Сладкая ложь

В народе ее зовут Солнечным Золотом и Сокровищем Империи. Принцесса — любимица народа, как бы не канонизировали. Коронованная на престол, она сидит по десницу отца на советах и в тронном зале. Корона нависла над девочкой Небом Атланта. Стоит допустить ошибку и бриллиантовые звёзды вопьются в тело, а ответственность сломает хрупкие кости. Поэтому девочка улыбается и ошибок не допускает. Наивность вытравляется без сожаления. Мечтать надоедает со временем, птичка ломает крылья о прутья из золота и забывает о небесной выси. Но Лили, ах, милая-милая Лили, иногда приходит в комнату своей девочки и провожает в царство Морфея. Девочка, увы, повзрослевшая, впитывает колыбельные, любовью наполненные, и сказки, где добро всегда побеждает зло. Милая Лили в ночной темноте не увидит, как её девочка жмурит глаза и закусывает уголок подушки, заглушая болезненный вой. Как же хочется в е р и т ь, о боги, помогите. Она не верит ни в сказки, ни в богов. Девочка этикет выучила давно и из правил выковала доспехи прочнее стали. Улыбки пропитаны кантареллой, взгляд равнодушней зимнего неба. Но люди видят то, что хочется, а им хочется сказки. А Атанасии хочется выжить. (Из раза в раз, снова и снова — петля времени закручивается в мёртвую) Поэтому выпивает полный кубок лжи на завтрак, обед и ужин, заедая приторность ядовитого мёда горьким шоколадом. Привычный рацион. И будто у принцессы улыбка сладка и невинна, глаза подарены восхищенным небом, а сердце чисто и свято. И будто уготована ей сказка со счастливым концом, корона со звёздными алмазами и принц, бесстрашный и любящий больше жизни. «Ложьложьложьложь» — твердят, распускаясь, кровавые розы из королевского сада, глубже вгоняя шипы под кожу. Атанасия милой любимой Лили давно не верит и просит Лукаса хоть на миг подарить ей забвение. Принц не приедет. Сказка не начнётся закончится. Девочка с душой, вырванной из вод Стикса, знает это лучше многих. Хрусталь не склеить, остаётся лишь перебирать осколки. Девочка полирует свою броню — всю в трещинах — готовая бороться до последнего вздоха, впереди маячит то ли эшафот, то ли престол — для нее всё одно. Небо Атланта ложится на плечи дорогим шёлком. О боги, вы слепы и глухи. Вы мертвы, великие боги, вам нет дела до пташки, давным давно сломавшей крылья в попытке отдаться свободе. Её крик не слышат — розы обвили горло. Девочка — сердце отца, Сокровище Империи, светлый идеал вылепленный для сказки. Как же она устала. Убейте. Спасите. Сердечко разбито, ручки в крови, одиночество целует усталость губами отравленными. Девочка осколки голубого хрусталя перебирает и под взглядом понимающих алых глаз на салфетке выкладывает бессмысленное

в е ч н о с т ь