Союз тайных влюблённых

— Кондраш! Холодный ветерок развевал медовые волосы и пробирался под одежду, заставляя Мишу Бестужева вздрогнуть всем телом и невольно сжаться. А говорила мама, надеть эту ветровку, не послушался ведь, доверился прогнозу погоды, жарко же должно было быть. Первое сентября. Два слова, которые наводят ужас в голове любого школьника, побывавшего на злосчастной линейке. И ситуация там всегда неоднозначная. То ли жарко, как будто солнечные лучи танцуют на твоих костях и вот-вот поджарят на костре, то ли холодно, до дрожи в ногах и постукивания зубов. Смотря как тень упадёт. Два-три часа полностью хватает, чтобы кто-нибудь попадал в обмороки, а кого-то пробил озноб. Слава господи, Мишу эта участь обошла, но зато подзатыльники от Кондратия он сейчас точно отхватит. — Мишель, ну где же ты пропал? Последняя линейка все-таки, нужно с должным уважением и ответственностью подходить к этому. — Для кого как, Кондраш, — усмехнулся Миша. И правда, Рылеев учился на один год старше него, но в разговорах это особо не замечалось. Они имели примерно одинаковые взгляды и представления на вещи, и на жизнь в целом. Оба страстно любили свою Родину и довольно эмоционально выражались, от чего они стали только ближе. — Тебе не холодно, Миш? Выглядишь как будто сейчас свалишься на бок и можно будет сразу в гроб, простудишься ведь. — Да все будет чики-пуки, давай только по солнечной, а то я прям здесь слягу. К слову, Кондраша познакомился с Мишей довольно странными обстоятельствами. Тот только начинал писать стихи, в классе девятом, и писал такие эмоциональные, потому что Наташка с «А» класса отшила молодого и ранимого Кондратия. Он тогда сидел на скамейке у двора школы, набираясь вдохновения для очередного пруда из слез. Миша заметил его выходя из школы, парень был такой поникший, что хотелось его подбодрить и обнять. Он направился к скамейке и с доброй улыбкой обратился: — И че ты тут сидишь такой кислый, ну же, сейчас целый океан слезами нассышь, давай ты мне стих прочтёшь, а я тебе фокус покажу! Кстати, меня Мишелем звать! — он протянул руку и Кондратий не мог просто отказать такому солнечному мальчику, в итоге, он обзавёлся лучшим другом и надежным плечом поплакать на случай. Возвращаясь к нашим дням, они подходили к воротам школы, где уже скопления пиздюков превышало айкью Миши. Их родители, как наседки, пеклись возле своих ненаглядных, то и дело поправляя выбившуюся прядь или бантик торчащий в другую сторону. На часах было всего девять утра, где-то ещё полчаса до линейки. Миша оглядел толпу, пытаясь разглядеть хоть намёк на знакомые лица. Как-то пока что не удавалось. — Погоди, а где Пашка? Он разве не ворчал, что уже как час здесь торчит?, — недоуменно, Миша снова взглянул на кучку учеников-выпускников, но все ещё не находя парня. Пестель учился вместе с Кондратием с шестого класса. Он был юмористом, любил острить и использовать с великим удовольствием свое остроумие, из-за чего происходили частые перепалки с учителями, однажды, чуть ли не под зад пинком не вышвырнули из школы за какую-то проказу. Паша на эмоциях мог разбить школьную посуду, так сказать, на счастье, от чего получал удивленные девчачьи возгласы и парочку злых и осуждающих взглядов от уборщиц. Повезло, что у Пестеля папаша был человеком статным и уважаемым. Он регулярно спонсировал школу, ну или оплачивал разбитую посуду и поход к психологу учителям. С центрального входа, пластиковые, прозрачные двери открылись, и вот оно возвращение блудного сына! Пестель, заметив две знакомые макушки направился прямиком к ним. — Вспомнишь говно, вот и оно. Здарова, Паш! — Здравствуй, Паша! А ты что в школе делал? Замёрз что ли? Они все дружно обнялись и похлопали друг-друга по плечам. — И вам привет. Да нет, господин литератор. Не представляешь, что произошло, пока я тут вас ждал. — сказал Пестель садясь на рядом стоящую скамью, при этом закинув одну ногу на другую. — Ну не томи, Паш, что случилось? Восстание подняли? Директор умер? Милорадовича наконец уволили? — сказал Миша, не сдерживая своё любопытство, садясь рядом. — Хуже, ромашка. Пока ждал вас, решил покурить, о своём подумать, а тут мимо меня, собственной персоной, Николай Павлович проходит. Ну и заметил, эту треклятую