В душе весна

Играет: Дельфин - Без нас Я глажу рубашку. Прохожусь утюгом по всем неудобным местам, от накрахмаленной ткани идёт приятный чистый пар. На очереди брюки, знаю, не стоило бы их гладить, но я так стараюсь, чтобы все было идеально. Настолько стараюсь, что иногда мне кажется, что в какой-то момент я перестану быть в некотором смысле человеком, потеряю душевность в своей рутине американского психопата. В комнате играет очередная русская психоделика сравнимая только со звоном цепей и лязгом метала. Твёрдый мужской голос, начитка болезненных тем. То вонзает в тебя иглы адреналина, приятно играющие в теле, то доводит до тоскливого смирения. Запах - вода, акцент болгарской розы, нотки стирального порошка, льётся аромат кофе. Из окон фонят утренние лучи, напоминающие молочную пену, подсвечивают мое капучино в чашке, которую я давным давно привез из Парижа. Ужасный и прекрасный город... Его стены велики, но толпа безжалостно пестрит своей разноплановостью, так легко потеряться в её калейдоскопе. Весь мир собрался там и почему-то мне было больно на это смотреть. 'мы улетаем на Марс..'- грубая часть песни закончена и остались только нежные тона. Не легко слышать нежность, иногда она напоминает о своем отсутствии. Из моего идеального мира выглаженных перин и ароматизаторов воздуха выбивается разве что эта песня. Единственная вещь, которая возвращает меня в прошлое, в моё 'guilty pleasure'. Я сам во всем виноват, прекрасно осведомлён и не верю психологам. Просто нечто мутное внутри меня заставляет искать, искать и никогда не останавливаться. Возможно, это просто.. недотрах? Щелкаю телефон, ищу следующую песню. Ах, а времени совсем и нет. Колонка делает свое пи-пи-пиу и пустое пространство заполняет тишина. В такие моменты чувствуешь лёгкую опустошенность, как будто маленький бутончик жизни моментально засох, а ты даже не ждал этого. Кожаный портфель, документы, ключи, наушники, тонкие руки, как будто вот-вот я все из них уроню, унылое лицо в зеркале - кажется, ничего не забыл. Делаю вид, что улыбаюсь. Наверное, это единственное, что правит вечный 'resting bitch face'. Эдакий эльф с синяками под глазами. Ненавижу эту свою субтильность. Герой гейской манги, что не может регулярно ходить в зал из-за своего ботанства и бесконечного траха в задницу. Разозлился сам на себя за отсутствие партнера, за как-то криво пришитую пуговицу, за то, что нет времени в очередной раз просто на то, чтобы понежиться лишние пятнадцать минут в квартире. Где-то на закромах сознания пляшет раздражение. Эх, мистер невротик, можно выходить на работу. Да я в общем никуда больше и не выхожу, но это не мешает мне всегда выглядеть с иголочки. На работе желают удачного вечера или шутят, что у меня каждый вечер свидание. На самом деле, я совершенно закрыт от мира, всего лишь нервозная аккуратность... Мне казалось, что сегодня что-то случится. Это чувство, похожее на дежавю, совершенно неподходящее для человека глубоко заткнутого в рамки науки. Мне почему-то вспомнился день, когда меня нанимали на должность в компании, где я сейчас работаю. Фактически, это было приглашение и ничего не должно было мне помешать, но почему-то я встретил целую очередь на вакансию, ещё и столкнулся с каким-то неопрятным бугаем в двери. Странный человек, интересно, что он там делал? Чёрная роба, откровенно неподходящая обстановке, я даже не приметил его лица. Автоматическое извините с моей стороны было встречено молчанием и я увидел только удаляющуюся фигуру. Странный день, чего это я про него вспомнил? На улице все еще светит солнце, слегка прохладный ветер. Запах - прогревается от росы асфальт, и, кажется, нотка моря. Я неспешно иду в заданном направлении, но забеспокоившись о предчувствии, добавляю шагу, может легкая нагрузка поможет сбросить напряжение. Дома сменяют друг друга, и я достаточно быстро достигаю стеклянного здания, где находится мой офис. Идут часы, я говорю с людьми, печатаю символы, все идет своим чередом, но блуждающая тревога все не даёт покоя. Из окна мне видно людную улицу. Я где-то читал, что самые счастливые люди проживают на оживленных площадях, где всегда что-то происходит. Интересно, стал ли я счастливей от этого окна? Обедаю я обычно в кафе внизу, оно с годами портится и портится, но в целом, если знать пару блюд - они съедобней, чем из гастронома. К тому же там туалет за бетонной стеной, а это как раз помогает мне изолировать некоторую неприятную привычку. Нет, я никогда не болел анорексией, просто с такой любовью к порядку, мне не пристало переедать, вот и развлекаю себя иногда. Наверное, сегодня именно такой день, жутко хочется от предчувствия избавиться. Стать немного чище, чем был, немного лучше, немного сильнее. Я