Любовь короче, чем война

      Облака. При этом слове нам приходит в голову мысль о лёгких, как пёрышко тучах или же что-то наподобие сладкой и одновременно такой желанной пряной ваты. Они притягивают наш взгляд. Иногда они составляют густую, белую массу, которая занимает чуть ли не половину небосклона, а иногда ты можешь увидеть безумно чистое небо.        Хотя, сегодня было исключение в мире людей. Ничего не предвещало плохой погоды, но неожиданно вокруг все как будто затихло. Животные притихли и попрятались в своих надежных домиках. Это было затишье перед бурей. За окном сгустились темные тучи. Свет. Молнии и гром на темном, почти чёрном небе. Постепенно с них начал капать дождь, это можно было понять по приятному топоту капель по окнам, которые с каждым мгновеньем набирали всё больше и больше сил. Небо то и дело освещали яркие молнии. Создавалось ощущение, что молния попадает в горизонт, разделяя тем временем небо на две половины. Сила грозы, ветер дул с такой силой, что молоденькие деревья гнулись к земле. Из-за сильного дождя небосклон был закрыт от взгляда, будто завесой. Вот очередная молния попала в многовековой дуб, а вот из-за силы ветра сломалась ветка на дереве.       Дождь начал бить по окнам громче, всё больше и больше привлекая внимание к себе, а звук грозы был настолько громким и долгим, что смахивал на землетрясение.  Мощь грозы тяжело передать словами, лишь сломленные многолетние дубы могут об этом свидетельствовать.  Но для Вики и Люцифера это не было преградой.        Небольшой, миниатюрный чемодан алого оттенка был заполнен всякими женскими принадлежностями. Даже сама Вики не могла перечислить, сколько вещей было в этом чемодане.  Голубые глаза окинули оценивающим взглядом помещение. Тесная комнатушка. Мебель казалась антикварной, две кровати были абсолютно идентичны, если не считать беспорядок на одной из коек. Основа ложей была обвита золотом, высокий матрас и изящные одеяла, подушки идеально подходили друг другу. Рядом находились пару диванов XIX века, их старость выдавал голубой фасон и аккуратный каркас из темного дуба. –Что ж, мне пора, – немного печально произнесла Вики.  –Тебе точно нужно ехать на это задание? – Люци, ты же знаешь, как для меня это важно. Эта война – мой шанс попасть в высшую троицу и увидеть свою мать. Мне её так не хватало... – начала девушка, но демон аккуратно коснулся её лба.  – Я тебя понял, не стоит повторять эту историю в десятый раз, – нахальная улыбка тут же появилась на лице дьявола.  Девушка молча смотрела на Люци, а после улыбнулась самой искренней улыбкой. Её тонкие пальцы сами направились к лицу юноши, пройдясь кончиками пальцев по утонченным скулам, а после, дав надежду на продолжение, дала щелбан по носу.  – Уокер, ты ужасно жестока. Удивлен, что ты стала ангелом.  – Я тоже была в шоке, – иронично ответила Вики, – а теперь пойдём, а то я опоздаю. Пару минут, и пара стояла около водоворота.  – Обещай мне, что дождешься меня.  – Я бы не стал доверять обещаниям демона, но для тебя сделаю исключение.        Люцифер нежно коснулся щеки ангела. У девушки покосились ноги, но дьявол придержал Вики. Она чувствовала, как жар прошел сквозь тело, когда его губы прижались к её. Руки Люци уже не держали безгрешную, а мягко обхватили лицо ангела. Девушка ощущала слабость, чувствуя, как колени начинают дрожать. Её глаза, до того широко распахнувшиеся от неожиданности, закрылись, когда она ответила на поцелуй, прижавшись к парню так близко, что между ними совсем не осталось пространства. Он поглощал Вики губами, столь мягкими и страстными, что девушка желала, чтобы эта пытка длилась вечно.       Отступив от Люцифера, Уокер посмотрела в его такие любимые, такие родные глаза. Она сделала шаг, ещё. Она уходила, а ему хотелось, чтобы время остановилось. Когда грешник окликнул её, она успела сделать ровно тринадцать шагов – и Вики никогда не признается, что считала каждый шаг. Её улыбка - последнее, что он увидел перед тем, как девушка исчезла в водовороте.        Прошло несколько лет. И вот, вернулась совершенно другая девушка. Нет, она не стала другой внешне, кроме того, что Херуфимы радостно приняли её, но внутренний мир святой девушки покосился. Война – тяжкое слово для произношения и не менее веское для зрителя, особенно, если ты можешь её закончить.       «Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством». Вот основная мысль, которую Вики увековечила в своей голове после двух лет. Она убедилась, что война – это когда за интересы других гибнут совершенно невинные люди. Даже до смерти Уокер была убеждена, что убийство под предлогом войны не перестает быть убийством.        Войн без потерь не бывает, и иногда победа приносит столько потерь, что больше похожа на поражение. Война всегда непредсказуема — твой противник может стать твоим союзником. Война — это путь обмана. И порой обманутым оказываешься ты сам.       Единственное, что могло радовать Вики в этой ситуации, это то, что она наконец-то увидит этого дьявола. Её дьявола.        Девушка подошла к громоздкой двери, такой знакомой... Ностальгия сама собой нахлынула Уокер с головы до ног и в этот же момент появился страх. Как он встретит её? Сдержал ли он своё обещание или чувства давно исчезли?  «Давай Вики, ты сможешь», – рука потянулась к двери.  «Насчёт три. Раз... два... три», – секунда, и рука почти коснулась поверхности, как девушка услышала сладкий, любимый голос Люцифера.  – Я люблю тебя, Мими.  Секунды длились часами, изящная рука опустилась вниз и сжалась в кулак. Ногти Уокер вжались в ладонь настолько сильно, что форма ногтей оставила след кровью на нежной ладони. Ноги не держали Вики, она прислонилась к стене, медленно съехала вниз.        Где-то в груди зашевелилась боль, подкатила к горлу, сжалась комком и притаилась. Ей хотелось кричать, кричать и плакать. Уокер до сих пора не понимает, почему это называют разбитым сердцем. Такое чувство, что и все кости сломаны тоже. Вики привыкла зажимать себе рот руками, чтобы никто не слышал ни звука.        Пока где-то там, за стенкой слышались непристойные вздохи, она с болью закрывала источник звука, чтобы никто не слышал, хотя тихие всхлипы всё равно вырывались сквозь пальцы.       Шли месяца, а ей всё ещё больно. Она любила его так искренне, так нежно.        Уокер на своей шкуре смогла убедиться, время – оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху пластырем новых чувств, эмоций, ощущений. И иногда, зацепившись за что-то, этот пластырь слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль. Да, время – плохой доктор. Вики мельком глянула на Люцифера. 

«И вправду тогда говорили – любовь короче, чем война».