Почему он должен быть со мной

      Он снова скачет с Димой по мышеловкам, и я не могу собрать в себе все чувства, чтобы объясниться. Мою эмоциональность и так называют "излишней", но в такие моменты к веселью от контекста и странных заданий Паши добавляется такой толстый пласт волнения за Арса, который умножает всё внутри в несколько раз, и со стороны кажется, что я душевнобольной. Но нет, просто Поз идет как нормальный человек, а Арс выделывается, акробатические номера показывает, сука, в абсолютно непрозрачной маске, и я уже и на психбольницу согласен, только бы моего идиота убрали оттуда.

Он должен быть со мной, потому что так я смогу его убедить, что это опасно.

      Он доверяет людям в "Куклах" так, будто эти незнакомцы ему Кьяру крестили. Возможно, причина в его гибкости и легкости, но он сопротивляется только словами, всё равно послушно наклоняясь и поворачиваясь. Я пробовал. Итог? Спасибо, Пермь, мой подбородок вас не забудет.       Почти садится на шпагат, крутит колеса, постоянно гнется во все стороны так, что ну невозможно не залипнуть, при этом удивляясь, как в первый раз. Это и смешно всегда, и отдает выпендрежем за версту, и эротично немного, потому что часто одежда натягивается и показывает красивые изгибы. Всем показывает.

Он должен быть со мной, потому эти изгибы — мои.

      Всё чаще гримеры ругают Арса за его круги под глазами. Мы даже спорим, сколько он спит, но пока что никто не выиграл ни разу даже случайно. Он же выходит из соцсетей, а потом ещё какой-то своей фигней спортивной занимается. Или инстаграмом. Или съемками. Я помню, что, но вот когда всё это происходит запомнить невозможно.       Его гримируют для шоу и для кино. Замазывают эти черные дыры под глазами в фотошопе. Красиво, но будто важную деталь его охуенного образа убирают. Важную, но такую, черт возьми, нездоровую, что надо бы его насильно (чтобы надолго запомнил) положить в кровать и...       Эх, и уложить спать, конечно же.

Он должен быть со мной, чтобы я однажды восстановил его режим сна.

      У Сереги у нас образ такого классического армяна. Он самый, как говорят, "свой" человек, душевный, да и играет ярко, видно, что с Поповым одного актерского поля ягода. Поз шутит метко и умно, часто просто вынося зал точными замечаниями. Возможно, у него это врачебное "клиническое мышление" так трансформировалось, я не очень шарю, к сожалению. А Арсений...       Арс отыгрывает ярко, часто офигенно шутит — хоть сложновато местами, да так, что хорошие шутки не успевают переработать, а у нас время тоже, как ни странно, важно — и сочиняет такие каламбуры, что я серьезно падаю со стула, надрываю животик и прочие штуки, которые не смогут и вполовину описать мою реакцию. Как и описать все невообразимые цепочки размышлений в его голове, которые придумывают к обычным фото в инстаграм абсолютно неадекватные тэги, которые смешат не всегда содержанием, а тем, какие этот ненормальный высмотрел детали на снимке. Каждое слово, вылетающее из его рта, кажется, имеет двойное юмористическое дно, и заставляет меня из раза в раз смеяться, утягивая в смех и его.

Он должен быть со мной, потому что только его странные мысли могут меня рассмешить в любой ситуации.

      Многие считают Арса человеком Питера. Я, возможно, тоже считал бы, если бы не его постоянные перелеты. Попова могут позвать даже на один день в Москву, и этой же ночью он вернется в свой любимый город на Неве, к фотографам и прочим делам, которые он сам себе понабрал, видимо, чтобы из раза в раз возвращаться. Вот, недавно рассказывал о жутчайшей зоне турбулентности, когда уже мысленно прощался с жизнью, и сквозь пелену юмористического рассказа я видел нотку еще не до конца отпущенного страха.       Да, я знаю, что самолеты падают редко, но чем чаще ты летаешь, тем больше вероятность попасть на тот самый рейс.

Он должен быть со мной, потому что я хочу, чтобы он уже навсегда забыл про перелеты из Питера в Москву, которых стал бояться в последнее время.

