10.
15 июня 2026 г., 18:59
Две недели ледяного вакуума в Квинсе текли как серая, затяжная простуда. Питер упрямо симулировал нормальность: собирал документы для Колумбийского, каникулы же, и бесконечно врал Неду и ЭмДжей о том, что стажировка в Stark Industries «просто логически подошла к концу». Внутри все вымерзало от воспоминаний о мастерской. Паркер искренне считал, что худшее, на что способна вселенная, — это лишить его Тони Старка.
Во вторник вселенная доказала, как мелко он мыслил.
Нью-Йорк разорвало в клочья за несколько минут. Гринвич-Виллидж заволокло бетонной пылью, а над крышами, разрезая облака, зависло зловещее металлическое кольцо.
Когда гигантский пришелец замахнулся массивным цепным молотом над сбитым с ног Железным Человеком, Тони мысленно приготовился проверять нано-броню на прочность.
Но удара не последовало. Многотонную махину со звоном перехватили тонкие, но невероятно сильные руки в красно-синем трико.
— Привет, мистер Старк! — Питер выдал это на одном дыхании, прогибаясь под весом чужого оружия. — Что это за парень? Откуда он свалился?
У Тони на долю секунды перехватило дыхание. Две недели он гипнотизировал пустой верстак, изводя себя и Пятницу, а теперь Паркер возник прямо посреди инопланетного вторжения, словно они расстались только вчера.
— Паркер?! Ты откуда здесь взялся? — рявкнул Тони, врубая репульсоры под подошвами.
— С экскурсии! В МоМА! — Питер увернулся от ответного выпада, натянул паутину и с глухим рыком отправил тушу пришельца в полет через площадь.
А дальше всё покатилось со сверхзвуковой скоростью. Похищенный маг, уходящий в стратосферу космический «пончик» и стремительно разрежающийся воздух, от которого у Питера потемнело в глазах на высоте двенадцати тысяч метров. Когда нано-капсула «Железного Паука» наконец защелкнулась на теле мальчишки, Тони выдохнул, уверенный, что автоматический парашют увлек его обратно к Земле.
Тони никогда так не ошибался.
Внутри корабля пахло стерильным озоном и перегретым металлом. Тихий шорох заставил Старка резко обернуться. Из-под люка верхнего яруса, неловко перебирая ногами и держа маску в руке, показался Питер. Броня сидела на нем безупречно, но выражение лица выдавало крайнюю степень вины.
— Мистер Старк... вы только не ругайтесь, ладно? — Питер сделал шаг назад, инстинктивно вжимая голову в плечи под его тяжелым взглядом. — Я знаю, что должен был улететь, но парашют раскрылся слишком поздно, а корабль уже набрал вертикальную скорость, и я подумал, что...
Тони не дал ему закончить. Нано-маска со свистом схлопнулась, уходя в нагрудный реактор. Старк в два широких шага преодолел расстояние между ними. В его глазах горела такая яростная, дикая смесь паники, бессонницы и злости, что Паркер осекся на полуслове. Тони буквально навис над парнем, жестко перехватив его за бронированные плечи.
— Ты подумал?! — голос Тони сорвался на глухой шепот, от которого у Питера перехватило горло. — Паркер, ты вообще соображаешь своей гениальной головой, что ты сделал? Твоя задача была — приземлиться, вызвать такси и ехать пить чай с Мэй! А не лететь в один конец на инопланетном корыте!
— Я не мог вас оставить! — Питер вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло то самое упрямство, которое Тони всегда ненавидел и любил одновременно. — Там, на площади, этот монстр чуть не раздавил вас. Этот корабль летит бог знает куда. Как я мог просто вернуться в Квинс и делать вид, что всё нормально? После всего, что...
— Да плевать мне на это «после всего»! — Тони встряхнул его, и в этом движении прорвалось столько накопленного за две недели отчаяния, что Питер замер. Пальцы Старка на металле чужого костюма заметно дрожали. — Ты ни черта не понимаешь, Питер. Это не экскурсия. Это билет в один конец. И ты прыгнул сюда добровольно. Ради чего?
