the name is

джисон чувствует себя вялым, когда просыпается утром. он сидит на кровати в неспособности сделать что-либо; он отключил будильник и проверил все сообщения, но с кровати вставать не хочется. еле-еле заставив себя, он идёт в ванную. в зеркале появляется заспанное лицо и растрепанные волосы. в глаза по привычке бросается приевшееся имя. «джессика» на руке, у сгиба в локте, красуется там уже семь лет, с тех пор, как джисону было двенадцать. но примерно пять лет назад оно перестало темнеть и с того момента держится в одной поре. но все же довольно темной, чтобы понять, что соулмейт джисона привязан к этому человеку. когда джисон выходит из дома, хенджин уже ждёт его на лавочке у входа. он жалуется на то, что джисон всегда и везде опаздывает, но потом меняет тему и начинает говорить о чём-то более интересном (для него самого, конечно). джисону немного не до болтовни хенджина. у джисона, вообще-то, первый день в университете. у джисона, вообще-то, странное предчувствие. как будто в животе ползают змеи, а ты не умеешь различать, ядовитые они или нет. хенджин обещает познакомить джисона со своими друзьями, потому что он-то тут уже второй год, и «тебе нужно социализироваться, понимаешь?» нет, джисон не понимает, но спорить с хенджином равно рыть себе могилу. не переспоришь. вот сынмин, вот минхо, вот чанбин... джисон улыбается им всем, кланяется, здоровается, искренне пытаясь запомнить новые имена. все парни шумные, и, кажется, джисон понимает, почему они дружат с хенджином. схожести притягиваются. там не так говорится? да плевать. — а вот и чан, — оповещает, вроде бы, чанбин, а у джисона в животе самая настоящая потасовка. только вот змеи позвали ещё кого-то на помощь, типа слонов, и теперь они дерутся за право разрушать спокойствие обладателя этого самого живота. два клана змей дерутся за место в животе джисона. было бы смешно, если бы не так грустно. — привет, — лучезарно улыбается чан и протягивает руку. у джисона все тело отказывается нормально функционировать: уши краснеют, язык не поворачивается сказать банальное приветствие, а руки трясутся. джисон что-то мямлит, он и сам не знает, что именно пытается сказать, но руку пожимает. что с ним такое происходит? ничего такого раньше не было. может, он заболевает?.. нет, джисон понимает, что это. он просто отказывается принимать это. видимо, именно так чувствуешь себя, когда впервые встречаешь своего соулмейта. а, нет, подождите. не только когда впервые. во второй раз они видятся в столовой на перерыве между парами. слава богу, у хенджина тоже перерыв, иначе бы джисон просто не знал, куда себя деть. они садятся за стол, а позже к ним присоединяются и некоторые другие. и чан. он снова улыбается, и джисон видит ямочку на его щеке и почему-то краснеет. змеи все-таки ядовитые. на следующее утро джисон чувствует себя ещё более убитым. он видит новое имя под ключицей и чувствует себя преданным. неужели чан не ощутил то же самое? а может, джисон просто обознался и виновата та старая шавуха из морозилки? в любом случае, джисон не собирается сдаваться, он слишком привык быть позитивным, чтобы дать какому-то новому имени подкосить свою самоуверенность. как будто этих имён было мало. о, если это действительно чан, то неудивительно: с такой внешностью можно легко влюбить в себя (почти) любого человека. джисон ещё раз осматривает своё тело, удостоверяется, что осталось только «джессика», новое «сохи» под левой ключицей и почти выцветшее «джиу» слева, под рёбрами, и немного успокаивается. ничего необычного, так было всегда. около трёх имён за раз, максимум — четыре. джисон глубоко вдыхает. ничего страшного. «я справлюсь» и кивок самому себе. в этот раз он идёт в университет один, потому что у хенджина пары только после одиннадцати. подумать только: джисон поступил в университет, о котором мечтал, да ещё и вместе с лучшим другом времён средней школы. литература всегда приносила ему удовольствие, и вот он, будущий знаменитый поэт, учится тому, что любит. в перерыве джисон решает не идти в столовую, потому что краснеть лишь наблюдая за чаном — не лучшая перспектива. он хотел было пойти в библиотеку, чтобы почитать что-нибудь, например, из кортасара, но: — о, джисон! и его уши опять горят. чан смотрит доверчиво и подходит ближе. — ты в столовую? — и, не давая времени на ответ, продолжает, — пойдём вместе. это звучит совсем повествовательно, чтобы отказаться, и джисон послушно идёт за ним. за тем же, что и вчера, столом сидит ещё больше народу. из них знакомый только минхо. — где сынмин? — спрашивает неизвестный парень. — наверняка с