Счастье - странный цветок

Шэнь Юань никогда не задумывался о том что заставляет его радоваться или грустить. Спросите его и он даже не ответит какими нужно обладать признаками, дабы его выбесить. Он довольно неконфликтный человек, если опустить ту ситуацию с романом «Гордый Бессмертный Демон». И потому вопрос от Шан Цинхуа застал его врасплох. Они сидели в бамбуковой хижине, пытались не грустить от отсутствия алкоголя и страдали от безделья. И иногда черкали что-то в записях. В основном они пили чай, но иногда Цинхуа порывался вскочить и быстро сбегать на свой пик за вином. Но его остановливало то что на Аньдин тоже не было погребов с вином, как и на учёном пике Цинцзин. Это возмущало его до глубины души и он как раз заливался соловьём рязмякшему от безделья Цинцю, пока не преврался и не задал вопрос. –Брат Огурец? –Ммм? –Что делает тебя счастливым? Этот вопрос поставил в тупик. Шэнь Цинцю не мог припомнить вещей что делали бы его счастливым. Неохотно поделился этим с Цинхуа. Тот почему-то взбудоражился и приготовил кисть, выглядя до нельзя странно. Вообще Цинцю думал что эту странную улыбку Мобэй-цзюнь уже выбил из Цинхуа, но нет, сидит и улыбается как черт знает кто. Почему-то это выбесило горного лорда и тот попытался вспомнить все вещи что когда-либо вызывали у него чувство, весьма близкое к счастью. –Еда Бинхэ? - Он сомневался что это может хорошей вещью, но Цинхуа закивал и застрочил что-то в тетради. Ему стало любопытно что же его друг там пишет? Ну не его же ответы, ей богу, это как-то тупо. –Брат Огурец, ты не отвлекайся, продолжай вспоминать!, - Цинхуа был странее обычного. –Веера раскрашенные вручную и когда их мне дарят. Почему-то вспомнился смущенный Лю Цингэ, который протягивал позабытый на пике Байчжань веер и бурчащий что-то про то что стоит быть внимательным. Шэнь Цинцю улыбнулся. Ему бы хотелось ещё раз увидеть тот яркий румянец, вспыхнущий как пламя костра на скулах непобедимого Лю Цингэ, когда он невинно его подколол. –Когда я могу защитить себя и своих близких, - почему-то Цинхуа был уверен что брат Огурец только что хорошо подумал над ответом. Но и это хорошо. Система просила разузнать больше о счастливых вещах Шэнь Цинцю. Интересно, а сам Цинхуа входит в число близких людей? Он украдкой взглянул на задумчивого Цинцю, пытаясь представить как он бы защищал его от того же Мобэя. Кажется, он бы присоединился к Мобэю в выбивании души из его жалкой тушки. Цинхуа поморщился и вернулся к записыванию ответов. –Внимание и забота. Когда я чувствую себя любимым и важным для других. Что ты там вообще записываешь, покажи! Шэнь Цинцю потянулся через весь столик к Шан Цинхуа, но случайно задел чайник и ему срочно пришлось спасать свои документы и веера. Цинхуа вздохнул с облегчением. –А вовсе сколько вещей я должен назвать? –Десять вполне хватит. Ты давай отвечай, а я пока запишу все это дело. Отвернувшись от думающего над своим счастьем друга, Цинхуа ласково погладил бумагу, предвкушая свои баллы, которые он получит по завершению этого задания. –Искренний смех, когда ничто не заставляет смущаться и прятать его. Шестая вещь которая делает его счастливым. А он и не думал что они настолько...нематериальны. Чтобы сказал Лю Цингэ на это? Шэнь Цинцю усмехнулся, представив как они говорят на эту интимную тему с лордом Байчжань. Вышло бы довольно неловко. Тем более вряд ли Лю Цингэ, несравненный бог, которому поклоняются тысяча, а то и больше дев сможет понять возвышенные вещи. Характер не позволит. Шан Цинхуа фыркнул, вынуждая поторопиться с ответом и придумать что-то достойное. Шэнь Цинцю и придумал. –Сам факт того что я живу второй раз. До сих пор не могу поверить что это все не сон, хех. Действительно. Разве мог слабый здоровьем Шэнь Юань, который пусть и смирился со своей неминуемой смертью, но бояться её от этого не перестал, представить