могу себе это позволить, по крайней мере, мои пальцы ещё не в порезах от желудочного сока, значит, все в порядке. С предвкушением натолкаться едой, а потом избавиться от неё и от предчувствия заодно, я довольный и немного безумный зашагал к лифту. Множество людей каталось вверх и вниз в ожидании, я втиснулся в толпу и в неудобном томительном положении поехал вниз. На улице было свежо, небо немного затянуло облаками. Меня остановила надпись 'переучет'. Ох.. Кто же делает переучет в обеденное время? Меня изрядно раздосадовала эта новость, ведь я уже был так настроен заняться своим грязным делом. Что-то странное преследовало меня, какой-то блуждающий нерв, лёгкий испуг очень хотелось превратить во что-то материальное, вылить его. Вырвать. Прервав самого себя, я, эдакий уважаемый человек(вряд ли), пошёл в чертов гастроном. Какая-то совершенно обидная ситуация. - Добрый день, будьте добры, хот-дог и три мороженных, вот этих, да. Сколько с меня?, - спросил я и подумал о том, как же я люблю есть. *** Играют bones. Весь альбом вразброс. 'В какой-то момент я понял, что возврат долга этому ублюдку засосал меня. Не могу их видеть, не могу говорить с ними, бить их. Мне противно от того, насколько хорошо я справляюсь. "Казалось, что никогда не буду прежним, но проснулся утром, и понял, что я остался на месте. И всегда был таким, просто раньше не знал." - до чего точная цитата. Пока что не убиваю, но иногда думаю, что выбора нет. Наверное, все мы туда приходим. Все те, кто бросил меня, кто не принял, кто воспитал жестокость и эту непреодолимую ярость, я всего лишь продукт общества, в котором я живу. ' - Не читай эту галиматью, Эрик, я был вдрызг пьян. - Ты всегда так говоришь, а может в тебе умирает лирик, - улыбнулся он, - я понимаю, подростковый бунт, который затянулся на десяток, ну, с кем не бывает, но меня волнует твоё состояние. Убийство - это как-то совсем не по нашему кодексу чести. Тебе же всего месяц осталось на них отпахать, а ты уже во все тяжкие собрался. Нашёл бы себе паренька такого же развязного, как и ты, потрахивал бы его когда душа пожелает и ни о чем бы не парился. - Я не гей. - Я не гей, я просто трахаю только парней, - ехидная морда подошла и почесала его по плечу, на что он лишь отдернулся. - Я не философ, чтобы разбираться со своей ориентацией, и вообще не хочу об этом больше слышать. Я один и меня это устраивает. Проститутки - отличный вариант. Они хотя бы понимают, что я от них хочу. - Эх, пропащая душа, - ответил, собирая вещи в сумку, - я все равно люблю тебя таким, какой ты есть. Странненький мой, - и чмокнул его куда-то мимо щеки, - я побежал, а то опоздаю. Влад резко схватил его за рукав и застыл. - М? Всё ещё не отпуская, - я тоже скучал, - подождал пару секунд и рука вялой салфеткой упала вниз. Эрик заливисто рассмеялся, - зови, если вдруг снова убивать надумаешь, обо мне хоть никто не вспомнит. - Вот же мазохист нашелся, - и отвернулся. Эрик удалился, услышав вдогонку: "Дверь закрой с щелчком, и подергай, чтобы не открывалась!" - Зна-аю! Занимаюсь херней. Мне бы в монастырь, но в скиту за далекими горами с десятком парней под боком - в моем положении будет ещё хуже. Здесь я хотя бы выбрасываю агрессию на должников, хоть и постоянно мучаюсь этим, как я вообще попал в такую передрягу по своей же вине? Но - сам заварил, сам и расхлебывай. В конце концов, програмированние – это не политика, всем плевать чем я занимался до этого. Сегодня бить всего лишь двоих. Читаю бумаги, первый - Липковского 12/15, какой-то очередной лох, взявший кредит на подарки своей бабе. Просто, легко - зайти, поорать и в назначенное время он отдаст деньги, взяв кредит у кого-то похуже. Второй.. Черт, без фото. Как же это вышло, интересно? Странное дело. В любом случае, адрес есть, проживает вероятнее всего один, Паньковская... 'Загляну к неизвестному сначала, ещё достаточно рано, он не должен быть на работе, особенно учитывая биографию,' - подумал он и наспех кинув сигареты и зажигалку в карман, пошёл к выходу. На улице слишком ярко светило солнце, это вызывало раздражение и желание спрятаться за стекла очков. Расстояние было небольшим, поэтому был смысл пройтись, заодно раскачавшись от музыки и никотина. Выйдя из дома, перешёл на другую сторону улицы и прошмыгнул в арку старого базара, где его встретила кофейня обрамленная каменной кладкой. - О, Влад! Доброе утро! - не спрашивая ничего более, она принялась управляться с машиной. - И тебе не хворать. Как ты, детка? - достал из кошелька деньги и положил пару купюр на стол, - без сдачи, - тон его звучал спокойно и дружелюбно. - Ты меня кормишь, - она сделала 'гы-гы' себе под нос, - как всегда тоскую, не вернуться ли снова, или же остаться здесь и