Когда рушатся стены

      Как я могла быть настолько глупой, что позволила Денверу — Денверу! — из всех людей, напасть на меня? Боже, если бы Мартин и Марсель могли видеть меня сейчас.       Это было полное фиаско, позор.       Токио смотрела на меня так, как кошка смотрит на особенно надоедливую мышь.       — Токио, — начала я хладнокровно, поднимая бровь в ее сторону, не позволяя страху овладеть мной.       — Люкс, — она насмехалась, ухмылка на ее милом личике предназначалась мне. Токио не могла сдержать радость, увидев, как меня связанной, и я сдержала вздох, который хотел сорваться с моих губ.       Все это действительно стоило тех денег?       — В чем дело? — спросила я, придав голосу скучный тон, хотя мое сердце колотилось в груди. Почему они так со мной поступили? Чего они хотели?       — Я думаю, ты знаешь, в чем дело, — сказала она, давая понять, что мне все и так известно.       — Почему она должна что-то знать, Токио? — Рио прервал ее, глядя на дверь, как будто ожидал, что Берлин может войти в любую минуту. Он жутко нервничал и продолжал переводить взгляд от меня на вход.       — Потому что я наблюдала за ней, когда Берлин упомянул о плане «Чернобыль». Она маленькая шлюха Берлина, не так ли? — Токио прошлась по моей челюсти своим пистолетом, и я откинула голову назад, не отвечая ей. — Я наблюдала за ней с того момента, как мы закрыли двери в это место. Она знает больше, чем говорит нам.       Рио собрался было прервать ее опять, но Токио махнула рукой:       — Тебе не любопытно? Почему она так нравится Берлину? — Рио на это не отвечает, но по его глазам видно, что он частично согласен с тем, что она говорит.       Токио поворачивается ко мне, сузив глаза. Я ожидала чего угодно, но только не вопроса, сорвавшегося с ее губ.       — Он смотрит на тебя не так, как смотрел бы отец, так что ты не его дочь. Возможно, бывшая жена? — она насмехается, медленно, задирая голову.       — Какая тебе разница, Токио? Ревнуешь? В этом нет необходимости, могу поделиться, — дерзила я, придав голосу сладкий оттенок. Я ни за что не расскажу ей ничего, особенно о плане «Чернобыль».       Она с отвращением фыркнула:       — Я пас, старики не в моем вкусе.       — Конечно нет, тебе нравятся те, кто на двадцать лет моложе, не так ли? Больные отношения, так ведь? — я надменно фыркнула, направляя взгляд на Рио, тем самым смущая его.       — По крайней мере, я могу трахнуть Рио, Берлин скорее поиграет с Ариадной, чем прикоснется к тебе.       Упс. Ну, это слишком, она понятие не имеет о всей сложности моей маленькой влюбленности.        Денвер смотрел на нас так, как смотрел бы любой зритель. Я почти представляла, как он ест свой попкорн, наблюдая за этой сценой.       — Ты неправильно поняла, Токио: Берлин может трахаться с кем захочет. Поверь, раз я говорю, что мне плевать, с кем или чем он занимается, значит так и есть, — когда-нибудь я перестану врать, но не сегодня.       — Хм. Что-то я сомневаюсь в этом, но думаю, мы скоро узнаем, что Берлин думает по этому поводу. Рио, Денвер, пошли, — с наклоном ее головы, две верные собачки последовали за своей хозяйкой, оставив меня в темном кабинете, закрыв за собой дверь.       Я кричала. Хоть кто-то же должен был уже заметить мое исчезновение, верно? Твою мать.

***

      Меня нашел Москва. Он выглядел шокированным, когда я поведала ему о том, что это Денвер связал меня и ударил. Он заикался извинениями, развязывая веревки. Я проигнорировал его, втайне думая о том, какую ужасную работу он проделал, воспитывая своего сына.       — Нам нужно найти Найроби. Токио пошла за Берлином, она сделает какую-нибудь глупость, если мы ее не остановим.

***

      — Куда ты собралась? — спросила Найроби, заряжая свое оружие.       — Я иду с тобой, — проворчала я. Синяк на моем лице пульсировал, и я теряла последние остатки терпения, которые у меня остались. И речи не могло быть о том, чтобы я осталась в стороне во время этой миссии.       — Нет, ты не можешь, тебе нужно вернуться к заложникам. Немедленно.       — Выглядя вот так? — саркастично спросила я, указывая на свое лицо.       Она закатила глаза, вздохнув:       — Хорошо. Жди здесь, мы разберемся с этим.       Я, сопротивляясь желанию закричать, повернулась назад и решила пойти и найти аптечку.       Лучше бы им вернуть Берлина целым и невредимым.

