Цветущая юность, пылающая страсть и догорающее нетерпение

Квартира Тэн-Тэн была относительно рядом с полигоном. Она жила абсолютно одна, потому что её мать после смерти отца переехала в крошечную деревушку под Конохой. Её совсем-совсем никто не навещал: ни мама, ни брат или сестра, ни… А больше и некому было приезжать к ней с неожиданным визитом. Ещё в академии маленькая куноичи жила вместе с теми, у кого не было родных: в маленьких комнатках, будто бы сирота. Да, она была сиротой при живой матери, поэтому с последней у неё никак не ладилось после гибели папы (хвала всем богам за то, что Хоши хотя бы приняла выбор дочери стать шиноби). Ещё лет в одиннадцать Тэн-Тэн была как дикий росток, который пытались высадить в домашнюю почву: она не подчинялась, баловалась, бесилась, но при всём этом была старательна в учёбе. Что-то поменялось через год, когда её определили в команду Майто Гая. Она будет помнить этот день ещё очень долго… …её сердце бешено колотится, ладошки потеют, ноги не держат и пытаются по привычке унестись на пробежку или поиграть с детьми. Но нужно собраться, нужно сделать серьёзное лицо. «Такахаши, ты дурочка. Тебе не поможет никакое лицо, потому что у тебя на голове два рисовых шарика...» Девочка судорожно пытается вытащить ленточки из волос, пока никто не пришёл, заплести строгую косу, зализать за уши непослушные прядки. - Ого! Пунктуально-то как! - чей-то до жути громкий голос заставил тут же отстать от причёски. - Я вижу, как в тебе пылает сила юности! Она сразу догадалась, что это сенсей. Вот только каким-то уж больно смешным он ей показался: странный зелёный костюм, стрижка «под горшок», оранжевые гетры на ногах… «А почему он уже секунд сорок показывает большой палец? У него такие белые зубы… и густые брови. Ого, а он ещё не переставал ими дёргать». - Здравствуйте, сенсей! - Тэн-Тэн поклонилась. - Мне нравятся твои волосы, - лучезарно улыбнулся мужчина. - И эта прическа символизирует то, что всегда есть второй выход, вторая попытка, второй шанс! А если соединить твои пучки вместе, получится знак бесконечности, что показывает бесконечные возможности силы юности! Так держать! Потом выяснилось, что он тот самый Майто Гай. В сердце малышки зарождалась надежда на то, что теперь всё точно будет хорошо, потому что рядом Гай-сенсей, который научит всему и сразу, не оставит возможности лениться, ни за что не даст упасть духом… А так, собственно, и случилось. Её команда стала для неё настоящей семьёй, где никто не осуждал её. Тэн-Тэн помнит, как однажды она погналась за возможностью стать как Цунаде-сама, решившись заделаться ирьёнином. Как бы она ни старалась, сколько бы усилий ни прикладывала, рыба на столе лежала дурно пахнущим трупом. Она впервые встретилась лицом к лицу со стеной, которую ничем нельзя было пробить. «Почему у меня нет никакого таланта? У меня одной». Она смотрела на Неджи, на то, как легко он справляется с той силой, что живёт в нём. Тэн-Тэн была бы рада и шестой части такой силищи. Потом Гай-сенсей взялся за Рока Ли. Его техники тайдзюцу поражали, его успехи заставляли двигаться дальше. Но как было идти вперёд, если по пути она встречалась с дохлым тунцом и вонючей камбалой? - У тебя ничего не получится, оставь уже, - ледяным голосом произнёс Хьюга, когда однажды зашёл к ней. - Ты впустую тратишь своё время и рыбу из ресторана. - А ты как будто не знаешь, что я теперь-то точно не уступлю, - решительно произнесла Тэн-Тэн. - Я был бы рад, стань ты ирьёнином, но этому не бывать, - всё также холодно продолжал парень. - Ты как пятилетний ребёнок вцепилась в собственное «хочу», думаешь, что всё возможно. А это далеко не так, Тэн. Тогда он впервые назвал её так. А девочка и не знала, что ответить. Неджи ведь всё знает, может, он и прав? Но как же мечта? Как же цель? Вот так просто отступить? - У меня есть цель, и я её добьюсь, - говорила она, игнорируя собственные мысли. - Ты сможешь стать как пятая и без навыков