телевизор, машина, дети, гроб.. Знаешь, дело ведь не только в выборе, может у меня уже и выбора-то не осталось? - она лепетала свои риторический вопросы и сама же давала на них размытые ответы, в это время Влад засмотрелся на руки, что готовили кофе, они были полностью покрыты дешевыми партаками. Девушка протянула эспрессо, - давай-давай, 15 секунд пока он не сдох. Он мягко улыбнулся, выпил залпом и пожелав удачи, развернулся, зашагав в сторону указанных адресов. Преодолев значимый кусок дороги, он уже спускался вдоль парка, и свернув влево к вокзалу, увидел ряд офисных зданий построенных в стиле классицизма, в некоторых местах так и не восстановленных после долгих лет эксплуатации. Они скатывались вниз по склону, делая ощущение розовоочковой жизни. В отличии от отдыхающих домиков, Влад был уже достаточно взбодрен и напряжен, так что, оглядывая улицы на предмет опасных или же просто знакомых лиц, ему не составляло труда моментально оценить обстановку. Вокруг было много бегущих по делам людей, Киев кишил скоростью, и остановись город по неясной причине типа сдвига планет или глобальной катастрофы, по инерции в нем ещё бежали бы на работу люди. Его взгляд привлекла будто бы знакомая фигура, подозрительно медленно блуждающая среди спешащих офисных клерков. Какой-то призрачный, тонкий человек, будто бы волочащий свое невесомое тело по асфальту, не оставляя следов. Мало ли бывает неясных личностей, но фигура показалась знакомой. Влад попытался рассмотреть её ближе, но она скрылась за грузовиком и, кажется, уже и не вышла. Влад не сильно удивился обстоятельству, так как угрозы в этом человеке точно не видел, лишь легкое отличие, и вполне довольный своей разведкой, немного сбавил темп и свернул уже вправо на нужную улицу. Так скрылся незнакомый никому человек среди остальных незнакомых людей в парадном, выйдя из него незамеченным и немного взъерошенным через ведомое лишь ему самому время. Пройдясь по двум адресам, он шёл по той же дороге пряничных домиков, ему захотелось покурить после проделанного задания, где-то в тишине, где-то остановиться. Ночные Грузчики - Остановится. Звук тихий. Однако какой-то мерзкий звук раздался даже из-за наушников. Прямо в закоулке, где стоял Влад, кого-то дико рвало. - Ублюдок, что ты творишь? Не дошел до унитаза, пьянь?! Как вдруг он осознал, что скрюченная фигура человека, одетая вполне себе аккуратно, в офисный костюм, и вытирает рот влажными салфетками. На него смотрел какой-то дико бледный блондин, исхудалый, было такое чувство, что он сейчас вывернется наизнанку и так и останется. - Тебе плохо? Скорую? Блондин посмотрел на гостя, зашедшего за угол как-то озадаченно. Впав в ступор на несколько секунд, он закрыл лицо салфетками и рванул с места, в противоположном направлении от Влада. Внезапно до него дошло, что это тот самый невесомый человек, которого он приметил с утра, когда тот плелся на работу. "Бывают же совпадения.. И до чего людей доводит офис..." подумал он. - Да, это я. Ты забыл какой-то блокнот, - Влад уже открыл его и лениво пробежался взглядом по криво написанным номерам телефонов, по неразборчивым запискам и, листая страницы, нашёл несколько вполне разборчивых текстов, которые кажется повествовали о драме личных переживаний владельца, - я не знал, что ты ведёшь дневник. - Да, я хотел заглянуть к тебе в обед или после работы, и у меня один вопрос, ты всегда читаешь чужие блокноты? - Эрик звучал раздражённо. - Ты знаешь, я не могу без этого. Мало ли что я мог там найти. - Ты невозможен, - уже чуть более безразлично вздохнул он, - ты дома? - Заходи. - Уже успел справиться с делами? - У меня проблема с одним заказом, похоже информация неверная. Раньше вечера нет смысла туда возвращаться, так что, похоже, придётся побыть здесь, заодно поработаю. - В обед буду у тебя, - запнулся, - ой, все, у меня вторая линия... Телефон издал несколько быстрых гудков и в комнате резко стало тихо. Постукивали настенные часы, прямо под окном раздавался машинный гул. Влад листал свое новоприбывшее чтиво, уныло и монотонно пробегаясь по каждой строчке. У каждого свои тараканы, он уже давным давно решил, что ему глубоко насрать на право собственности, называя это широтой души: "Что вокруг - всё моё". И поэтому читать чужой дневник было привычно. Дневник не представлял из себя никакой информационной, либо же художественной ценности, но внутренние демоны не позволяли просто так бросить на середине. Он с облегчением вздохнул, когда дочитал до конца эту мутотень. Подогрев себе еду в пластиковой упаковке, он принялся за работу в ноутбуке. *** Лёня думал. Чувство, будто для меня что-то закрылось. Я вышел из всех кругов, в которые меня когда либо звали - по причине неприязни к