      Кстати о фотосессиях. Он же еще и моделью стал. Странные образы, позы, выражения лица — то ли он инопланетянина показывает, то ли ненормального. Ему идут обычные вещи, и в них он получается просто охуенно: обтягивающие бедра джинсы, футболки, обычная обувь, иногда костюмы — смотрю и восхищаюсь, не покладая рук, венами на руках, тонкими щиколотками, глазами неестественными и складной фигурой.       А тут его одевают в какой-то мешок на ноги, непонятное нечто на тело, ещё что-то поверх и аксессуары. Неправильно. Чужеродно. Странно. Неестественно для обычного человека. И так красиво на Арсении, что я и эти фото рассматриваю непростительно долго, пытаясь побороть это непонятное чувство от смешения позитивных (от Попова) и не очень (от образа) эмоций.       А всё почему? Потому что только он реально проникся просьбой вести инстаграм активнее. С такими данными он давно, мне кажется, должен был стать моделью, но с обычными фото на телефон от друзей далеко не уйдешь. Серёжа вообще не очень любит это дело (фотографировать), Поз спокойнее и инициативнее, но фото "ниже, чем планировал" чаще заставляют Арса долго выбирать из всех попыток, что выводит во время поездок всю съемочную группу из себя. А я чаще на перекуре, и он, как я потом узнаю, не хочет меня отвлекать, хоть и очень хочет попробовать все варианты, с "пониже от земли" до "повыше вот прям немного еще повыше".

Он должен быть со мной, чтобы я мог помогать ему с фотографиями со сложных высоких ракурсов.

      Конечно, мне всегда больше хочется оказаться в кадре. И не просто в кадре, а поближе, чтобы, знаете, коленкой задеть, посмотреть выразительно, ладонью коснуться или что-нибудь подобное сделать. Но это можно почему-то только тогда, когда мы на официальных съемках, рядом с нами еще люди, а за экранами ещё тысячи людей гадают, почему я так себя веду. А вот в его уютном небольшом инстаграме такое запрещено. Потому что в комментариях начнут писать про Артон. Ну не нравится ему эта движуха, боится, что “нормальные” люди этих шипперов не поймут. Хоть и после обычных выпусков этого всего навалом. А мы просто снимаемся ведь, моей вины нет в том, что наши переглядки и то, как мы вместе выглядим, рождают в головах людей десятки, сотни, тысячи идей. Это даже здорово. Мы же их вдохновляем, а это дорогого стоит.

Он должен быть со мной, потому что уже не только я вижу, что мы похожи на пару.

      Но нет, он опять будет хмуриться. Хмуриться, хоть сам и сделал отсылку этим "к ранам души ты меня приложи". Слава богу, обычно он бомбит, когда мы можем переписываться или вообще находимся рядом. Тогда можно отшутиться, напомнить, что на его репутации это не отразится от слова совсем, а нормальным людям абсолютно пофиг, считают ли его геем или нет.       А потом шуточный массаж, пара абсолютно глупых анекдотов и "сделанный автоматом специально для него" кофе. И недовольное лицо сразу смягчается: тонкая полоска губ превращается в классическую яркую улыбку, брови чуть приподнимаются и в уголках глаз углубляются веселые морщинки, которые он сам не любит.       "Они меня старят".       И каждый раз я сдерживаюсь, чтобы в ответ не сказать, что старят обычно не морщинки, а возраст. Да и какое вообще "старят"?! Он себя будто не видит в зеркале, честное слово.       Так вот. Улыбнется этот дурачина, забьет на свои придуманные мысли, а я продолжу для закрепления эффекта показывать мемы. С котятами ему больше всего нравятся, и я с удовольствием подкидываю ему один за другим, наслаждаясь смешками и горящими от смеха глазами и стараясь выжечь их на обратной стороне века.       Но ведь в реальности этого видно не будет, поэтому просто в памяти сохраняю.

Он должен быть со мной, потому что его улыбка и смешливые морщинки в уголках глаз делают меня счастливым.