ирьёнина, - он едва коснулся её плеча ледяной ладонью. - Удачи. Такое мимолётное касание, а её сердце уже пропустило удар. Дверь захлопнулась, к щекам прилило тепло. И что это такое было?.. Между тем они уже дошли до дома на окраине Конохи. Серенький, ничем не примечательный; его стены были вечно сырыми, а у фундамента прижился сочно-зелёный мох. Занавески на каждом из окон такие лёгкие, что можно разглядеть обстановку в квартире и её жителей. Всё это навевало на Неджи какое-то странное чувство тепла и уюта. Они молча поднялись на второй этаж многоквартирного дома. Ничем непримечательная дверь с цифрой 7, небольшой коврик серого цвета. Звякнули ключи, открылась дверь, парень вдохнул запах уюта, чистоты и чего-то явно вкусного. На его душе стало так тепло, как не было уже очень и очень давно; все внутренности скрутились в один большой комок — стало так приятно от ощущения домашней обстановки. В его доме никогда так не пахло. Всегда стерильная чистота, всегда запах дерева, не меняющийся из года в год, не впитывающий в себя истории, ароматы, события. Дома никогда не пахло едой, потому что отличная вытяжка выполняла свою работу на ура, а есть где-то за пределами столовой — просто грех на душу брать. Всё было так правильно, так зажато, так наигранно благополучно. Может, дома с отцом и матерью и было по-другому, да он уже и забыл. - Ты чего стоишь? - недовольно спросила Тэн-Тэн, уперев руки в бока. - А меня никто и не приглашал зайти внутрь, - Неджи как обычно предельно холодно вышел из своих мыслей. - Я могу пнуть тебя под жопу, и ты влетишь как приглашённый. - Поверю на слово, - парень осторожно зашёл, перешагнув порог; он будто бы боялся нарушить спокойствие и умиротворённость собой, боялся испортить тепло и уют, что наполняли пространство. Он снял сандалии и остановился. В маленькой прихожей, переходящей в коридор, который шёл до самого конца квартиры, стояло зеркало, украшенное наклейками с цветущей сакурой. К нему была приставлена тумбочка с разными «женскими» штуками: тюбик блеска для губ, зеркальце поменьше, какой-то крем и духи. Те самые, с запахом персика, который окутывал Неджи, пока Тэн-Тэн мучилась с его рукой. Он прошёл чуть вперёд, оказавшись прямо в гостиной, совмещённой с аккуратной кухней. Небольшой диванчик, кофейный столик перед ним. На стене висит маленький телевизор, на полу — четыре увесистых горшка с довольно большими кактусами. Кухня вся в нежно-кофейных тонах, а на плите — кастрюлька с какой-то едой. На окнах белые занавесочки. И никакого идеально выглаженного покрывала на диване, никакой стерильной чистоты, потому что здесь живёт нормальный человек, которому не надо скрывать свою придурковатость за идеальным жилищем. - Ты чего опять встал? - А что мне делать дальше? - поинтересовался Неджи. - Снимай рубашку, - решительно сказала Тэн-Тэн, снова раскрасневшись. Парень поглядел на неё с удивлением. То есть как это — снять перед ней рубашку? Такое, конечно, случалось раньше, но было всего лишь заданием, да и в окружении Гая, Ли, кого-нибудь ещё… А сейчас они так близко, так рядом. Он бы и сам подумал, что встречается с девушкой, предложившей ему раздеться, если бы не возможность думать трезвым умом. - Да что ты будешь делать! - взъелась она. - Хьюга, ну не тупи. Иди в ванную и снимай рубашку. Там, по коридору и налево… И он пошёл. Снова по коридору, где висели фотографии маленькой Тэн-Тэн, какой-то красивой женщины (видимо, мамы) и мужчины с карими глазами. Вокруг них всегда были дети, и все были счастливы. «Здорово, наверное». Неджи открыл дверь в ванную. Там снова висело зеркало, на полочке стояли коробки с разными средствами, кремами, щётками; они были аккуратно разложены, но внутри царил беспорядок, понятный только девушке. Ванна была закрыта шторкой молочного цвета, перед ней лежал мягкий-мягкий ковёр такого же оттенка; пара полотенец с вышитыми цветами. Кафель тёплого светло-коричневого цвета совсем не блестел, как у