Часть 7
10 мая 2020 г., 16:22
Ван Цзи назначили двадцать ударов дисциплинарного кнута, что само по себе являлось довольно жестоким наказанием. Си Чень отвел брата в цзинши, к жене.
Чуть позже он принес все необходимые настойки и мази. Вэй Ин, не заметив его присутствия, промывала его раны, одновременно плача и ругая супруга на чем свет стоит.
— Лань Чжань, ты гад, гад, гад… Сказал же, что все будет хорошо, а сам лежишь тут, истекаешь кровью… Нг, ненавижу тебя…
Ван Цзи молчал, можно было услышать лишь частое, поверхностное дыхание — ему было очень больно. Девушка продолжала что-то причитать, тихо всхлипывая.
— Госпожа, я принес отвар — он снимает боль на несколько часов. Вот это — мазь, она заживляющая, нужно втирать каждые два часа первые несколько дней, потом можно реже.
Вэй Ин поднялась с постели, где лежал ее муж, и подошла к главе клана. Она почтительно склонила голову, а после взяла лечебные снадобья.
— Благодарю, глава Лань.
Девушка снова вернулась к мужу. Она погладила его по волосам, потом, наклонившись, что-то прошептала. И в этом было столько любви и заботы, что Си Чень не смог сдержать легкой улыбки, хотя сама ситуация к этому не располагала. Просто он был счастлив, что его брата наконец-то по-настоящему любят.
— Госпожа, я пойду, уже поздно. Завтра я приду проведать брата.
Поклонившись друг другу, глава Лань и молодая госпожа Лань отвернулись друг от друга: Вэй Ин нужно было заняться ранами мужа, а Си Ченю уйти из их гнездышка.
У Сянь дала мужу сладко-горький отвар, потом начала смазывать жуткие, кровоточащие раны, которые будут заживать несколько месяцев уж точно. Она больше не плакала, но выглядела крайне печальной, особенно когда Ван Цзи вздрагивал от ее, очевидно, крайне болезненных прикосновений.
Вэй Ин накрыла шелковой тканью спину мужа, чтобы туда впитывалась кровь и излишки густой зеленой мази.
— Лань Чжань, тебе нужно поспать, — тихо прошептала она на ухо мужа, ложась рядышком.
— Мгм, — согласился Ван Цзи, прикрывая глаза.
***
Лань Чжань шел на поправку довольно быстро. Си Чень передавал ему свою энергию, носил мази и отвары, несколько раз помог дойти до холодного источника, исцелявшего любые, даже настолько ужасные раны. Вэй Ин не отходила от супруга ни на шаг, ухаживая за ним денно и нощно. Она одевала его, заплетала ему волосы, обмывала его тело, обрабатывала раны и даже кормила его! Не то чтобы Хань Гуан Цзюнь не мог этим всем заниматься: он, конечно, пострадал довольно сильно, но не настолько, чтобы быть не в состоянии выполнить даже элементарные вещи. Дело в том, что ему безумно нравилась забота супруги. Вэй Ин и до этого была подле него, а после наказания так вообще проходу не давала. За две недели Ван Цзи неплохо так окреп. Постоянная забота жены приносила свои плоды, поэтому, хотя раны все еще кровоточили и болели, он выглядел намного лучше. Лань Чжань даже начал выходить на улицу, на свежий воздух, правда, с позволения дотошной до его лечения жены и обязательно с сопровождением. Обычно именно она ходила с ним, но однажды Ван Цзи попросил об этом Си Ченя. Девушка не удержалась и таки надула губы, оставляя братьев наедине. Ван Цзи наконец-то мог поговорить с братом обо всем. Ему нужно было рассказать о беременности У Сянь, о том, что у нее нет золотого ядра, а также о том, что ее могли подставить; о желании супруги забрать А-Юаня и его бабушку в орден.***
— Вэй Ин, мы с братом решили, что необходимо пригласить Цзян Вань Иня в наш орден. Сейчас он исходит злобой, сдерживается, чтобы не пойти на нас войной из-за того, что мы не хотим сдавать тебя. Вэй Ин, ты должна ему все-все рассказать. Девушка прекратила толочь в струпке травы. Она подняла взгляд на мужа и поджала губы, наконец, понимая, почему Ван Цзи предпочел ей компанию брата. Они говорили на важные темы. — Я… Я попробую поговорить с ним. — Он должен помочь нам в расследовании. Цзян Вань Инь должен знать истинную причину твоего поведения, иначе он и дальше будет ненавидеть тебя. Девушка медленно кивнула, ежась при мысли, что Цзян Чэн может не выслушать ее и тут же убить Цзыдянем — в нынешнем состоянии она погибнет даже от слабого удара. Теперь она не заклинательница, а просто человек. В случае чего она даже не сможет воззвать к темным силам — в Облачных Глубинах негде взяться черни. Так что она была слабее насекомого, как бы прискорбно ни было это осознавать. — И еще, брат согласился собрать группу адептов, чтобы забрать А-Юаня и бабушку. Однако что делать с остальными, будет решать клан Цзинь, и, полагаю, это будет казнь… Девушка нервно выдохнула, снова принимаясь с силой толочь травы. Она старалась не расплакаться, ведь это было слишком больно — понимать, что ничего нельзя сделать, ничего нельзя изменить. — Ты рассказал ему, что я не беременна? — спросила она, желая поскорее перевести тему. Думать о смерти невинных людей было слишком тяжко. — Да… Брат был удивлен и очень недоволен. Если правда вскроется, боюсь, ситуация может стать по-настоящему плачевной… Вэй Ин вздохнула. Она коснулась своего живота, кусая губы. Вспомнился разговор с Мадам Юй. — Госпожа, а как вы определили, что беременны? — Вэй Ин, дурная девчонка! Ты что, опять напилась?! — рявкнула мадам Юй, противно скалясь. — Ну госпожа-а-а, ну скажите, как женщина женщине. Мне просто интересно! — Ха-а-а, когда же я сплавлю тебя какому-нибудь бедняге… Да тебя ж, непутевую, ни один мужчина не возьмет к себе! Вэй Ин захныкала, падая в ноги к мачехе. Уткнулась в ее фиолетовые одеяния, все еще ожидая ответа. — Не отстанешь, да? Ну ладно, слушай. Может, пригодится тебе когда-нибудь. В общем, ты почувствуешь сразу, если внутри тебя есть жизнь. У многих девушек все проявляется по-разному: кого-то тошнит, кто-то постоянно хочет есть, иногда появляются странные предпочтения в еде. А некоторые, слышала, на мужа то и дело запрыгивают. Да, и, самое главное, крови больше не будет. Проще говоря, что-то обязательно должно поменяться в тебе. Ты почувствуешь. Хотя, ты настолько дурная, что теперь я сомневаюсь в этом. Вэй Ин грустно улыбнулась. Она безумно скучала по Мадам Юй, хотя та никогда открыто не выражала своих чувств к ней, в отличие от дяди Цзян, любившего ее сильнее, чем свою дочь и своего сына вместе взятых. Девушка подняла взгляд на супруга, а потом кивнула на постель. — Ложись, надо обработать раны.