Они стояли слишком близко в тусклом, зловещем свете инопланетных ламп. Питер видел глубокие тени, залегшие у Тони под глазами. Тони видел бледность на лице Питера. Космос запер их здесь, лишая малейшего шанса на безопасный исход.
Из глубин нижнего отсека донесся резкий, издевательский голос Эбони Мо, прервавший их секундное оцепенение. Ситуация требовала их абсолютной ментальной синхронизации прямо сейчас.
Тони отступил на шаг, разрывая контакт, и коротко потер виски, возвращая на лицо маску Мстителя.
— Так, ладно. Полноценный разнос я устрою тебе позже. Офлайн и со всеми вытекающими, — процедил Старк. — У нас там волшебник в заложниках, и этот серый гуманоид явно не настроен на переговоры. Твои предложения, гений?
Питер мгновенно подобрался, послушно пряча эмоции на задний план.
— Вы смотрели старый фильм «Чужие»? — в глазах парня вспыхнул знакомый лихорадочный блеск.
Маневр занял несколько секунд. Пока Тони отвлекал Эбони Мо, Питер караулил у намеченной точки. Едва нано-снаряд Старка разнес обшивку и декомпрессия потянула инопланетянина в ледяную пустоту, Питер сработал безупречно — поймал улетающего Стрэнджа механическими лапами и намертво зацепился паутиной за внутренние переборки шлюза.
Дыра затянулась нано-частицами, и Питер вместе с дезориентированным магом повалился на металлический пол отсека.
— Сработано на твердую пятерку, Паркер, — тяжело выдохнул Тони, подходя к ним, пока его шлем убирался назад, открывая уставшее лицо.
Стивен Стрэндж медленно поднялся, потирая шею.
— Теперь нужно придумать, как вылезать из этой космической дыры, — сухо добавил Старк, обращаясь к Стренджу, окидывая взглядом полумрак рубки. — Мы без подкрепления.
— Вообще-то, мистер Старк, я и есть подкрепление! — тут же подал голос Питер, делая шаг вперед и на ходу стягивая маску.
— Пит, старшие разговаривают, — мгновенно оборвал Тони, неопределенно отмахиваясь рукой, даже не повернувшись.
Стрэндж нахмурился. Его тяжелый взгляд скользнул по тяжело дышащему Старку, а затем перевелся на мальчишку, который послушно замер, но продолжал украдкой, с явным беспокойством поглядывать на наставника. Маг высокомерно скрестил руки на груди.
— Так, ладно, — голос мага прозвучал прохладно. — Прежде чем мы решим, что делать с этим кораблем, который, к слову, на автопилоте несет нас в глубокий космос... Я бы хотел прояснить одну деталь. Кто этот пацан, Старк? И какая сумасшедшая логика заставила тебя притащить ребенка на передовую межгалактической войны?
Питер инстинктивно сжался. Он опустил голову и приготовился к худшему. После их ссоры парень был уверен: Тони сейчас воспользуется шансом. Сухо отсечет любые намеки на близость перед посторонним, назовет его «случайным стажером» или «помощником из Квинса».
На секунду в полумраке рубки воцарилась звенящая тишина. Тони посмотрел на Питера — на его поникшие плечи, на эту покорную готовность получить очередной шрам на поле боя и смолчать. И в памяти Тони слишком отчетливо вспыхнули слова Наташи.
Тони сглотнул вставший в горле сухой ком. Он перевел взгляд на Стрэнджа, расправил плечи, делая шаг вперед и закрывая собой Питера, и жестко отрезал:
— Он со мной, Доктор. И это всё, что вам нужно знать.
Стрэндж слегка сузил глаза, уловив тон, не терпящий возражений. Расспрашивать дальше он не стал.