него дома, а вполне нормально был тускловат, потому что в этом доме живут, а не существуют. Парень медленно стянул окровавленную рубашку, аккуратно положив её на раковину. В её квартире было так тепло, так уютно, что даже холодок не прошёлся по коже после того, как он снял одежду. Он включил воду, начав омывать рану… - Ты что делаешь? Дурак совсем? - Неджи вздрогнул от неожиданности. - Спасибо, конечно, но я мою рану. И я голый… - И что? Главное, что на тебе есть брюки, а остальное меня не волнует, - Тэн-Тэн оглядела его. Мда, а посмотреть-то было на что. Хьюга был отлично сложён: высокий и стройный. Длинная шея красиво переходила в линию плеча, куда стремилась выпирающая ключица, потом рельефные руки, предплечья со вздувшимися от тренировок голубыми венами под полупрозрачной белоснежной кожей, длинные тонкие пальцы… Правая рука была в крови, порез покрылся тёмно-багровой корочкой… «А на его руках красиво смотрелись бы шрамы». Пресс, немного выступающие рёбра, едва заметный след от прикосновения оружия на рельефной груди… Она снова вернулась к его шее и острому подбородку. - Глаза не оставь, - холодно сказал Неджи, увидев на себе взгляд девушки. - Мне ещё одна пара не нужна. - Много чести, мальчик, - Тэн-Тэн чувствовала, как краска плотным слоем покрывает и щёки, и лоб, и уши с шеей, но ничего не могла сделать, ведь промолчать равно признаться в том, что ей до ужаса нравится явившаяся картина. Она достала из принесённой с собой аптечки пузырёк с перекисью, взяв руку парня своей ладонью; жидкость шипела на ране. Обмакнув в спирте ватку, куноичи аккуратно прошлась вокруг пореза, стирая кровь, легко смахивая пыль и мелкие травинки, наложила повязку, обвязала её бинтом, часто-часто касаясь своими маленькими ладошками бледной кожи. «Она такая… эм… Милая? Да, милая. Это слово подойдёт». Неджи были так приятны её касания, её забота, её желание помочь, исправить всё. А ведь нечего было исправлять: он сам во всём виноват. В своих эмоциях, в своей глупости, в своей вспыльчивости. И он прекрасно это понимал, однако его потребность всегда быть правым грызла глотку совести, заглушала рёв чувства справедливости, то и дело вонзала ножи в крупицы оставшегося здравого смысла. Что он сейчас делает? Сидит на краю ванны Тэн-Тэн, наслаждается её прикосновениями, понимает, что ведёт себя как мудак, но не может перестать, потому что к кричащему эго добавилась потребность в её тепле, в её нежности, которая сейчас вся была направлена к нему. - Я всё, вставай. Я найду, во что тебе переодеться. - Зачем? Тебе же понравилось, - безэмоционально ответил он. Девушка снова покраснела, а Неджи так понравилось вводить её в такое состояние, чувствовать власть над её вечной уверенностью, бойкостью и возможностью ответить на любую колкость ещё большей колкостью. Теперь она могла промолчать, потупить взгляд, смириться со своим проигрышем, приложить ладошки к разгоряченному лицу. Она отвернулась к раковине, включила воду, омыла испачканные кровью руки и вышла из ванной, не проронив ни слова. Это был разгром её чувства достоинства. Да, она пялилась на Неджи, но это бы не стало фатальной ошибкой в битве, если бы он не заметил. «Ты тупая, Такахаши. Это Неджи Хьюга, он тебя как книгу читает». Она зашла в комнату, открыла шкаф. Порыскав чуток, Тэн-Тэн достала большой свитер нежно-голубого цвета, немного потускневший, но выглядящий достаточно милым. Он пах домом, любимой папиной лапшой, которая совсем капельку острила. Девушка поднесла кофту к лицу и вдохнула знакомый запах. «Я так соскучилась». Она вернулась в ванную, кинув одежду в полуголого парня. - Одевайся. - Я не могу, ты мне локоть забинтовала, - сказал он, покрутив вещь. Тэн-Тэн шумно вздохнула, нахмурила брови; вытащив у него из рук свитер, расправила его. Одним движением руки заставила Хьюгу немного наклониться вперёд, накидывая на голову кофту. Девушка стала просовывать его забинтованную руку в рукав, как заметила, что Неджи