Когда рушатся стены

      Воспользовавшись тем, что все отвлеклись, я ускользнула от хаоса, спускаясь по лестнице, сбрасывая маску Дали. Нужно добраться до Берлина и остальных, пока все не вышло из-под контроля.       К счастью, у меня была идея, где может быть этот человек. Я ворвалась в главный офис Артуро и замерла, увидев возникшую передо мной картину. Пистолеты Рио и Токио были направлены на Берлина, который спокойно сидел за большим столом, с невинным выражением на его красивом лице.       Они повернулись, чтобы посмотреть на меня, когда я вошла, и я подняла бровь, чувствуя, как начинаю закипать.       Очевидно, что Берлин не одобрил нашу маленькую экскурсию на крышу.       — Люкс. Какой сюрприз, присаживайся, — мило улыбнувшись, сказал он, похлопав по колену, явно меня приглашая. Я проигнорировала этот жест, подходя ближе, чтобы остановиться рядом с Токио. Она повернулась и направила на меня свой пистолет.       — Ты серьезно? — спросила я, переводя взгляд от нее на Рио, который вдруг почувствовал неуверенность в деле, которое они провернули. Берлин, в свою очередь, выглядел так, как будто ему нравится шоу.       Я пожала плечами на ее молчание, вытащив свой пистолет и направив прямо на нее.       Она усмехнулась, наклонив голову:       — Профессор говорил, что тебе не разрешено иметь пистолет.       Она думала, что это подделка? Я взвела курок, который прозвучал довольно громко в этой тишине.       — Сюрприз! Он у меня есть! — весело воскликнула я. — Теперь мы можем стоять здесь весь день, наставляя друг на друга оружие или вы, два идиота, перестанете угрожать Берлину и на самом деле пойдете делать свою работу! Вы позволили Денверу вывести нас на улицу, и Артуро из-за этого застрелили! — не то чтобы меня это действительно волновало, но смысл должен был быть понятен.       — Тебе нужно собрать наших маленьких заложников и исправить беспорядок, который ты помогла создать, — к этому моменту я уже была взвинчена, но Токио, с расчетливым блеском в глазах не опускала оружие. Я держала цель ровно. Она должно быть еще большая идиотка, чем я думала, если предполагала, что я не выстрелю в нее.       — Ты не можешь приказывать нам, — наконец-то сорвалась Токио, с издевательским выражением лица смотря на меня.       — Ах, нет, но это делаю я. Профессор все-таки назначил меня главным, и я говорю, что тебе нужно идти и делать то, что она говорит. Немедленно, — Берлин вмешался в разговор, уставившись на нас обеих.       Токио медленно опустила пистолет, все еще смотря на меня, перед тем, как сказать Рио последовать за ней, закрывая за собой дверь.       Я сняла пистолет с предохранителя и спрятала его в комбинезон. Берлин все еще сидел и смотрел на меня, постукивая пальцами по губам.       Стоя неподвижно, я ждала, когда он заговорит.       — Он выживет? — похоже, что ему было все равно.       Я кивнула.       — Скорее всего. Полагаю, они выстрелили ему в правое плечо.       Он резко вздохнул:       — Позор.       Встав со стула, он медленно растянулся, ведя себя так, как будто у нас было все время на свете. Мы услышали крики снаружи. Громкие, несмотря на закрытую дверь. Он повернулся, протянув руку, чтобы я взялась за нее.       — Пойдем, дорогая, посмотрим, из-за чего вся эта суета.

***

      Артуро громко стонал, хватался за кровоточащую грудь, а мои товарищи по команде бегали, как безголовые цыплята, натыкаясь друг на друга, и смотрели во все стороны, ожидая, что из воздуха появится какое-нибудь чудо, чтобы решить эту проблему за них. Берлин фыркал с наслаждением. Он слишком радостно смотрел на Артуро, подтягивая меня ближе к себе, когда мы пробирались в бой.       — Вот, я нашел ее, прячущуюся в углу, — прорычал он, мягко подталкивая меня к Хельсинки. Серб кивнул и подвинулся, чтобы я встала с остальными заложниками.       Ему удалось взять ситуацию под контроль, помогая им быстро и эффективно обмотать рану Артуро, в то время как мужчина продолжал плакать и молиться, умоляя разрешить ему связаться с женой.       Берлин ушел, наверняка чтобы поговорить с братом о дальнейших указаниях. Я не могла не жалеть человека, лежащего на импровизированной каталке. Такая гнилая удача, и все это из-за идиотизма Денвера.       В итоге, Берлин вернулся, медленно спускаясь по лестнице, с мобильным телефоном в руке. Я хотела посмеяться над его маленькой речью к Артуро.       Конечно, он знал все о женах и о том, как они могут быть полезны. В конце концов, у него их было пятеро.       Я сошла с ума, когда услышала, как Артуро зовет свою жену по имени любовницы, но не смогла удержаться от удовольствия, которое испытала, увидев ликование на лице Берлина. Да, он определенно наслаждался этим. Даже Рио хихикал в сторону, ведя себя так, как будто это не он взбесился и был на грани слез несколькими часами ранее. Единственным человеком, который совсем не забавлялся над оплошностью Артуро, был Денвер, который стоял со сжатыми кулаками по бокам и с ненавистью глядел на Артуро.       Все еще смеясь, Берлин наконец-то подошел к нам.       — Хорошо. Все ли знают, что делать? — некоторые из нас кивнули, но Найроби все равно ответила:       — Да, знают. Надеть маски. Моя группа, за мной!       Я была частью группы, которая осталась позади. Берлин выглядел совершенно расслабленным, даже заинтересованным, так как он привел команду медиков туда, где был Артуро.