хенджином обжимается, — весело отвечает чан. все закатывают глаза, но по-доброму: нельзя злиться на двух влюблённых созданных друг для друга судьбой людей. — мне сохи встречаться предложила, — как бы между прочим говорит чан и почему-то смотрит на джисона. совсем мельком, но взгляд ощутимо тяжелый. у джисона в голове пустеет, и хочется думать только о том, какой чан красивый в этой белой выглаженной рубашке с закатанными рукавами. какие, должно быть, мягкие у него волосы, хотя, скорее всего, не такие уж и мягкие, ведь они выбелены, и ещё- — сохи... это которая со второго курса? до джисона доходит. сохи предложила чану встречаться. сохи. они точно целовались. а они почти точно соулмейты. остаётся узнать про джессику. . через две недели после начала, можно сказать, новой (по многим причинам) жизни джисона хенджин приглашает его на вечеринку. не то чтобы приглашает, говорит «мы идём на вечеринку в эту пятницу» и уходит. джисон думает: «вот дерьмо», по привычке кивает самому себе и думает, что ему надеть и будет ли там чан. эти две недели прошли безуспешно, не считая того факта, что однажды они с чаном шли вместе до автобусной остановки, и чан сказал, что хотел бы познакомиться с джисоном поближе. и того факта, что за эти две недели джисону стало легче контролировать себя при чане. вообще-то, довольно большое достижение. вечеринка проходит у кого-то дома. дом двухэтажный, основное веселье — на первом этаже в зале, там выпивка, музыка, танцы, а на втором собираются те, кто больше любит покой. сомнительный покой — там играют в азартные игры. джисон, как ни странно, находится на первом этаже. хенджин пьёт с сынмином, а джисон чувствует себя какой-то обузой, ведь он действительно прилежный мальчик и не пьёт. но вот появляется чан, и джисону уже и не нужен алкоголь — от зачесанных волос с кривым пробором и объемной футболки ведёт не хуже, чем от виски. джисон не знает, как ведёт от виски, потому что он, опять же, не пьёт, но именно это сравнение кажется довольно подходящим. с чаном все здороваются, чану все улыбаются, а он улыбается в ответ и освещает целую комнату. он не замечает джисона. джисон думает, что это к лучшему, и идёт наверх, найти себе комнату, чтобы отдохнуть от басов в колонках, достающих до самого мозга. первые две оказываются заняты, а третья, совсем маленькая с балконом, впускает джисона и немного отрезвляет. он садится прямо на пол рядом с чьей-то кроватью и думает о чём-то своём; он дотрагивается холодными руками до «сохи» под ключицей, оттягивая ворот толстовки. он думает о том, что полюбил толстовки из-за своего соулмейта — ему не хотелось показывать имя на руке. точно не в двенадцать лет. он думает, что было бы неплохо рассказать чану или хотя бы просто поговорить с ним нормально. он не слышит, как открывается дверь, но слышит, как она хлопает, закрываясь, и вздрагивает. у входа стоит чан и шипит, ругаясь на самого себя за произведенный шум. ругаться, собственно, незачем. джисон смотрит и не может поверить глазам. — о, джисон! — говорит прибывший и растягивает губы в улыбке. — ты тоже прячешься? джисон мелко кивает. — ты не против, я присяду? чан садится на пол совсем рядом и скрещивает ноги по-турецки. — я думал, ты душа компании, — впервые подаёт голос джисон. — так и есть, вообще-то. и всегда был, — подтверждает тот. джисон удивляется его самоуверенности. — понимаешь, я с детства любил находиться с людьми и старался понять их. кто они, о чем они думают и чего хотят. поэтому и поступил на психологический. джисон тянет «о» одними губами. — почему тебя называют крисом? — задает джисон давно мучавший его вопрос, забыв подумать. ничего страшного не происходит, и чан просто отвечает на вопрос, совсем не удивившись. — я раньше жил в австралии. мама вышла замуж, когда мне было семнадцать, и мы переехали в корею. джисон почти на сто процентов уверен, что в его глазах засветилась надежда. он (тщетно) пытается скрыть это. — у меня там все было, как у типичного подростка, и внезапно пришлось все менять. ну какой подросток не взбунтуется? я тогда сделал татуировку, — он совершает какие-то движения и немного неловко поднимает футболку. ровно там же, где у джисона не так давно красовалось «джиу», у чана выбито «forever aussie». джисон хихикает и говорит: — очень мило и по-бунтарски. чан смеется тоже. — у меня там и девушка была, — вновь начинает чан, — мы встречались два года. но она не была моим соулмейтом, — он пожимает плечами. — как ее зовут? — джисон опять не успевает подумать прежде чем сказать вслух. чан, кажется, смотрит по-хитрому, и отвечает: — джессика. в воздухе