алкоголю, желания выйти из нищеты, тратя бесконечное количество времени на учёбу и работу, по причине скуки и неумения быть саморазвлечением в компании. Мне казалось, это бесповоротная точка. Спорт, ванная, кухня, работа. Это стало настолько привычным. Это стало настолько олицетворенным. Телефон, как собеседник. Свечи и цветы под джаз - душевность. Верёвки и рвота - огонь, что горит внутри, разгоняет адреналин, прикасается к лицу, обнимает сзади. Я - последний человек на земле. Ирает: Дельфин - Серебро Запах - кровь. Вечер окутал город, вокруг пахло далёкой весной, казалось, что все вокруг - отблеск юности, все пылает свежестью и голубые облака ныряют где-то далеко в стеклянный разлив Днепра. Я иду домой, наслаждаясь воздухом, расцветающим миром, что своей красотой делает больно. Ощущение тревоги сгладилось сумраком, но невесомость не пропадала, и, казалось, что сейчас с этого прекрасного неба будут падать ракеты. Я услышу взрыв сзади, упаду от ударной волны и больше никогда не поднимусь. На меня упадёт осколок и я тут же стану пылью, тут же все мои переживания закончатся и я буду больше не мальчиком с иголочки, а буду разорванным трупом, кто-то подойдёт ко мне, записывая на листочек какие-то символы. Какой-то старый мужчина в фуражке будет вздыхать и грустить, ему предстоит такая неприглядная работа. Я шагаю и шагаю, медленно подходя к дому. Наверное, это можно назвать счастьем, когда ты можешь дойти пешком от работы домой и это, будто бы, не кончается. Никогда. Подходя к квартире, он невольно посмотрел вниз, на натоптанные следы. Это.. Грязь?! На лестничной клетке гулко застучало сердце. Я забрал все заказы из новой почты, никаких гостей быть не должно... Так, Лёня, не придумывай. Ты устал, мало ли, соседи хотели соли попросить. Отдышавшись, он вставил ключ в замочную скважину. Внутри привычная обстановка, все в порядке. Зайти, поставить портфель на тумбу... На лестничной клетке послышался топот. Это действительно были шаги, которые приближались к его двери. Сердце снова бешено застучало. Боги, надо больше спать. Я закрыл дверь и принялся стягивать с себя пальто, кроссовки. Пиджак. Дзынь-дзынь, - в дверь позвонили. Боже, что же ты за ссыкло, светлый вечер на дворе! - Иду-иду! - повернулся я, - Добрый вечер, вы к кому?- сказал он, заглядывая в зрачок. Оттуда смотрел вполне прилично одетый мужчина. Но я все ещё не мог разглядеть его лица из-за темноты в парадном. - Я к Орлеану Блум. По поводу долга, чисто юридический вопрос. Открыл дверь на цепочке и легко улыбнулся, - Вы немного раньше, чем нужно, это мой арендодатель. Он приедет на днях, разве вы с ним не связались? Щелчок цепочки, она летит вниз, я отодвигаю тяжёлую дверь и вижу. Это он! Именно он. Как это могло случиться? Это он видел! Видел, как я вызываю рвоту. Видел меня на собеседовании. Знает, где я живу?... Лицо незнакомца будто бы не шелохнулось. Тук-дук. Сглотнул. Высокая фигура пнула моё плечо своим, шагнула в комнату и щёлкнула замком изнутри. Мой ошарашенный взгляд все еще был направлен вникуда. - Не похож на пьяного. В любом случае, тебя ждёт что-то похуже отравления, если в моих руках не окажется сейчас же вся сумма долга, Орлеан. В полном ступоре я автоматически ответил: "Орлеан? Я Леонид." - Не пизди. Деньги есть или будем разговаривать по-другому? - рука этого человека уже прижала меня за ворот к входной двери. Сказать, что я охренел - ничего не сказать. - Ар-рендодатель эт-т-то мой. Блум. - Вот же засранец! Значит отдашь за него. 75 тысяч баксов налом. - Вы перепутали, - прозвучало настолько неуверенно, что даже я сам засомневался Леонидом меня звали всю жизнь или Орлеаном. Всё стало ватным. Ноги, руки, окружающие меня предметы. - Ах ты сука, в игры играть решил! Моё тело ещё никогда так ловко не перемещалось в пространстве. В общем, я уже начал вспоминать былые годы, юность, все свои неврозы, ссадины и поцелуи. Ступор мой был настолько велик, что в целом ничего больше не имело значения. Какой-то большой человек таскал моё существо из стороны в сторону, орал и шумел. Запах.. Сигареты, крепкий кофе, дорогой одеколон. Вспомнилась песня Fleur. Страсть. Случайный ожог. Хлыст! - меня привела в чувство пощечина. И ещё кое-что. В полутемной комнате блеснул ствол. У моего рта. Лязгнув о зубы - во рту. Я посмотрел на чёрный автомат, на руки, что держали меня. Его вены вздулись, кожу покрывал слой мужских волос, а продолжением был эдакий самурайский меч нового поколения. Похоже на жестокий порнофильм, который вроде как показался заманчивым, но в этот самый момент ты сопереживаешь герою, огорчаешься и идешь смотреть другой. Но этот не заканчивался. Руки большие, а сам такой высо-окий.. В кожанке, может у него еще и модные ботинки? Искося