сигарету, приказал зайти в его кабинет и смотрел на меня так, будто я всю семью его убил. — Пашу дрогнуло, вспоминая этот холодный взгляд. — Ну и пособачились нехило так. За свой острый язык, теперь я убираюсь у него в кабинете целый гребанный месяц. — Да, друг мой. — похлопал его по плечу Рылеев, сдерживая смех и представляя эту ситуацию. Легендарный момент, словесная перепалка двух козлов, не уступающих друг другу. — Постарался ты на славу. — Вы ещё не услышали главную новость! Пока мы дыры прожигали друг в друге, он сказал что-то про двух новеньких. И оба Сергеи, прикиньте! Палыч говорит мол, оба такие серьезные и прилежные, что если я окажу на них плохое влияние, шею мне свернёт. От такой новости оба друга засияли. Конечно, не от того, что Николай Павлович шею свернёт их лучшему другу, а приходу новеньких! — А не странно, в выпускном классе переводится в новую школу? — подумал Бестужев, ведь реально это ведь такая запара, не какой-то год, а выпускной(!) провести в новой школе. Там же привыкать нужно, товарищей только начинаешь приобретать, а вы уже кто-куда, в университеты разбежались. — Разные ситуации, бывают, Рюмочка. По семейным обстоятельствам может быть, как ты, из Франции приехал. Миша немножечко надулся, но обижаться он не стал, правда ведь. Мишель вернулся в родную страну из-за маминой болезни. Сейчас та здорова как бык, но снова переезжать они не стали. И так, Миша начал жить в стране, где он прописан по паспорту. По началу было сложно, потому что французский он знал намного лучше, чем русский. Приходилось заново учить алфавит и совсем базовые вещи. Благо, у него родители и старшие братья владели языком и на практике училось лучше. Хоть и Францию он не отпускал и не забывал. По сей день, он скучает по тем пейзажам и атмосфере. Время от времени, Мишель читает французские романы и грустно вздыхает. — В любом случае, нужно с ними познакомиться и проявить дружелюбие, а то некомфортно им будет первое время. —Остальные оба согласились, и вообще, они восхищались, как Кондратий может легко найти общий язык со всеми, и при этом быть таким дружелюбным и заботливым. — Молодые люди, глухие что ли? — громкий женский голос вырвал этих троих из кучи разных мыслей, заставляя обратить на себя внимание. — Линейка уже начинается, вставайте и идите к своим классным руководителям и классу. Погода уже успела кардинально поменяться, и теперь было совсем жарко и душно. Настолько, что можно было почувствовать дыхание всей толпы одновременно. Ученики уже начали распускать галстуки, и расстегивать пару пуговиц, иначе рубашки можно было бы выжимать как тряпку. Вообще, парни недалеко ушли от друг-друга. Кондраша и Паша пошли в своему классу, когда класс Миши стоял прямо справа от них. Бестужев уже заметил новую персону в толпе 11 «В» класса. Довольно высокий парень, уж точно на пол головы выше Миши. У новенького были немножко растрепанные чёрные волосы, и выглядели они забавно. Он видел взгляд Рылеева, окинутый на новенького и кажется тот, также с крайним любопытством разглядывает потенциального друга. Не успевает Мишенька на минуту обернутся, как они уже мило пожимают друг-другу руки. Он не слышал их, хотя был в полтора метрах. Бестужеву было так жарко, что в ушах заложило. Боже, когда стало так невыносимо жарко. У Мишеля было слабое здоровье, и пониженный гемоглобин. Он боялся, что сейчас произойдёт то, что всегда обходило его стороной. Вдох. Вот Паша пожимает руку новому приятелю. Выдох. Миша теребит свою рубашку закатывая рукава, пытаясь хоть как-то себя остудить. Вдох. Он проводит потной ладонью по мокрому лицу. Выдох. В голове что-то трещит, и он чувствует, что ноги вот-вот его подведут. Вдох. Начинается торжественная музыка, Александр Павлович выходит, приветствуя всех. Выдох. Почему земля начала кружиться? Нет, в смысле, Миша будто сейчас провалиться. Вдох. Ну все, потихоньку отпускае— Бестужев обессиленный падает назад, слыша громкое аханье Кондратия. Вот он сейчас повалится на асфальт, расшибет себе голову и поставит себе крест на жизнь. Но боль он не чувствует? Он чувствует как сильные руки держат его за талию. Мишель смотрит наверх, в целых увидеть человека, который его спас. Перед тем как отключиться, Миша успел подумать всего одно. Нихуя он горячий.