      А вообще, в последнее время он наконец-то открыто смеется. Не то чтобы он просто поднимал уголки губ до этого, но мне (как человеку с самой широкой, по мнению Поза, улыбкой в мире) было недостаточно. Я выводил его на дикий смех, хоть иногда приходилось опускаться до щекотки, постоянно говорил бред (но до его выпадов мне, конечно, как до Луны раком). Пришлось поплатиться: меня он потом так защекотал, что я чуть кукухой от смеха и слез не поехал.       Но что я мог сделать, если моё “ты очень красиво смеешься” вводило в ступор и его, и ребят, которые усиленно делали вид, что не слышали? Пришлось терпеть, но он привык смеяться, и я чувствую себя молодцом. А то нашел моду стесняться! С красивыми руками, ногами, телом, лицом и волосами при любой, даже самой странной прическе. Принимает себя потихоньку (те же фотосессии новомодные, в которых я вообще не разбираюсь, но всё равно горжусь), но я готов с удовольствием заваливать его правдой.       Ладно, может, в некоторых ситуациях не совсем правдой, но от чистого сердца и с добрыми намерениями.

Он должен быть со мной, чтобы я каждый день мог говорить ему, какой он красивый.

      В его уверенности в себе, смелости и красоте есть и своеобразные минусы. Я не беру в пример разного рода фанаток, которые из каждого фото устраивают алтарь и молятся, признаваясь в любви. А вот гости шоу, интервьюеры, фотографы и коллеги по съемкам, кажется, заигрывают с ним, заваливая комплиментами. Может быть, конечно, это простая вежливость и дружеские подкаты, но я лучше заранее подумаю об этом, чем в какой-нибудь момент узнаю то, о чем мне не хочется знать. Поз ржет и говорит, что всё-таки я тот художник, который раскрасит серый мир, но, судя по количеству картин в картинных галереях и на просторах интернета, конкуренция у меня немаленькая. Как посмотрю на новые фото, с которых он в душу смотрит, так по-глупому абсолютно начинаю ревновать, потому что тысячи людей видят тот же веселый/грустный/спокойный/дикий/любой другой охуенный арсеньевский взгляд.

Он должен быть со мной, потому что я хочу быть уверенным в том, что его взгляд принадлежит только мне.

      Арс такой странный. Кто-то считает, что бытие определяет сознание, но у него все точно наоборот. Какое должно быть бытие, чтобы ты купил себе железный галстук?       Вот и я о том же.       Так вот, его непонятное никому сознание определяет его бытие, и оно же определяет его внешний вид. Рваные коленки, надписи на футболках, обычные кеды вперемешку с дизайнерской одеждой (собственного авторства тоже) и тем, что он показывал нам, когда мы были у него гостях в Омске. Последнее вообще что-то из области фантастики. Тогда от шкафа мы отошли в небольшом шоке, а я просто спал в его комнате потом (напросился) и глянул полки, которые он почему-то пропустил. И узнал, почему.       И до сих пор хочу увидеть Арса в ЭТОМ, но ему лучше об этом не знать.       Он ходил в моей верхней одежде. Он ходил в моих штанах (по острой надобности) и носках, но, мне кажется, расстегнутую оверсайз рубашку ничего не переплюнет.

Он должен быть со мной, потому что никакая одежда (даже его бренда) не будет смотреться на нем лучше моей рубашки на голое, усыпанное родинками тело.

      Снова съемки. Стоит ли говорить, кто опять приехал раньше всех? Кому замазывали синяки под глазами? Кто на небольшой разминке сказал абсолютно тупую шутку про личную жизнь пенсионеров, которую поймут только “избранные”? Кого одели опять как чертову модель?       Ах, да, точно.       И опять пошло-поехало. Вот, он трясется весь минут пять, пока его имя уже не называет Воля. И снова Арсений-акробат, Арсений-каламбурщик и Арсений-запутал-гостя-еще-больше блистают на сцене, еле умещаясь в одном человеке. А я не могу не смеяться, потому что разгон от одного до другого у этого всё-таки актера происходит за мгновение. В такие моменты я даже по “Меняй” скучаю, когда только для меня происходили все эти метаморфозы.       Не, ну вот сейчас, смотря на него, меня просто распирает. Снова акробатика, и снова я понимаю, как мне повезло влюбиться в такого невероятного человека. Он отдается работе, оставаясь собой, и кайфует, слыша смех зрителей. Мне даже уже не так важно, различает ли Арс мою полуистерику после своей стойки на голове в общей гамме звуков. Я вижу волнительную полуулыбку, как всегда идеальную и искреннюю, и чувствую это чуть обжигающее тепло внутри.