глянул вниз. Тук-дук. Стояк? Он что, психопат?! Мне пиздец. Я глянул на его стоящий колом член и затем в глаза. И что-то внутри меня всколыхнулось. У меня зазвонил телефон. Предательски заиграл Marlin Manson sweet dreams. - Хули ты смотришь, пидор, на вопрос отвечать будем?! - Я.. Позвоню.. Орлеану.. - я всегда знал, что я мазохист. Но чтобы настолько. Я просто понял, что у меня тоже встал. Мне нравилась ситуация, и дико хотелось секса, хотелось, чтобы он убил меня, это прекратило бы страдания. Хотелось, чтобы оттрахал, чтобы он хотел делать мне больно, хотел угрожать мне, хотел меня. Я безумец наверное. Точно, бесповоротно. Я дёрнул головой, рука держала рубаху, но голова была свободна. Он даже не держал руки - забылся, что ли? Была-ни была! А я начал сосать. Сосать пистолет, что был у меня во рту, гулять по лезвию бритвы, на грани между жизнью и смертью. Меня приятно подташнивало от глубоко вошедшего ствола, он делал совсем чуть-чуть неприятно своей твёрдостью и холодом. Показал из-под него язык. Видел ли он как на нем блестит слюна? Я посмотрел в глаза. - Ах ты.. пидор! - он резко вырвал пистолет и остановился на мгновение. Менсон затих. Привычная тишина моей квартиры и вид этого пылающего психопата с громадным членом в чёрных джинсах совсем не сочетались. И как на заказ, кто-то снова позвонил мне. Я улыбнулся. Он схватил меня за шею. Дышит прямо в губы, хочется воспользоваться этой случайностью. Мне больше ничего не важно. Я нежно прикоснулся к его руке. Возбуждение. Такое сильное. Так хочется почувствовать его внутри. Но так недостижимо. Я открыл рот - Про-... Он вгрызся в мой рот. Укусил нижнюю губу, верхнюю, засунул язык так глубоко в меня, так сильно, все что мне захотелось прыгать на нем, будучи одним только движением от рта до его члена. - Я ничей, - сказал я ему на ухо, чтобы значила это вышедшая из подсознания фраза? Он рвал мою шею пробуждая меня, моё возбуждение то падало от дикой боли, то с новой яростью возвращалось от проходящих, покалывающих укусов. Злость, желание, приправленное долгим одиночеством. По моим щекам потекли слезы. Я целовал его так, как целовал бы своего ласкового любовника. *** Глухая ночь висела над знакомыми улицами. Этот город никогда не был тихим, но гремящая вина и предчувствие разгребания последствий заставляли Влада слышать неестественно громкую тишину. Экран телефона. 02:04. Контакты. Звонок Сонный механический голос из трубки то ли прохрипел, то ли просопел: 'Ты заебал звонить посреди ночи, купи димедрол'. 'У меня проблемы'. Молчание. - Проблемы в плане ехать сейчас или тебе надо что-то обсудить? - Я приеду. - Это уже интересно. А может на нейтральной территории? Не вмешивай мою квартиру в свои дела. - Расслабься, я не взорвал банк. - Хм, неужели? - Эрик окончательно проснулся, но видимо решил понасмехаться, учуяв безопасность, - ну, тогда точно до завтра подождет. Спокойной ночи. - Эрик, мать твою. Иди сделай нам кофе, я уже вызываю такси. - Невыносимый. Я сам тебе куплю снотворное и первым делом подолью его в этот кофе. - С меня игра в Стиме. - Подкупил так подкупил, - он залился своим авторским смехом, - едь уже, порадуюсь твоему виду. Он повесил трубку и открыл приложение такси. Пустая дорога прошла быстро, они приближались к назначенной точке. Свежий весенний ветер дул из окна, за маревом фонарей-светлячков каменной геометрией выстраивались панельки. спальный район был покрыт лёгкой дымкой. Они подъехали к подъезду, из окна второго этажа высунулся курящий Эрик и по-детски помахал свободной рукой. Влад набрал домофон. - Пароль. - Впусти, черт. - Зануда, - сказал экран, но тем не менее открыл железную дверь. Унылый пахнущий сыростью подъезд, тусклые лампы, покрытые пылью, что набиралась годами и разваленая входная дверь обитая диваном. Её уже открыл блондин в заляпанной то ли краской, то ли едой, пижаме кигуруми. Он был худощавым, безумно нелепо выглядящим пингвином..? Капюшон болтался сзади, поэтому различить что это за животное было достаточно сложно. - Проходи, выкладывай, достопочтенный. Обувь только сними, вон там тапки, я как раз снял кофе. Влад молчал и был в себе. На его лице читалось уныние и пустота. Посреди ночи на такое лицо было достаточно сложно смотреть. Оно вызывало беспокойство. - У нас есть время, завтра выходной. Но ты не затягивай с молчанием, хотелось бы все же лечь спать до рассвета. - Ты знаешь, у меня нет проблем с прямотой. Во-первых, - начал он с порога, одевая второй тапок, - Орлеан вероятнее всего не в Киеве. Во-вторых, я только что не смог трахнуть парня. - Чтоооо? - Эрик неприкрыто заржал, согнулся, уперевшись руками в колени. Да подо-.., попытался вставить слово Влад, но парень не переставал заливаться своим