***
Корабль гудел — низко, утробно, этот звук вибрировал в подошвах и давил на барабанные перепонки. Стрэндж ушел на капитанский мостик, оставив их в полумраке технического отсека. Космос за толстым стеклом иллюминатора казался мертвой пустотой. Тони сидел на металлическом ящике, опустив локти на колени. Его нано-костюм был свернут, осталась только мятая рубашка. Питер стоял в паре метров, прислонившись к переборке. — Сними это, Паркер, — негромко сказал Тони. — Нано-частицы расходуют энергию. Костюм со свистом ушел в крепления. Паркер остался в своей старой толстовке. Он выглядел слишком маленьким для этого интерьера. — Две недели, Питер, — Тони не поднимал головы, разлядывая свои ладони, испачканные гарью. — Две недели ты сидел в Квинсе. Романофф устроила мне разнос. Пеппер устроила мне разнос. А ты просто свалил. — Я думал, вы не хотите меня видеть, — тихо ответил Питер. Его голос едва пробивался сквозь гул двигателей. — Вы швырнули мой блокнот на сиденье. Мне нужно было остаться и попросить у вас прощения за то, что я родился? Тони медленно поднял глаза. В сизом свете приборных панелей его взгляд казался почти черным. — Ты мне лгал, Паркер. Ты ведь всё знал. — А что я должен был сделать? — Питер наконец сделал шаг вперед, и его пальцы судорожно сжались в кулаки. В его голосе было только глухое, долго сдерживаемое отчаяние. — Выдать себя? Сказать: «Эй, мистер Старк, смотрите, я — ваша главная проблема в жизни»? Я смотрел ваши старые интервью. Я знаю, что вы думаете о людях, которые зависят от чужих меток. Питер прерывисто вздохнул, упрямо глядя Старку прямо в глаза. — Вы бы возненавидели меня, если бы я признался, — тише, почти не слышно закончил он, хотя в глазах снова закипали идиотские слезы. — Закрыли бы для меня Базу из принципа, чтобы доказать миру, что вы свободны от судьбы. Мне хватало того, что мы делали в мастерской. Чинить сервоприводы, возиться с Марками. Я согласен был оставаться просто стажером до конца жизни, лишь бы вы не смотрели на меня так, как в той чертовой машине. Тони промолчал. Слова пацана легли на него свинцовой тяжестью, выбивая воздух из легких. Весь его цинизм, вся паранойя, которая нашептывала, что Питер им побрезговал, рассыпалась. Мальчишка не бежал от него. Мальчишка защищал его независимость от самого себя. Старк медленно поднялся. Его шаги по металлическому полу были тихими, тяжелыми. Питер инстинктивно замер, но стоило Тони подойти ближе, как парень сделал резкое, дерганое движение назад, пытаясь уйти в тень переборки. Ему было невыносимо находиться под этим препарирующим, близким взглядом. Но отступать было некуда. Тони шагнул следом, перекрывая плечами блеклый свет приборной панели. — Где она? — глухо спросил Тони. Питер упрямо отвернулся, вжимая подбородок в воротник толстовки, словно пытаясь спрятаться внутри собственной одежды. Его плечи мелко дрожали. Он зажал руки под мышками, сжавшись в комок. — Не надо, мистер Старк. Пожалуйста. — Питер. Где? — в голосе Тони был слышен тихий, почти умоляющий нажим, от которого сердце ухало куда-то вниз. Старк стоял, молча наблюдая за эмоциями на лице близкого человека. Он протянул руку в направлении Питера, но парень затаил дыхание, его челюсти сжались так, что заходили желваки. Он попытался сделать полшага в сторону, вывернуться из этого контакта, но Тони мягко, но непреклонно заблокировал его движение, шагнув вплотную. Между ними не осталось воздуха. Питер медленно, словно уступая в этой немой, изматывающей борьбе, опустил плечи и до упора повернул голову вправо, открывая левую сторону шеи. Тони наклонился чуть ниже. Прямо за левым ухом, у самого основания черепа, среди мягких каштановых волос, чернел его собственный почерк. Тот самый, который Тони видел на своих чертежах тысячи раз. Одно-единственное слово, слишком