Синю не скажет об этом. Возникает в душе неловкое чувство радости и благодарности. Мужчина не знает, как выместить неудобные чувства и думает, что лучше игнорировать их. И дабы отвлечься, хоть на секунду, он прикрывает глаза со своими пушистыми ресницами, и, даже не задумываясь, как выглядит это со стороны, касается губами вишнёвого лепестка. Того самого. У Фэн Синя челюсть сводит от удержания рвущейся наружу улыбки и ненужных сейчас слов. Но он точно видит, он надеется, что не глупое это совпадение и касаться хочется уже на белых цветов, а губ Му Цина. Но приходится втянуть воздух через силу и сжать сильнее загорелые ладони. Му Цин возвращает подаренные цветы на свои волосы, чуть поправляя, чтобы из-за высокого хвоста позади венок не падал набок. — И ради этого ты ползал на четвереньках по поляне? Если бы тебя кто-то посторонний увидел? — С усмешкой заявляет Му Цин и скрещивает руки на груди. — Какая вишня по-твоему растёт на земле? Это куст! Причём достаточно высокий! — Твоя одежда говорит об обратном. — Заткнись. Му Цин растягивает губы в довольной улыбке, не испытывая ни капли негативных эмоций, какие обычно переполняют его при виде Фэн Синя. Но мысли — совсем дурные и неправильные — так и втекают в голову, видимо, прямо с этого цветочного венка, вместе с вереницей его ароматов. И Му Цину кажется, что пахнет не только сиренью, но и чем-то большим. Солнцем. Поляной. И. — Фэн Синь. — Что? Прерванное молчание возобновляется вновь, но теперь оно не такое задумчивое. Теперь два бога смотрят друг другу в глаза. Такие теплые, карие с мёдом где-то в глубине и черные, как самый холодный уголь, но случайно разгоревшийся. Или это свет так падает, создавая иллюзию чего-то алого в блестящих глазах Му Цина? Что же третье чувствовалось в этом цветочном запахе? Фэн Синь первый шагает навстречу, а Му Цин вторит его действиям. Расстояние между ними сокращается до сантиметров. При многовековом товариществе слова не играют столь важной роли, когда боевого напарника удается понять по взгляду, предугадать его выпад против врага и помочь. Теперь глаза сказали чуть больше и вовсе не о битве. Сильные ладони таких разных оттенков кожи соприкасаются и чуть дрожат, как будто от холода, но на самом деле по той же причине, что и у Фэн Синя ранним утром — дрожат из-за страха сломать. Сломать неожиданную связь, порвать ту тонкую еле появившуюся алую нить или случайно поджечь свежий верёвочный мост. Это страшно и этого не хочется. Му Цин чуть поддаётся вперёд и касается уже не нежных лепестков, а обветренных губ Фэн Синя. А тому кажется, будто у Му Цина губы нежнее, чем мраморные майские лепестки. И губы дрожат в столь невинном, но глубоко чувственном моменте. Им не надо слов — они понимают друг друга действиями, жестами и взглядами. А в поцелуе разливается вкус вишни и раскрытых чувств.