Лекарство от боли

Цзинши как будто вся содрогается после очередного раската грома, и даже через плотно закрытые окна и двери внутрь проникает холод. Воздух пропитан сыростью. Лань Чжань, закончив играть на гуцине, поднимается, и Усянь видит, как по лицу его пробегает едва уловимая тень. Супруг никогда не жалуется, но он знает и без того, что с приходом дождей шрамы от дисциплинарного кнута неизменно дают о себе знать, отзываются ноющей болью, напоминая о страданиях совсем иного толка. К счастью, Вэй Ин умеет с этим бороться. Он решительно встаёт с постели, где медитировал под мелодию циня, в несколько широких шагов оказывается рядом с полками, безошибочно находит нужный ящичек и извлекает из него небольшую баночку. Мазь, что утихомирит боль. — Это лишнее, — говорит Ванцзи, заметив его действия. — Я в порядке, правда, — добавляет он, желая успокоить, и даже слегка улыбается. Вэй Ин качает головой: — Знаю, что в порядке. Но это — не лишнее. Он подходит к супругу и бережно касается лица, даря мимолётную ласку, а затем, взяв за руку, ведёт к постели, тянет вниз, усаживая, и устраивается рядом. Помогает высвободиться из одежд, и вот уже Ванцзи сам поворачивается к нему спиной, больше и не думая противиться. Так повторялось бессчётное количество раз, и Вэй Ину кажется, что это стало своего рода ритуалом. А ещё — что сначала Лань Чжань отказывается лишь затем, чтобы он, Вэй Ин, настоял. Он улыбается своим наблюдениям и оставляет лёгкий поцелуй в основании шеи, с удовольствием замечая, как кожа покрывается мурашками. Очередной раскат грома напоминает, что для них есть и другая причина, потому Усянь больше не медлит: открыв баночку, окунает пальцы в мазь, что сам приготовил около недели назад, предчувствуя наступление дождей. Пусть он никогда не питал большого интереса к медицине, но ещё два года назад изучил этот рецепт, отыскав его в одной из книг в библиотеке Гусу Лань, и даже сумел немного усовершенствовать его. — Будет прохладно, — предупреждает Усянь за миг до того, как коснуться первого шрама. Начинаясь между лопатками, тот ползёт вверх, забирается на самое плечо. Вэй Ин бережно втирает лекарство, не пропуская ни миллиметра зарубцевавшейся кожи. Желание стереть эти следы навсегда, сцеловать, излечив лаской, чтобы они больше никогда не омрачали мысли Ванцзи горечью воспоминаний, томится в груди — и рвётся наружу мелкой дрожью в кончиках пальцев. Однако Вэй Ин уяснил — прошлое не изменить, но у него есть настоящее. У них есть будущее. Он легко касается шрама губами, ощущая терпкий привкус трав и их аромат, что причудливо переплетается с ароматом сандала и запахом самого Лань Чжаня, и переходит к следующему. Один за другим, он обрабатывает все тридцать три. Некоторые из них — совсем небольшие, тонкие и, должно быть, нисколько не беспокоят, но едва ли он может их пропустить, если есть хоть шанс, что они причинят Лань Чжаню боль. И едва ли он упустит возможность касаться. Закрыв баночку, Вэй Ин отставляет её в сторону и прижимается к Ванцзи, обнимая. Кожа под его пальцами прохладная, и он спрашивает: — Замёрз? — Немного, — Лань Чжань устраивается удобнее, откидывает голову ему на плечо, и они встречаются взглядами. Вэй Ин читает в глазах супруга благодарность и разгорающееся желание. Боль, вынырнувшая из прошлого, проглядывает лишь угасающей тенью в глубине зрачков. Намереваясь стереть её вовсе, Вэй Ин накрывает губы Лань Чжаня своими, уводя в долгий поцелуй. И вот уже Ванцзи высвобождает его из одежд, жадно касаясь оголившейся кожи. Одно ловкое движение, и он укладывает супруга на спину, нависает над ним, шумно выдыхает, когда тот снимает с него налобную ленту. — Я с тобой — навсегда, — шепчет Вэй Ин. Они смотрят друг другу в глаза, и Усянь берёт лицо Лань Чжаня в ладони, поглаживает большими пальцами скулы, проводит по бровям, чуть задевая ресницы. Тот закрывает глаза — а когда открывает, в них больше нет ни следов печали, ни отголосков сожалений. Только страстная жажда быть рядом и любить — точно такую испытывает и сам Вэй Ин. Он улыбается и притягивает Ванцзи ближе, зарывается пальцами в волосы и целует — напористо и откровенно, вырывая стон. Нетерпеливо стягивает с супруга штаны, стремясь чувствовать его беспрепятственно, полно, и обхватывает ногами. Кожа к коже — и ничто больше не разделяет их. А главное — Вэй Ин понимает это, снова поймав взгляд Лань Чжаня, — никакие дурные мысли не омрачат эту ночь.