Сигареты с ментолом

      О том, что Регулус выбрал не лучшую компанию, ему сообщил брат — вот так событие, целую минуту на него потратил.       Правда вот, компанией это назвать было сложно, про одного человека так не говорят. Нет, вы не подумайте, нужные знакомые у Блэка имелись и вполне много, но напивался в хлам Регулус только с Рабастаном, а это о многом говорит.       У Лестрейнджа горе-любовь к будущей жене брата, которая к тому же кузина Регулуса, так что беднягу Блэк пожалел основательно, и так маленькое наследство, от которого светит лишь малая часть и уже угасающий род, который вечно чего-то ждёт.       У Блэка такой херни в жизни тоже хватает, так что поплакаться друг другу в жилетку вовсе не унизительно.       У обоих старшие братья, которым в общем как-то параллельно на младших, но тут внезапно настоятельно посоветовавшие им держаться друг от друга подальше. Собутыльники поржали и общаться стали демонстративнее, ибо нечего лезть туда, куда не звали.       Темного Лорда они обсуждать не любили и уж тем более восхвалять его перед всем факультетом — рекламщиками не нанимались, ребят.       У обоих глаза горящие только на поле квиддича и несчетное количество тактик на каждую команду — настоящие фанатики игры.       У Блэка дома вечно какая-то хрень, ссоры и нескончаемый негатив, он злится, курит много, раз за разом тянется за следующей сигаретой, с хрустом ломает пачку и чувствует: ещё мгновение и также сломается oн.       У Лестрейнджа на такие случаи вино, дающее расслабиться, и тишина, готовая выслушать без упрёка.       У Рабастана дома вечное давление и уже заученные наизусть речи о могуществе Темного Лорда и никчемности магглов. Регулус в такие моменты кривит губы в ухмылке, с зажатой в зубах сигаретой и метлу тянет — улетим к чертям, а, Раб?       Метку они получили в один день и пафосно провозгласили этот день днём смерти и рождения. Смысл был не таким, каким казался всем, глядящим на это улыбкой, но даже если кто-то и понял, то внимания, к счастью, не обратил. — Чувак, а как же моя любимая футболка с автографом Биттлзов?! — Рабастан спрашивал с улыбкой, шутливо толкнув его в плечо. Регулус отчётливо слышал: почему мы, чувак? — Будешь носить только под свитером, зря простоял в очереди этой три часа, дурачина. Рабастан слышал, как: поздно, дурачина.       После первого настоящего задания Регулуса мутит, и Рабастан сидит с ним на пороге ванной, облокотившись на косяк. Блэк умывается ледяной водой, и тогда Лестрейндж спрашивает, глядя в пустоту перед собой, что же мы сделали, Рег?       Регулусу казалось, что хуже не станет, но его словно погрузили в лёд после этих слов. Совершили ошибку… нет, это настоящий провал, Раб, говорит он, глядя на кровавые разводы на белом кафеле ванной. Рабастан протягивает ему стакан с виски, поданный домовиком, и подталкивает к нему пепельницу. Я сдохну, знаешь, говорит, а Регулус отвечает: только после меня.

***

      Блэк думает, что нужно кому-нибудь рассказать. Вариантов немного. Дамблдор точно знает, так что идти к нему нет смысла, начнёт петь соловьем о том, что ему ещё можно спасти свою душу. А если Регулус уже не хочет спасаться?       К брату… Регулус понимает, что его потом не отпустят, потому что гриффиндорец всегда будет гриффиндорцем и не позволит запутавшемуся в себе бедняге помереть, и плевать, что этому запутанному ты говорил не самые лестные вещи, благородство ведь — наше всё, дружок.       Регулус думает о Рабастане.       Рабастан выслушает и поймёт, а там они уже разберутся за бутылкой виски и раскуренной пачкой сигарет с мерзким ментолом на двоих, а после Регулус закончит то, что затеял, и друг не будет препятствовать, он просто ему доверится. Да, так будет правильно.

***

— Темный Лорд — великий волшебник, Регулус, и я не понимаю, что тебя так тревожит. Это честь — служить ему.       Голос у Рабастана холодный и совершенно чужой, а взгляд говорит уходить и немедленно. Выпить он не предлагает, только провести до двери. — Улетим к чертям, а, Раб? — Поздно, Рег, — Рабастан застывает изваянием на пороге, незнакомый, только лишь оболочка старая осталась, чуть щурит глаза, словно песок попал, и захлопывает дверь.       Регулус задумчиво смакует сигарету, чувствуя навязчивый вкус ментола на языке, и ощущает звенящую пустоту в голове. Перед глазами вдруг встаёт холодный взгляд родных глаз, но совершенно чужой, и Блэк смеётся, громко так, с надрывом, потому что не может понять — Сириус или Рабастан?       Хотя какая, к Мерлину, разница, не так ли?

И даже когда его тащат под воду мертвые, Регулус не может избавиться от отравляющего вкуса ментола, выедающего ему глотку.