маленькое, будто прячется от чужих глаз, выжженное на коже. «Малыш». У Тони пересохло в горле. Слово, которым он мысленно прозвал Питера с первой секунды их встречи в Квинсе. Старк медленно поднял руку. Подушечка его большого пальца, мозолистая и холодная, коснулась кожи. Питер судорожно дернулся от этого прикосновения, по его шее пробежала крупная дрожь, но Старк не отпустил. Он медленно обвел линии букв, чувствуя, как под его пальцем лихорадочно бьется горячая пульсирующая вена Паркера. — Когда? — тихо, почти беззвучно спросил Тони. Его палец замер у основания чужого черепа. — Когда ты понял, Питер? Паркер не шевелился, боясь, что любое движение разорвет эту внезапную, хрупкую близость. Он сглотнул сухой ком и уставился куда-то в рифленый металл пола. — В самый первый день, — хрипло признался он. — Ну, в тот, когда мы официально начали работать вместе на Базе. Вы... вы тогда везли меня обратно в Квинс. Мы еще заехали в Бургер Кинг, потому что я проголодался, и вы ворчали, что салон пропахнет фаст-фудом. Тони едва заметно нахмурился, в его памяти вспыхнул тот вечер: закатное солнце над магистралью, пацан, жующий бургер на пасажирском сиденье, и его собственное, жуткое утомление после тяжелого дня. Он помнил, как припарковался у дома Мэй, но абсолютно не мог вспомнить, что же он тогда ему сказал. Сейчас Тони за это себя ненавидел. — Вы сказали это слово, — Питер шмыгнул носом, и на его губах появилась бледная, мимолетная улыбка. — И у меня кожа за ухом... словно вспыхнула. Потеплела так сильно, что я не заметил, как вечность простоял на улице, пока Мей не позвонила. В форумах же писали, что метка всегда отзывается, когда соулмейт впервые произносит то самое слово. — То есть ты... ты всё это время знал? С самой первой чертовой недели? — в голосе Старка смешались шок, обнажая абсолютное замешательство, и какая-то глухая, беспомощная обида на то, с какой пугающей выдержкой этот ребенок носил в себе такую тайну. — Сидел со мной в мастерской, собирал двигатели, пил это дурацкое какао и... просто молчал? — Я думал, вы не захотите меня после этого видеть, — тихо ответил Питер. От этой робкой, брошенной впол фразы Тони готов был сквозь землю провалиться — вернее, пробить обшивку этого чертова корабля и своим ходом, без костюма, лететь обратно до Земли. Это насколько же сильно Паучок должен был себя не ценить, чтобы загнаться в такой глухой, беспросветный угол? Но пока Питер продолжал что-то тихо говорить, внутри старковского разума сработал триггер. Въевшийся в подкорку алгоритм соулмейт-системы требовал симметрии. «Если у пацана метка ожила в Квинсе, когда я назвал его малышом... то почему моя собственная молчала все эти восемь месяцев?». Тони ведь помнил, как Питер на кухне у себя в Квинсе впервые удивленно и робко выдал: «Здравствуйте, мистер Старк». В тот день кожа под рубашкой не отозвалась ни единым уколом тепла. — Подожди, — Тони резко нахмурился, его взгляд расфокусировался. — Если твоя метка ожила в Квинсе, когда я назвал тебя «малышом»... То почему моя собственная молчала все эти восемь месяцев, Паркер? Питер медленно поднял на него глаза, и в их глубине промелькнула грустная, понимающая улыбка. — Не знаю. Наверное потому что впервые встретились мы с вами еще задолго до событий в Германии, мистер Старк. Тони замер, всматриваясь в его бледное лицо. — О чем ты? — Одиннадцать лет назад. Stark Expo в Флашинг-Медоуз, — тихо, но отчетливо произнес Питер. — Дроны Хаммера, паника, огонь... и маленький придурок в пластиковой маске Железного Человека, который поднял руку против летящего на него робота. Вы приземлились, уничтожили его и сказали: «Хорошая работа, парень». У Тони перехватило дыхание. В памяти яркой, болезненной вспышкой прокрутился тот огненный ад. Детская маска. Маленькая