стал мяться и издавать нечленораздельные звуки, выходившие в «Ну… я… сам… м… это… эм… шутка … да...» «Вот так вот, чтец. И ты чувствуешь стыд. Интересненько...» Тэн-Тэн решительно хмыкнула, проталкивая уже вторую руку в голубую ткань. Она стала натягивать ткань на торс парня, а потом (неожиданно для себя) положила свои ладони на голую спину Хьюги. Он заметно напрягся, мышцы под ладошками стали твёрдыми, а владелец этой крышесносной спины промычал: - А ты чего делаешь? - Руки грею. Пока твою кровищу смывала, замерзла, знаешь ли, - хитро сказала Такахаши. О боги, какая же красная она сейчас была. Она уткнулась носом в приятно пахнущую ткань, чтобы её лица не было видно в данный момент. «Если уж побеждать, то сразу брать контрибуцию». Девушка стала тихонько чертить ноготками узоры на спине Неджи. А что ей терять? Она сейчас буквально обжимается с парнем, по которому сходила с ума в тринадцать, в собственной ванной, а минут семь назад она пялилась на его обнажённый торс. Да и вообще, если ему неловко, то он может попросить прекратить или просто отойти. Его выбор вообще-то. А нет, он же воспитанный, поэтому не может... Было ли ему неловко? Безумно. Было ли неприятно? Ни в коем случае. Она касалась своими слегка прохладными пальцами его спины, уткнувшись крошечным носиком в кофту, которая сейчас была на нём. Он прекрасно знал, что это всего лишь повод не остаться проигравшей, способ победить его непреклонность и дичайшее желание властвовать над её состоянием, но если ценой её вечных нежных прикосновений станет его поражение, то он готов отдать ей всё, что есть. Её запах окутывал с ног до головы, заставлял тепло внутри литься по всему организму, доходя до кончиков пальцев на ногах. Он просто стоял, так и не осмелившись прижать её к себе, хотя так хотелось. А если бы он сделал это, то было бы что-то дальше? В смысле, смог бы он обойтись только объятиями? Да какая разница, если ей наплевать на то, что он чувствует сейчас, но было бы так хорошо, если бы всё это никогда не закончилось... «Мать твою, Хьюга, ты чего?! Отвали, а. Мне так хорошо сейчас...» - Ладно, мне уже тепло, - сказала Тэн-Тэн, поняв, что краска отливает от лица. Чтобы окончательно раздавить соперника, она вытащила длинные волосы из горлышка свитера, пропустив их через пальцы. Как же давно она мечтала так сделать! И вот, момент настал. Было достаточно всего лишь обескуражить его тупейшим поведением. Она привстала на мыски, завела прядь за ухо, прикоснувшись к коже на шее. «Блин, ну ты и тупая… Ты уже придумала, как будешь избегать его на совместных тренировках? О боги, отвали, прошу. Дай насладиться победой и его волосами. Сама и поможешь придумать, но только, пожалуйста, потом...» Девушка ощупала плечи Неджи, будто бы проверяя, как сидит кофта. А сидела она отлично, потому что на таком теле всё хорошо сидит. И ему так шёл этот нежно-голубой цвет, он хорошо оттенял тёмные пряди волос… - Ладно, оставь рубашку, мой руки и пойдём обедать, - как ни в чём не бывало сказала Тэн-Тэн. - Я не голоден, спасибо, - ответил Хьюга, часто моргая. - А рубашку я могу сам выбросить. - Я слышала, как урчит твой желудок. А рубашку я всё-таки постираю. Она взяла окровавленную одежду и бросила её в плетёную корзинку для белья. Тэн-Тэн развернулась и вышла из комнаты. Закрыв дверь, она быстро пошла разогревать содержимое кастрюльки, прикладывая руки к снова раскрасневшимся щекам. И вправду: как она будет смотреть ему в глаза? А как же тренировки? Интересно, а Неджи уже придумал, в какой бордель её отправить? «Не, ну ты реально тупая. Я тебя предупреждала». Хьюга включил кран, погрузив руки в ледяную воду; парень несколько раз окунул лицо в ладони, чтобы осознать всё, что сейчас было. И что он теперь ей скажет? Для неё это, очевидно, игра по типу войнушек, а для него… «Вспомни, к чему мы стремились. Что ты позволяешь с собой делать? Надо было раньше думать. Не позволяй сердцу победить меня, Неджи… Это же