виснет неловкое молчание. джисон не может поверить своим ушам. «черт, это реально он», — крутится красным у него в голове. чан (делает вид, что) не замечает. он начинает говорить о чём-то ещё, и его размеренный красивый голос успокаивает джисона, приводя мысли в порядок. он понимает, что даже рад такому развитию событий, и поддерживает разговор. сначала как может, а потом вливается в него, ныряя с головой. к четырём часам ночи, когда рассвет первыми робкими лучами освещает комнату сквозь незадвинутые шторы, джисон абсолютно уверен: чан — интересный собеседник и душа компании. их компании. и просто его, джисонова, душа. они расходятся по домам примерно в половину пятого, но делают это неохотно. прощаясь у автобусной остановки, чан говорит: — ты удивительный, — и зачем-то ерошит чужие волосы. джисон думал, что привык к чану, но сердце говорит обратное, пропуская примерно тысячу ударов. в понедельник у джисона пары начинаются в одиннадцать тридцать, а погода держится на удивление тёплая для конца сентября, поэтому джисон все же заставляет себя надеть футболку. «это прогресс, так держать, дружище» от хенджина звучит чересчур обидно, чтобы разговаривать с ним после такого. рукава футболки еле прикрывают имя на руке, поэтому джисон чувствует себя скованно и неуверенно. радует только почти полностью исчезнувшее «сохи» под ключицей и испарившееся, словно его и не было, «джиу» на рёбрах. джисону даже кажется, будто «джессика» стало светлее. и пускай оно по-прежнему не даёт покоя, джисон знает: все наладится. потому что вот он — чан, а то, что он и не догадывается, кто его соулмейт, можно легко исправить. вечером на телефон приходит сообщение от чана. он предлагает погулять, потому что погода по-прежнему отличная. джисон не видит причин отказываться и натягивает привычную толстовку, потому что, к счастью, скоро закат, а значит похолодает. джисон привык игнорировать это странное чувство в животе, возникавшее при встрече с чаном, — проигнорировал и сейчас. чан был у его подъезда уже через полчаса. они обошли весь район за час и пришли обратно, к месту, где они встретились. — я хотел поговорить с тобой, — немного нервно начинает чан. джисон чувствует подвох. — когда мы впервые встретились, ты выглядел каким-то ошеломлённым. я подумал, что ты просто влюбился в меня, когда ты покраснел до самых кончиков ушей в столовой. но понял, что есть что-то помимо этого. я чувствовал себя так странно рядом с тобой, но, типа, в хорошем смысле, — он запинается, подбирая слова, а джисон старается не думать о том, к чему ведёт чан. — и потом я решил все проверить. я специально сказал о сохи при тебе. и ты выглядел так, будто знаешь, будто понял что-то. ну... я имею в виду... — джисон отводит взгляд, краснея. — а потом ты так молниеносно спросил имя моей девушки из австралии... и сегодня я увидел его у тебя на руке. ну, имя. джисон смотрит в удивлении и не может понять: чан действительно догадался? чан — его соулмейт? это правда? чан смотрит выжидающе. джисону сложно что-либо сказать, но он напрягается и произносит: — я хотел тебе сказать, но не был уверен. какие имена были у тебя на теле? да, остаётся последнее необходимое уточнение. — джинхо и лин. джинхо два года назад, лин этим летом. — боже мой, боже мой, — причитает джисон. его руки начинают трястись, как во время первой встречи с чаном. чан берет их в свои и смотрит в чужие глаза. — боже мой, не могу поверить, это действительно ты... я нашёл... — и я нашёл, — улыбается чан и обнимает, — только ты первее. тихоня. — радостно шепчет на ухо. джисон улыбается, берет себя в руки и обнимает в ответ, сжимая в кулаках ткань чужой футболки. — можно я сотру его? это имя, — спрашивает чан. джисон сначала не понимает, о чем он говорит, а потом снова краснеет. и очень слабо кивает. этого, правда, хватает, чтобы чан положил свою тёплую руку на щеку джисона, и, поглаживая ее большим пальцем, медленно приближался к чужому лицу. поцелуй получается невероятно нежным, ведь они оба хотят запомнить его, сделать особенным. они теперь друг у друга самое ценное, что может быть в этом мире. когда чан решается углубить поцелуй, джисон не отказывает себе в удовольствии зарыться рукой в чановы волосы — он хотел этого с самого первого дня. они оказываются очень мягкими. они отстраняются с победным чмоком, но не перестают обниматься, и стоят так минут, наверное, пять, если не больше. «как хорошо», — думает чан и крепче прижимает к себе своего мальчика. «как хорошо», — думает джисон. у него на солнечном сплетении появляется «кристофер», и это — самое главное имя в его жизни.