ладошка. — Вы не могли знать, что это я, — продолжал Питер, — И вы наверняка не почувствовали бы, как в ту секунду откликнулась ваша метка. Да и как бы вы почувствовали? Это была ужасная битва, вы были ранены, адреналин зашкаливал, вам явно было не до связи родственных душ. Ваша метка, скорее всего, отработала свой первый тепловой импульс ещё тогда, одиннадцать лет назад. Вы, наверное, просто списали это на какой-то сбой или микротермический удар под броней и не заметили. — Малыш... — выдохнул Тони, и его голос словно надломился на этом слове. Его ладонь так и осталась лежать на шее Питера, надежно фиксируя его в пространстве. — Какой же я идиот. Питер зажмурился, и горячие слезы наконец покатились по его щекам, падая прямо на пол темного сырого корабля. Тони не убирал ладонь еще несколько секунд, позволяя этой тишине зафиксировать их новое, пока еще хрупкое и неоформленное взаимодействие. — Разберемся, — негромко, но весомо произнес Старк, и его пальцы чуть сильнее сжали шею парня, прежде чем соскользнуть вниз. — Вернемся домой, закроемся в Мастерской и со всем этим разберемся. Понял меня, Паркер? Питер быстро кивнул, поспешно вытирая лицо тыльной стороной ладони. Несколько секунд они просто стояли так — слишком близко, в удушливой тишине отсека. Тони медленно опустил руку, но дистанцию не разорвал, продолжая внимательно вглядываться в бледное лицо парня. Питер судорожно шмыгнул носом. Его пальцы, все еще сжатые в кулаки, задрожали сильнее. Он поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло отчаянное любопытство. — Мистер Старк... — Питер осекся, сглотнул и едва заметно качнул головой, словно ругая себя за то, что собирается сказать. — А... можно мне? Ну, то есть... если это не... — Договаривай, Пит, — тихо перебил его Тони. — Ваша метка, — Питер выговорил это почти на ультразвуке. — Можно мне посмотреть? Я никогда... я ведь даже не знаю, где она. Тони замер. Он всегда прятал свою метку под дорогими рубашками, под броней, под толстым слоем равнодушия, уверяя прессу, что его кожа чиста. Но сейчас, глядя на Паркера, который только что вывернул перед ним душу наизнанку, Старк понял, что у него нет права на эту глупую секретность. Он молча развернулся к Питеру спиной. Раздался тихий щелчок расстегиваемых пуговиц. Тони скупым движением потянул ворот серой рубашки вниз, оголяя плечо и сдвигая ткань к самой лопатке. Там, на бледной, иссеченной мелкими шрамами от старых взрывов коже, прямо над лопаткой, чернели буквы. Питер сделал короткий, рваный вдох. На спине Тони Старка его собственным, чуть округлым почерком было выведено: «Мистер Старк» Всего два слова. Тот самый почерк, которым Питер черкал на полях школьных тетрадей. Сердце Паркера пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. Тони Старк — гений, миллиардер, человек-легенда, чьи плакаты до сих пор висели у Питера в комнате, — носил на себе его глупые, неуклюжие буквы. От этой близости кружилась голова, пальцы Питера судорожно дернулись — ему отчаянно, до дрожи захотелось коснуться их, проверить, не иллюзия ли это от нехватки кислорода. Но он не посмел. Он внезапно понимает, сколько боли за этими буквами скрывал миллиардер. Тони молча потянул рубашку обратно, скрывая надпись, и быстро застегнул верхние пуговицы. Когда он повернулся, его лицо снова было собранным, но взгляд оставался мягким, выжидающим. И именно в эту секунду, когда ткань скрыла чернила, эйфория Питера начала стремительно, колюче остывать. «Мистер Старк». Слова эхом отозвались в голове, и внутри у парня что-то медленно, со свинцовой тяжестью поползло вниз. Взгляд зацепился за дорогую рубашку Тони, за его прямую, жесткую осанку человека, который управлял империями. Питер вдруг отчетливо понял, что именно там написано. Не имя. Не тайное, личное слово. Сухая, непреклонная