громким и открытым детским смехом. Эрик положил руку ему на плечо и взглянул на него блестящими влажными глазами и раскрасневшимся лицом, - ты приехал сюда, посреди ночи, с такой драмой для того чтобы сообщить мне, что у тебя на кого-то не встал? - Дурак, - как-то растерянно, что совершенно на него не походило промямлил брюнет, но тут же собрался и бросил привычным приказным тоном, - тебе лишь бы ржать, налей нам уже кофе, я.. Расстерян. Эрик немного поник и поднял одну бровь, молча потопав на кухню за чашками. Переместившись на балкон с заботливо притащенными пледами и спичками, худощавый пингвин уселся в одно из кресел и уставился на собеседника, попутно поджигая сигарету. Ночь становилась по-летнему душноватой. В свете фонарей в этом тесном балкончике, окружённый советского типа вазонами и растаманскими статуэтками, бугай в чёрной кожанке почему-то вписывался. Но он почти сразу стянул её и замотался в принесенный плед, став в миг моложе лет на десять и выглядел теперь ещё более потерянным мальчишкой, чем в коридоре. - Что случилось, Влад? Давно тебя не видел таким, и добавил, только давай без понтов в виде ничего не чувствования. Колись как есть. Шлюхан пришёл и был так похож на ребёнка, что ты не смог его трахнуть, теперь тебя мучает совесть, захотелось семью и тд? Влад поднял глаза и поджал нижнюю губу, - завались уже, комик. Я впервые столкнулся с тем, что, - он запнулся и посмотрел вглубь двора. Листья легко зашелестели, подул скупой сквозняк. - С тем что мне сделали грустно. - Грустно? Ты уверен, что это было именно.. грустно. Сделали?.. Что ты имеешь в виду? - Все было нормально и шло своим чередом, но один человек своими действиями сделал со мной что-то. - ''Действиями сделал грустно?'' - уголки губ Эрика немного приподнялись и его вид встрепенулся, видя из ряда вон выходящую картину, его силач, его твердый сухарь, сидит замотанный, как куколка в плед и так нелепо рассказывает о своих чувствах. - Я беру с тебя обещание, что это конфиденциальная информация. - Да-да, снова ты со своими формальностями. Клянусь, что никому не расскажу, - он театрально поднял левую руку, а правую положил на грудь. Полушепотом Влад заговорил: - «Недалеко от Вокзальной, я должен был решить вопрос с каким-то америкосом, но наткнулся на его арендатора. Решил, что раз уж меня видели лишние глаза, это точно не должно попасть куда не надо и хотел запугать его. Но этот молодой черт оказался ебабельным, как не знаю что, а я со своей работой вообще про шлюх забыл, - у Эрика уже разъехался рот в ухмылке, но он продолжал заискивающе слушать друга, - в общем, у меня встал. Я охренел от такого поворота и слишком резко среагировал, достал Магнера и засунул гаду в рот, чтобы он ничего не увидел. А он взял и посмотрел вниз, прямо на мой хер. И начал его сосать. - Хер? - Блять, нет, Магнера! Я понял, что передо мной псих, и одернул пистолет. А потом. Недели недоеба взяли свое, я увидел растянутый галстук, из-под него открытая шея, рот и.. - он запнулся, как будто ему стало стыдно и склонил голову вниз, под замок из рук. - Ну и что? Он тебе не дал после этого? - тролль и в то же время радость за переживания друга в Эрике не унимались. - Нет, - опять же, непохоже на себя, но Влад проигнорировал и продолжил диктовать - Я. Не смог. Я просто не смог. Я понял, что это не просто какой-то очередной прохожий. Он засел в моей голове, как червь. Эти громадные глаза в слезах.. То думаю, как я их залью спермой, то как просто засуну его в свою камору и никогда оттуда не выпущу, этого беззащитного щенка. - Ого-го. Ты и правда попал, малыш, со своей опытной колокольни, я вижу, что ты кажется по полной втюхался. Иди сюда, все будет хорошо, - он почесал его по плечу, - может это судьба? Может ты наконец-то выйдешь замуж, уедешь со своим психом на Бали, будешь там за ним с пистолетом гоняться, а он тебе хер насасывать ежедневно? И оба будете счастливы? - Звучит конечно, но если серьёзно, ты вообще видел как я живу? Какой здоровый человек на такое согласится? А точнее кого я смогу подвергнуть этому? Да и он меня близко не подпустит, там небось уже фараонов полон двор, ставят камеры и собирают его подписи о заявлении. - Да с чего ты взял? Даже если ты говоришь, что по глазам видно, что парень жизнь видал, да и без задней мысли сосет пистолет, который ему пихают в глотку, он реально по-твоему похож на труса, который будет тебя шарахаться за спинами ментов? Ты даже не за ним лично приходил. Я считаю, что тебе надо все разведать. Где ты ещё в Киеве найдёшь парня, который снимает у миллионера хату, судя по галстуку, работает, хочет тебе отсосать даже под дулом и при этом такой нежный и сладенький, что даже ты, сухарина, чувствуешь отцовскую