до истерики смешно». Да, до истерики. Парень нервно рассмеялся и вышел из ванной. *** Они обедали в полной тишине. Изредка раздавался стук ложек о керамические тарелки, иногда Тэн-Тэн неосторожно хлебала мисосиру, смешно причмокивая. Неджи ел очень тихо, аккуратно поднося к лицу белоснежную салфетку; он всегда тихо пережёвывал лапшу, при этом никогда не втягивая длинные макароны в рот с противным звуком. «Есть как поросёнок — привилегия Наруто». Девушка ни за что не поднимала глаза на Хьюгу, не отрывала взгляда от тарелки, то и дело краснея. Что ему нужно было сказать? «Извини» не прокатит, потому что так вести себя… Это… Ну… «Так вести себя… Мда, Такахаши, если бы я была материальна, то умерла бы от стыда». Ей нужна была победа. Неджи бы неминуемо выиграл, снова заставив её покраснеть, сказав что-нибудь нелицеприятное, но смешное до слёз с каменным лицом, не моргая неподвижными ледышками лавандовых глаз. Его кожа бы осталась белоснежной, ладони — холодными, а неприятная резь бы ни за что не задела глаз. А что она? Она бы раскраснелась так, что в овощной лавке могла бы сдружиться с помидорами, руки бы вспотели, губы поджались. И что это? Это поражение. Неджи же считал, что победа в его кармане, потому что система сработала не один раз. Он говорил всего лишь то, что видел, а Тэн-Тэн уже не могла подобрать нужной колкости, розовея с каждой минутой всё сильнее; потом она просто перестала думать о том, что же делать, как задеть собеседника, какую шутку сморозить. И потом должна была быть его победа, если бы не только… «Я не могу надеть свитер… Чёрт, Неджи, ты такой глупый! Сам виноват, кретин. Я предупреждал тебя». Очередная попытка завершить этот странный бой закончилась для него поражением. Так глупо. И он ничего не смог сделать. А хотелось ли? Нужно ли было прерывать это странное проявление… Чего? Что это было? Он не знал. Но парень предпочитал считать, что его скомканная речь и неспособность остановить Тэн были всего лишь проявлением нужды в человеческом тепле, в тепле девушки… - А что это было? - немного невнятно спросила Тэн-Тэн, разжёвывая лапшу из супа. Да, она осмелела, потому что вот так молчать могло означать лишь одно — они оба проиграли. Она проиграла своим чувствам, которых так стыдилась, пытаясь спрятать их за семью замками, потому что «Неджи идеален, божественен, замечателен, а я простушка Тэн, фамилию которой знает только Гай-сенсей». Он ей нравился как человек, но человек не обязательно равно «парень». А что, если сейчас именно так? - Ну… Знаешь, я сам ничего не понял, - Неджи впервые за время, пока он находился с ней, стыдливо опустил глаза. - Я не про то, как грела руки и заставила тебя заткнуть свой рот, - бодро произнесла девушка. - Почему ты заплакал? Как так получилось, что ты засунул кунай себе в руку? - Хорошие вопросы, - ледяным голосом ответил он. Хьюга посмотрел в глаза Тэн-Тэн. Взгляд снова был твёрд; он не изобличал ни одной эмоции. - На хорошие вопросы нужны отличные ответы, - девушка начала покрываться краской. - Если не отвечаешь на предыдущие вопросы, то я задаю следующий. Более актуальный. «Загнала меня в угол… А она это с самой тренировки продумывала?» Ему так не хотелось обсуждать самые неловкие пять минут в его жизни, поэтому единственным выходом было снова сдаться. Второй раз за день. Второй раз за жизнь, чёрт возьми! И что она такое делает? - Я думал, что ты мертва. Поэтому заплакал, - начал он. - Я всадил себе нож в руку, чтобы понять брежу или нет. - Я поняла, о чём ты думал. Но почему заплакал? - Тэн-Тэн подняла карие глаза, заставив себя заглянуть в светло-лавандовую бездну напротив. - Потому что ты мне дорога, и я не хочу терять близких людей, - предельно чётко, очень ясно, слишком безэмоционально. Но это же в духе Неджи. Зато честно. Такахаши совсем раскраснелась. Она знала, что между ними что-то большее, чем «сокомандники», но «дорога» и «близка»… Вот он — парень мечты тринадцатилетней девочки с