субординация, застывшая в чернилах. Всю свою жизнь Тони Старк транслировал в мир независимость, и вселенная словно заранее провела между ними черту, которую нельзя пересекать. Метка не сделала их равными. Она зафиксировала то, что Питер навсегда останется для Тони школьником из Квинса — вечной субординацией, контрактом совести, который Старк теперь обязан тащить на себе. Питер летел сюда, готовый расшибиться в лепешку, потому что не мог оставить своего человека одного. А в итоге оказалось, что сама судьба навязала его Тони как официальное обязательство. — Питер? — Тони нахмурился, заметив, как резко погас взгляд пацана. Старк явно ждал лавины вопросов, привычной тараторщины или хотя бы улыбки, но Паркер быстро отвел глаза, натянуто улыбнулся и поспешно спрятал дрожащие руки в карманы толстовки. — Да... да, это... это круто, мистер Старк, — голос Питера прозвучал непривычно плоско. Он подчеркнуто, почти болезненно выделил это «мистер», и от собственного голоса на языке остался горький привкус. Стивен Стрэндж остановился на границе технического отсека. Его плащ слегка подрагивал у плеч, а сам маг, скрестив руки на груди, молча разглядывал слишком близко стоящих друг к другу людей. В полумраке корабля их позы выдавали уровень общения, который никак не укладывался в рамки официальных отношений работодателя и обычного помощника. — Не хотел прерывать этот трогательный момент производственной практики, — прохладно заметил он, слегка изогнув бровь. — Но если вы закончили, Старк, нам пора бы заняться курсом корабля. Питер мгновенно вспыхнул, краска залила его шею до самых ушей, и он поспешно отступил на шаг назад, утыкаясь взглядом в пол. Тони даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к магу, возвращая на лицо маску абсолютного превосходства. Он окинул Стрэнджа долгим взглядом с ног до головы — задерживаясь на помятом воротнике и слегка дрожащих после пыток руках. — Доктор, — процедил Старк, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Мои производственные практики касаются только тех, у кого есть допуск в эту систему. А что касается нашего курса... Если ваши волшебные руки не способны рассчитать координаты без посторонней помощи, возможно, вам стоило остаться в своей нью-йоркской лавке и дальше показывать фокусы с картами. Стрэндж слегка сузил глаза, уловив тон, не терпящий возражений. Маг ничего не ответил, лишь едва заметно качнул головой и развернулся обратно к рубке.***
Титан встретил их удушающим оранжевым маревом, гравитационными аномалиями и обломками цивилизации, которая когда-то правила этой частью вселенной. Времени на разговоры не было — события сменяли друг друга с безжалостной скоростью: короткий бой со Стражами Галактики, лихорадочное планирование, появление Таноса и, наконец, сама битва. Это была бойня. Нано-костюм Тони трещал по швам, расходуя последние капли частиц на то, чтобы заблокировать удары Безумного Титана. Питер летал между руинами, вытаскивая Стрэнджа, уворачиваясь от летящих кусков луны и работая на пределе своих паучьих возможностей. Они действовали как единый механизм — без слов, на одних инстинктах. А потом всё закончилось. Одним тихим, едва слышным щелчком пальцев где-то на другом конце вселенной. Танос исчез, оставив их среди развалин. Наступила мертвая, звенящая тишина, от которой у Тони по спине побежал лихорадочный, липкий холод. — Что-то происходит, — тихо произнесла Мантис, и в следующую секунду её тело начало превращаться в серый пепел, уносимый сухим ветром Титана. Один за другим. Дракс. Квилл. Тони стоял посреди этого кошмара, тяжело дыша через разбитый шлем. Его взгляд метался по тем, кто еще был рядом. Стрэндж, сидевший на обломке стены, посмотрел на него — спокойно, с какой-то жуткой, финальной покорностью. — Старк... другого пути