заботу глядя на него? Влад задумался. Они ещё долго обсуждали на балконе за и против, стыло кофе, скуривались сигареты. Эрику безумно хотелось, чтобы что-то из этого получилось, ведь его сухарь был таким славным малым, бросит свою вторую работу и будет вообще золотой, а так одинок. Соответственно, всеми правдами и неправдами уговорил его завтра же идти туда, и караулить его не со стороны двора, а потом насильно заграбастать в кафе, угостить вкусняшками и показать, что ты нормальный малый, а работа твоя - безумно неудачное стечение обстоятельств, долг плохому человеку, который всего-то месяц весны остался, да и закончишь с ним навсегда. И что нормальная работа у тебя уже есть, и что оплачиваешь ты с неё себе квартиру и Эрику, своему другу подарки на все праздники. Влад действительно был безумно щедрым в плане праздников и на каждый повод привозил ему множество сладостей и безделушек, в которых Эрик души не чаял. Немного дольше, чем по-дружески, Влад обнял Эрика на прощание и уехал домой. Вокруг еле-еле светлело, и как только он дошёл до кровати, просто бросив вещи на стул, он голый плюхнулся под одеяла и уснул беспокойным сном. *** В окна бился светлый субботний день. Кто-то ругался под окном, но эти звуки доносились будто из-за пелены и не вызывали ничего, лишь гармонично смешиваясь с шумом улицы. «А у меня всегда так пахло под окном? Как будто булочную открыли. Четырнадцать-семнадцать. Надо поспешить, не хочу заваливаться к нему ночью.» Впервые за долгое время он достал принесенный давным-давно Эриком «шмот», и даже примерял несколько рубашек. Но они все так же выглядели абсолютно «по-пидорски», как и в первый день, и Влад ограничился черной футболкой и часами. «Ненавижу себя в такие моменты. На кой черт мне это сдалось? Я ведь знаю, что ничего не выйдет. Я не в сопливом сериале и к тому же неудачника похуже меня еще поискать надо.» Но в голове, как по волшебству вспыхнула картина с Лёней, его широко открытый рот, белая шея с тонкими сухожилиями и блестящие от слез глаза. То ли зарычав, то ли замычав от тоски, он взял свой типичный набор предметов, куртку и со стучащим сердцем вышел из квартиры. «Прямо в лапы, вызванным им фараонов из-за недотраха» - Ааллё – сладко пропел в трубку родной голос. - Да. Чего хотел? Я занят. - Не груби, хочу лишь поддержать тебя на правильном пути. - С утра вся эта затея уже кажется непоправимой ошибкой, но я бегаю от государства уже больше полугода, если там будет хвост, я замечу это раньше, чем они успеют обо мне вспомнить. - Параноик. Этот парень такой же псих, как и ты, к тому же типаж у него не агрессивный. - Ага, а та история с тем, что он напился до рвоты во время работы, может он вообще конченый. - Теперь уже напился? Может человеку бутерброд попался испорченный, а ты его уже записываешь в алкоголики. - В этом всем уже слишком много выдумки. Эрик, хочу побыть один. Отключаюсь. - Да что т… - гудки несколько раз просигналили и утихли в кармане. Он шел к месту назначения уже совершенно угрюмый, поглощенный идеей своего будущего разочарования и испорченной жизни из-за одной маленькой несдержанности. Внимательно вглядываясь в лица каждого прохожего, он параллельно обдумывал любые варианты развития событий. Возможно, он уже был готов убить его. Если что-то пойдет не так, просто заберу его в такси, убью его и убью таксиста. - Ааажчертблядь – что-то нечленораздельное выпало из него и он решил поспешить, просто чтобы побыстрее перестать думать об этом. Тем временем, он дошел до светлого дома незнакомца. Пели птицы, где-то далеко смеялись дети. Ни одной новой машины со вчера, грубо ничего не изменилось. Я просто убью его сейчас, пока он никому не сообщил. Зайдя в подъезд, он понял, что его руки задрожали и в кровь впрыснул адреналин. Еще раз чертыхнулся. Ничего нового, никаких камер, никаких расследований. Звонок в дверь. «Я правда это делаю, просто так, звоня в дверь?» Прошла минута или две, даже шагов не было слышно. И вдруг, как снег на голову: - Зачем ты здесь? «Боже, какой чистый и звонкий голос» - Я не обижу тебя, впусти, это очень важно. - Еще раз меня избить до полусмерти, чтобы я точно не вызвал полицию? - Я чист, можешь проверить карманы. - А потом бросить одного в крови ночью? Ты реально думаешь, что я тебя в-впущу? «заикается? Волнуется? Боится? Блять, что же ему сказать» Леня продолжил: - Уходи, прошу. Я передам Орлеану о твоих словах, как только он приедет, это будет на днях. - Я буду здесь, пока ты не откроешь дверь. Или я ее выбью. - Да что с тобой не так?! У меня нет денег, а если ты хочешь трахаться, вызови проститутку, он точно сделает лучше. «Он точно не сделает лучше» - Идем в кафе. - ЧТО!? Что за дешевые уловки? Отвечай, что тебе реально