рисовыми шариками вместо мозгов — сидит на её же кухне, ест ею же приготовленный мисосиру, смотрит прямо ей в глаза и говорит об их отношениях такие вещи. А если это сон? Ей теперь тоже ткнуть палочкой в глаз, чтобы проверить? А если это ещё одна уловка? Он не может смириться с поражением? Вот так играть её чувствами… Не в его духе, вообще-то. - Что? - глупо переспросить — лучшая тактика. - Я достаточно близко сижу, чтобы ты расслышала, - ровно сказал Неджи, снова занявшись медленным поеданием супа. Он сказал это, потому что так и чувствовал. Если бы она сейчас была мертва, а там, на полигоне, Тэн-Тэн бы не использовала гендзюцу, то он был бы рад умереть за то, что сотворил. Он был бы рад понести самое мучительное и унизительное наказание, существующее в мире, лишь бы искупить свою вину перед тем, что куноичи больше никогда не встанет и не рассмеётся, никогда не подшутит над ним, никогда не прикроет его спину на задании. И если бы его смерти оказалось мало, он бы умер дважды, хотя и не представлял каким образом. Было мучительно сложно, но так необходимо признать факт своей привязанности к ней хотя бы самому себе. - Ага, - тупо протянула Тэн-Тэн. - Ладушки… Они снова молчали. Было слышно тиканье часов, их неровное дыхание, снова стук палочек и ложек о тарелки. Как же глупо. Как же невыносимо. Девушка надеялась, что Неджи понимает, что происходит. Парень молился всем богам, что кареглазая в курсе событий. Они оба в ловушке. - Чай будешь? - Тэн-Тэн встала из-за стола, опустив глаза в пол, и забрала тарелки и приборы. - Я пойду, - Хьюга встал, отряхнул передник с капельками крови и задвинул стулья. - Спасибо большое, мисосиру удался. - Спасибо, - стоя спиной, ответила девушка. Мыть посуду полезно, если ты в пятисотый раз за день краснеешь перед тем, кто так важен. - Дверь там, пока. - Я не дурак, до завтра, - он ушёл, даже не дождавшись, пока хозяйка квартиры проводит его, как полагалось по нормам этикета. Для него уже ничего не значили её подколы, шутки и язвительное нечто, которое она произносила миллион раз. Неджи, вроде бы, и не слышал последней фразы. Просто машинально ответил, просто закрыл дверь, просто спустился, просто дошёл до дома. Он совсем не понимал, как теперь смотреть ей в глаза, как теперь тренироваться, что это было, в конце концов. Девушка просто домыла посуду, просто опустилась на кафель, просто закрыла ладонями лицо. Неужели оно снова идёт? Снова эти никому не нужные чувства, которые она так старательно прятала ото всех. О боги, она молчала почти четыре года о том, кто ей снился, о том, кем были заняты мысли всё время. Такахаши заставляла себя перестать его любить, потому что… Да даже не было причин не любить его. Ещё одно усилие воли, ещё один шаг к маленькой победе над собой. И всё идёт прахом. «Зачем? Зачем я предложила оружие? Потому что мы давно не тренировались на ножах. Зачем я применила гендзюцу? Я хотела, чтобы он оценил мои старания… Зачем мне это?» И она начала размышлять. Никто не дарил ей тепла. Отца нет уже почти десять лет. Никто больше не кормил её лапшой, не обнимал, не трепал каштановые волосы, не сжимал в руках гульки, смешно крякав при этом. После его ухода Хоши замкнулась, перестала целовать дочь на ночь, пока они ещё жили в Конохе; что-то в маме умерло. Тэн-Тэн разучилась дарить тепло кому-либо, когда Акира перестал приезжать в Коноху, чтобы навестить её, когда Мизуки совсем позабыла о ней после рождения первенца. Нет, ей не обидно. Просто странно и неловко вспоминать детство с отцом, братом и сестрой, когда все были счастливы, а мама таяла в крепких мужских объятиях. И теперь ничтожная и слабая Тэн-Тэн пытается найти любовь и тепло в любом доме, где не гаснет свет при её виде. В доме Неджи свет горел, но для неё ли? «Конечно, нет, глупая. А теперь иди в душ, смой с себя всё это и не плачь. Вспомни, когда ты плакала в последний раз? Мне было одиннадцать и… А вот этого не надо вспоминать. Сама знаешь».