не было, — тихо сказал маг и рассыпался прахом. — Мистер Старк?.. — этот сиплый, сорванный голос заставил Тони развернуться так резко, что броня издала жалобный скрежет. Питер стоял в нескольких шагах. Костюм Железного Паука был покрыт копотью и глубокими царапинами. Парень сделал неровный, шатающийся шаг вперед, и его колени подогнулись. Тони рванулся к нему, подхватывая мальчишку до того, как тот рухнул на оранжевую пыль Титана. Броня Старка со свистом схлопнулась, уходя в реактор. — Мне что-то нехорошо... — прошептал Питер. Он судорожно уцепился пальцами за плечи Тони. Парень задыхался, его била крупная дрожь. В расширенных от ужаса глазах плескался слепой, животный страх. И в этой нарастающей темноте, теряя опору под ногами, Питер сделал то, на что никогда не решился бы в нормальной жизни. Он рванул руку назад, за спину Тони, и намертво, до треска ткани, вцепился пальцами сквозь мятую рубашку ровно туда, где под слоем хлопка прятались черные буквы его собственного почерка. На корабле он побоялся даже дышать в сторону этой метки, испугавшись её официальной холодности. Но сейчас, когда мир вокруг него распадался на атомы, Питер просто судорожно, из последних сил хватался за своего соулмейта, как за единственный якорь в уходящей реальности. — Всё нормально, тихо, тихо, — зачастил Тони, опускаясь вместе с ним в пыль. Его собственные руки судорожно сжимали спину пацана, пытаясь удержать, зафиксировать его ускользающий вес. — Держись. Просто держись, слышишь? — Я не хочу умирать, сэр... Пожалуйста, я не хочу умирать... — Питер задыхался, утыкаясь лбом в плечо Тони. Его пальцы на лопатке Старка сжались с такой сокрушительной, паучьей силой, что Тони физически почувствовал, как трещат его собственные ребра, но молился лишь об одном — чтобы эта хватка не ослабевала. — Ты не умрешь. Слышишь меня? — Тони почти кричал, прижимая его к себе всё крепче. Его пальцы скользнули вверх, к шее, инстинктивно пытаясь нащупать пульс. Но под его пальцами уже не было прежней плотности. Живая, горячая вена Паркера больше не билась. Кожа под ладонью начала осыпаться сухими, невесомыми крупицами. Питер вдруг затих. Дрожь прекратилась. Он отстранился, заглядывая Тони прямо в глаза — долго, тяжело, словно пытался запомнить его лицо перед абсолютной темнотой. — Извините, — едва слышно выдохнул парень. И в ту же секунду его тело просто исчезло. Пальцы Питера, еще мгновение назад намертво сжимавшие лопатку Тони, соскользнули, оставив после себя лишь горсть серой пыли, просочившейся под воротник рубашки. Ладони Старка сомкнулись на удушающей пустоте. Пепел скользнул сквозь его пальцы и мгновенно развеялся сухим ветром Титана. Тони остался сидеть на коленях в оранжевой пыли. И в этот самый миг прямо над его левой лопаткой кожу обожгло таким яростным, невыносимым холодом, какого он не чувствовал даже при отказе реактора. Чернила, которые он носил на себе больше десяти лет, которые он так отчаянно ненавидел, считая клеймом одиночества и насмешкой судьбы, стремительно блекли. Буквы растворялись под кожей, исчезая навсегда, потому что тот единственный, кто вывел эти слова и звал его так официально несмотря ни на что, только что рассыпался пеплом. Старку всегда казалось, что «Мистер Старк» на его спине — это слишком официально, слишком чуждо для слова, которым его родственная душа называла бы его изо дня в день. Кто бы мог подумать, что его метка была именно такой лишь потому, что Питер просто не успел перейти на нечто более личное. Но сейчас, глядя на свои пустые, испачканные прахом ладони, Тони выл изнутри от осознания: ему было плевать на субординацию. Ему было начхать на формулировки. Он отдал бы всё, чтобы эти глупые буквы вернулись обратно и жгли ему кожу до конца дней. Но на Титане стояла лишь мертвая, удушающая тишина.