надо? Деньги, моей смерти, изнасиловать, чтобы брыкался? - голос немного надорвался, казалось он заплакал. - Ты думаешь, что я псих, но мне пришлось выполнять эту работу. Открой дверь. Пожалуйста. Я объясню. Дверь открылась. То ли вежливость подействовала, то ли страх, то ли парень просто впал в истерику. Но он стоял, в светлом вафельном халате, с красными щеками. Живой, настоящий, такой же, как вчера. Влад шагнул к нему. Безумное желание хлыстнуло по его телу, он хлопнул дверью за собой и понял, что даже если менты уже едут, последнее, что он хочет перед тюрьмой это держать в руках этого парня. Да, даже не трахнуть, как будто что-то внутри претило ему нарушить эту чистоту между ними, сохранить что-то невесомое. Лёня пошатнулся, осознавая ошибку, он хотел было бежать, отбиваться торшером, кинуть в глаза мукой, выпрыгнуть в окно и кричать на помощь, но его схватили за руки. Просто так. Как показывают во всех фильмах про самооборону. Пальцы Влада заскользили вверх по рукам, сжали плечи. И тело, что так долго жаждало тепла, откликнулось, хотя он сам и не желал этого, ему было страшно. Этот незнакомец, действительно полный псих, вызывал у него непреодолимое желание упасть на широкую грудь и лежать там немо, часами, чувствуя, как эти сильные руки сжимают плечи, трогают шею и забирают всю тревогу, что блуждает по его телу и не дает покоя. Влад прижал его к себе, будто бы читая мысли. - Прости меня. Я никогда не ударю тебя. Это работа. И она скоро подойдет к концу. Две растерянные души стояли, упершись друг в друга, как статуи. Влад взял руками лицо Лени и большими пальцами проводил невидимы узоры на худых скулах. Блондин поддался чувствам, обнял за спину большой торс, ощущая каждую мышцу под тонкой футболкой. Ощущая себя невесомым призраком, что смог прикоснуться к реальному миру. Его запах кружил голову, его дыхание чаще, тело жарче, он похож на животное. Сильное, большое, неистовое. Леня потянулся к его лицу, ему захотелось разодрать свои щеки о его щетину, чувствовать эту загорелую кожу, это железо часов, кусать уши, зарываться в волосы. Внизу активно тянуло и из-за этого он впадал в какое-то состояние дереализации, расплывался в прикосновениях, что блуждали по его телу. Влад вскинул его на руки. - Где спальня? Леня не ответил, снова испугался и бессильно поддался ситуации. Если ему сегодня разорвут задницу, так тому и быть. Тем более, он так много дрочил с анальными пробками внутри, что серьезных травм быть не должно, если будет достаточно смазки. С этими «расчудесными» мыслями его уложили на кровать и залезли сверху. Но никто не спешил стягивать штаны, срывать исподнее, как это было с парнями, которых он снимал в клубах, никто не спрашивал «нучёможетбезпрезика», его просто целовали. Трогали, мяли, покусывали, зализывали вчерашние ссадины. А потом он просто навалился частично на Леню и дышал-дышал-дышал его шеей, как будто он действительно был волком, что учуял свою добычу и никак не может ею полностью насладиться. Твердый член, что вчерашней ночью из-за штанов казался громадным на деле оказался таким же. Он стоял каменным колом, но хозяин не спешил, а будто бы даже себя мучил этими долгими ласками. Леня взял его в руку через ткань и ощущение этого твердого стояка у себя в ладони заставило непроизвольно его сжать и начать поступательные движения, от чего Влад баритоном застонал ему в самое ухо. Дикое возбуждение накрыло с головой, они как-то оба одновременно перевернулись и блондин спустился к ширинке, потерся о нее щекой, вдыхая крышесносный запах брюнета. Он расстегнул молнию, левой рукой достал из прикроватной тумбочки презерватив, надел его ртом, держа одной рукой за основание а второй под яйцами и начал водить пирсингом по головке, что даже через латекс заставляло Влада с закатанными глазами покрываться красными пятнами и дрожать. Он понял, что член уже предоргазменно наливается и обдав его слюной залез наверх. - Стой. Нет. - Что с-случилось? Влад подтянул его к себе и начал рукой надрачивать ему, одновременно покусывая и щипая за соски. Леня окончательно расплылся и понял, что он кончает. Он безумно стонал, кричал, и схватившись рукой за член тоже начал дрочить ему. Эротичные стоны Лени сводили с ума, делали ощущение сюрреалистичности происходящего, он стянул презерватив и от чувства налитых вен и этой твердости он кончил и в этом момент теплая сперма вылилась ему в руку. Утихающее дыхание, мокрая простынь. Влад притянул его в объятия и лепетал губами что-то, что невозможно было разобрать. Они долго не отпускали друг друга, мышцы поднывали, но момент, который обоим был так необходим, ни за что не хотелось упускать. За окном просыпалось городское лето, а они все лежали вдвоем и молчали.