***

      — Ты выглядишь как подарок на день рождения. Не хватает только бантика, — он хихикал.       — Что ты собираешься со мной сделать? — спросила Токио, ее грудь сжималась. Я смотрела сверху с бесстрастным выражением лица, не чувствуя ни капли жалости к этой глупой девушке. Она заслуживала гораздо худшего, особенно после ее необычного «допроса». Хельсинки рассказал мне, в какую игру Токио играла с Берлином в уборной.       — То, что следовало сделать давным-давно, Токио. Видишь ли, мне не нравится, когда люди угрожают мне, и мне определенно не нравится, когда другие играют с моими игрушками, — при этом он посмотрел туда, где стояла я. Мое лицо было спрятано в тени. Он все еще не видел меня, разукрашенную синяками, и я планировала держать его в неведении так долго, как могла. Тем не менее, я не смогла устоять, когда он послал за мной. Хельсинки сказал, что Берлин упомянул о каком-то сюрпризе.       Токио дергалась, пытаясь освободить себя, на что Берлин негромко засмеялся:       — Лучше побереги свои силы, Токио.       — Ты собираешься убить меня? — спросила она, звучало это по-настоящему страшно.       — Нет. Я не собираюсь тебя убивать, и даже не собираюсь тебя пытать.       — Сукин ты сын! Ненавижу тебя! — м-да, Токио, встань в очередь.       — Ты должна быть благодарна мне, Токио. Поверь, это лучше, чем то, что Люкс приготовила для тебя, — он был прав, несмотря на то, что это Денвер разукрасил мое лицо, я знала, что он только выполнял приказы. Токио избежала моего гнева только в этот раз, но ее время придет, в конце концов.       Мартин всегда говорил, что я королева обид.       Я видела, как он вытолкнул девушку, привязанную к столу, как она пыталась освободиться от уз, удерживающих ее.       Двери закрылись после нее, и я вздохнула с облегчением.       — Тебе придется что-то сделать с Рио, — сказала я ему, когда он поднимался по лестнице туда, где я стояла.       — Я знаю, — я не собиралась поворачиваться и дать ему увидеть себя, я знала, как отвратительно выглядела в данный момент. Моя губа опухла и кровоточила, а синяк на челюсти уже темнел до гневного пурпурного цвета. Боже, мне нужно хотя бы немного скрыть это макияжем, иначе я полностью напугаю заложников. Что мне вообще им сказать? Что я случайно упала с лестницы?       Берлин обошел меня, пройдя рядом, но я была готова: размахивала волосами, смотрела в другую сторону.       — Посмотри на меня, Люкс, — тон мужчины был холодным, и я выпустила мягкое шипение, когда его большая ладонь схватила мою челюсть, повернув меня лицом к нему. Это стало уже привычкой, я сжимала зубы, глядя ему в лицо. Его глаза заметно потемнели.       — Кто это с тобой сделал? — несмотря на то, что его голос был мягким и ровным, я почувствовала скрытый поток гнева, который прошел сквозь него. Я не смогла остановить хныканье, которое скользнуло с моих губ, когда его пальцы надавили на мою челюсть, но хватка тут же ослабла.       — Берлин, неважно, это пустяки.        Его челюсть сжата, пальцы слегка гладили мое лицо:       — Это не похоже на пустяк. Теперь, я предлагаю тебе сказать мне, кто это сделал, прежде чем я пойду и узнаю, сам, — я ни за что не собиралась сдавать Денвера. Последнее, что нам сейчас было нужно — это очередная ссора. Мы уже потеряли двух членов команды, и у нас было бы больше жертв, если бы Токио смогла убрать и Берлина.       Я прикусила губу, упрямо глядя на него.       — Ничего не случилось, Берлин. Это был несчастный случай, ясно? — рычание, которое вырвалось из его горла, заставило меня вздрогнуть. Карие глаза прошлись по моему лицу в поисках ответов, но я позаботилась о том, чтобы скрыть их.       До меня дошло, что Берлин догадался, кто это сделал, только тогда, когда он горько засмеялся.       — Конечно. Это был Денвер, не так ли? У Рио не хватит смелости сделать что-то подобное, но этот идиот — он на это способен.       Мужчина уже собрался отвернуться, как я схватила его за рукав и оттянула назад.       — Отпусти меня.       Я усмехнулась над его тоном.       — Нет.       — Отпусти меня, Люкс.       — Берлин, прекрати. Сейчас не время для этого. Кроме того, почему тебя вообще волнует, что сделал Денвер? — я имею ввиду, это был вполне закономерный вопрос, не так ли? Ему не нужно было так себя вести, он ясно дал понять, что я ему безразлична, в отличие от моего отношения к нему.       Его лицо потемнело от моего вопроса, прежде чем слегка недоверчивый взгляд образовался на нем:       — Почему меня это вообще волнует? Ты себя слышишь? Мне не все равно, потому что я не люблю, когда люди трогают то, что принадлежит мне. Вот почему меня это волнует, — никогда не видела, чтобы Андрес выглядел таким расстроенным. Последний раз взглянув на мои синяки, он ушел.