Он должен быть со мной, потому что я люблю всё лучшее, а он — лучшее, что случалось со мной в жизни.

***

      Я снова курю недалеко от входа, стараясь выловить знакомую фигуру в кожанке, в которой он явно мерзнет. Никогда не пойму эту его тягу к вещам не по погоде, но так появляется возможность поделиться своими, поэтому стараюсь особо не злиться.       — Угадай: кто? — смешливо спрашивает знакомый голос, когда еле теплые ладони закрывают мне глаза, и я чуть не промахиваюсь сигаретой по рту. Да и не до нее уже.       — Тот, кто сейчас получит за то, что не носит перчатки, — обхватываю его ладони своими. Всё равно мы почти последние из-за того, что у Арса оказалась небольшая аллергия на крем, предложенный гримером после макияжа, и мой придурок решил до темноты не выходить. — Ко мне?       Молчит, и приходится развернуться, чтобы поймать эти глаза, чуть блестящие от бликов ночно-вечернего освещения. Красивый, черт, и я перехватываю его руки чуть удобнее, согревая. Хоть бы в карманах держал, но нет, так "ладошки могут запотеть".       То, что мои ладони из-за этого потеют, абсолютно ничего не значит. Они и без этого справляются.       — Нет, в аэропорт. Завтра для журнала съемка, ещё должен успеть поспать немного.       — Спать? Не знал, что ты умеешь. — руки его кажутся уже не такими мертвецкими, и я отпускаю одну, за вторую утягивая к машине, — Я подвезу, а то Серёга уже давно свалил. Передавал пару неласковых.       — Это он любя. — я слышу в его голосе улыбку, и сам не могу удержать уголки губ от легкой усмешки, — Вы же все меня любите, я знаю.       Знаю, что врёт. Знаю, что не такой он самоуверенный. Волнуется всегда, пробивает пальцами подлокотники кресла, но потом собирается и сам начинает меня поддерживать, чуть напряженно улыбаясь. И ведь успокаивает, заставляет верить в себя.       Невозможный человек.       — Все любим, — открываю ему дверь и ловлю очередной довольный смешок, — а дождался тебя только я.       Приходится на секунду прервать диалог, чтобы сесть за руль. Попытка преодолеть расстояние быстрее только увеличивает итоговое время двумя падениями и выпавшим из кармана ключами, поэтому встречает меня заливистый смех и мой почти сложившийся пополам мужчина.       — Ремень безопасности, Арс. — показательно пристегиваюсь сам, и смех потихоньку затихает.       А потом Попов, непонятно как извернувшись и немного испачкав ботинками салон, весомо приземляется на мои колени и кладет голову мне на плечо. Тепло, и дыхание чуть щекочет шею.       — Тебе же неудобно.       — У меня в конце месяца заканчивается аренда, — игнорирует мое замечание.       — Да, это нормально для конца месяца.       Чувствую, что это намек. И от осознания, на что, все усилия уходят на то, чтобы не улыбнуться и не сжать его в объятиях. Хотя одна моя рука уже на его бедре — придерживает.       — Я обдумал твоё предложение. — носом приятно трется о шею. Но я знаю, что Арс так специально делает, чтобы я растаял и сказал все за него.       Хитрый, но я хитрее.       — Которое из?       — Переехать в Москву.       Я явно проигрываю в этой игре, а Арсений лишь резко выдыхает, когда моя рука от волнения сжимает упругое бедро.       — И?..       — Я надеюсь, что ты приберешься хотя бы к моему переезду.

Почему же он должен быть со мной? Всё просто: потому что мы оба этого хотим.