***

      Когда Берлин начал свою речь, я взялась за то, за что должна была. Он передал эту новость с удовольствием, мягко смеясь, сообщая нам о безвременной кончине Моники. Он был театралом, прислонившись к мраморным перилам, смотрящий на нас как король, наблюдающий за своим народом.       Я тряхнула головой, уставившись на него. Он действительно убил ее?       Не выглядело, чтобы он лгал.       Но Серхио специально приказал им не причинять вреда заложникам.       В конце концов, для этого меня и наняли.

***

      — Андрес знает об этом?! —Серхио шипел, хватая меня за руку достаточно крепко, чтобы почувствовать боль. Он выглядел совершенно взбешенным, его обычного спокойствия как рукой сняло. Он тащил меня к машине.       С моих рук все еще капала кровь, и я почувствовала то холодное тепло, к которому привыкла, которое начинает окутывать меня.       Он вытащил носовой платок из кармана пальто, вытирая кровь с нежностью, которая не соответствовала его нынешнему выражению.       Я поняла, что Серхио все еще ждет ответа, когда мы остановились вдалеке от припаркованного автомобиля.       — Нет, — на секунду он чуть не почувствовал облегчение, прежде чем я продолжила. — Но я думаю, что он подозревает.

***

      Во время новости о казни Моники заложники стали тихо плакать, на их бледных лицах появился ужас. Я опустила голову, позволив волосам закрыть лицо, чтобы скрыть свое пустое выражение.       Мой разум кипел, сосредоточенный на одном и том же вопросе: сделал ли он это на самом деле?       Берлин, закончив свою маленькую речь, поблагодарил нас, призывая поаплодировать мистеру Торресу, что было поистине заслуженно во всех смыслах этого слова. Его улыбка была заразительной. Возможно, на это повлияло мое отношение к той группе, которая выйдет из этого здания с миллиардами евро, возможно, общая атмосфера, витавшая в воздухе, но я обнаружила, что улыбаюсь вместе с остальными, кусая губы, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания.       Берлин мягко подтолкнул нас, перед тем, как заставить всех присоединиться к нему, аплодируя Артуро. Только он мог донести такую ужасную новость, а потом повернуться и сделать нечто совершенно нелепое.

***

      Вода из раковины была холодной.       Я тосковала по настоящей ванне, и, глядя на своё лицо в забрызганном зеркале, не могла не огорчаться тому факту, что я не взяла с собой никакой косметики. Наверняка глупая мысль, но с юных лет меня учили, как важно выглядеть лучше всех. Я смотрела на глаза Найроби с ревностью. Высоченные колом, какими они были на самом деле, выглядели, словно нарисованы карандашом. Даже Токио взяла тушь для ресниц. Казалось, что у нас было больше общего, чем я думала раньше. В конце концов, мы были просто девушками, и мы были тщеславны.       Я смотрела, как Элисон и Рио делили момент, прежде чем Токио зашла в ванную, не взглянув ни разу на меня. Ее лицо выражало что угодно, но только не радость, и могу с уверенность сказать, что она подслушала их маленький разговор. Элисон была абсолютно ошеломлена, когда Токио поцеловала ее. Я поймала ее невинный взгляд, когда она позволила Токио продолжить наступление.       Выйдя из туалета, я мысленно запомнила это, чтобы рассказать Берлину о том, что произошло в туалете, пока в голову Токио не пришли еще более сумасшедшие идеи, которые бы навредили нашему заложнику номер один.       Тогда я этого не знала, но Элисон — наш драгоценный маленький ягненок, — оказалась для Токио той, кем Ариадна скоро станет для меня.