что он переродиться в той самой новелле, которую он ненавидел всем сердцем. Пусть Система порой и казалась жестоким рабовладельцем, ограничивающим его свободу, но все же это была жизнь. Полная того о чем он раньше мог только мечтать. Крепкое здоровье, которое немного пошатнулось с Неизлечимым, невообразимая сила и возможность попробовать свои силы в амплуа учителя. И ведь неплохо получается учить детей. Он теперь не боится смерти, пожалуй только мучительной, которой Ло Бинхэ подвергнет его. Но он может верить что он переродиться ещё раз, только без системы и будет жить. Душа бессмертна, не так ли? –Когда я закончу отвечать, ты ответишь мне на один вопрос? Неожиданно задал вопрос Цинцю, когда понял что брат Самолёт подозрительно тих. Цинхуа ойкнул и быстро закивал головой, не раскрывая рта. Он пытался не запачкать бумагу и в тоже время удержать чайник, дабы налить себе чая. Удовольстворившись этим простым жестом, Цинцю продолжил искать свое счастье. –Меня радуют дети и то как они относятся ко мне. Никогда не думал что я вовсе буду нормальным учителем, но у меня неплохо получается учить детей. И мне нравится видеть на их лицах улыбки. Кажись, я открыл в себе отцовский инстинкт. Нин Инъин энергичная, веселая и добрая девушка. Она не очень сильна, но она хорошо уживается в команде и всегда анализирует свои силы. Прошлое нападение демонов научило её не бросаться сломя голову в бой, рискуя сложить голову в заранее обреченом на провал бою. Мин Фань разумен, когда дело не касается Бинхэ, но и тут виден прогресс. Он не стал устраивать скандал из-за того что он больше не является главным учеником. Но его место старшего ученика сохранено и он помогает учителю с маленькими учениками. О Бинхэ и говорить ничего не стоит. Мягкая улыбка осветила лицо Цинцю, когда он вспоминал своих любимых учеников. Цинхуа чуть не подавился чаем, который он сумел налить и ничего не разлить при этом. Брат Огурец, который всегда жаловался на учеников, улыбался из-за них? В лесу точно что-то сдохло. –Это предпоследнее, верно? Видеть свои результаты и знать что я неплохо стараюсь, что у меня получается и что я не бесполезен. Цинцю незаметно вздохнул. Какое-то время у него была апатия и полное отсутствие какой-либо мотивации что-то делать. Когда Система исчезла, а Бинхэ пропал в Бездне, Цинцю не знал что ему делать. Он не был готов. Он привык что ему нужно избегать почернения белого лотоса всеми силами и не обращал внимания на остальной мир, который ждал его взгляда. А когда он обратил свой взгляд, то растерялся и погряз в своей апатии. Но Юэ Цинъюань, Цинхуа и его любимые ученики вытащили его, показав что он может больше чем просто бежать от смерти. Пусть они об этом и не знают, но он благодарен им за их поддержку. –Твоя дружба, пусть ты иногда бываешь несносным и раздражающим. Я не знаю как скоро бы я сдался, если бы у меня не было с кем поговорить о прошлом мире. О мемах и обо всем таком. Горный лорд Аньдин на этом моменте выронил свою кисть и та укатались под стол, предварительно заляпав его ханьфу и бумагу. Шан Цинхуа был в шоке. Больше ничего сказать. Но в тоже время он еле сдерживал себя дабы не накинуться на друга с объятьями и воплями о вечной любви. Но все же оставался один вопрос и ему любопытно, что же Цинцю хочет узнать у него. –Мы закончили? Тогда, брат Самолёт, ты рад что живёшь? Все же...Шан Цинхуа не сдержался и просто уронил Шэнь Цинцю на пол, обнимая его и всячески говоря что он просто лучший на свете другу и что Цинхуа бесконечно повезло что он умер и переродился в своей новелле. Иначе бы возможно он не познакомился со своим злобным Огурцом. Счастье такая странная штука, что только одно упоминание о их дружбе делает его невероятно счастливым. Шэнь Цинцю зашипел на него разъяренной кошкой, но Цинхуа смеясь, ещё несколько раз сжал друга в объятиях и только потом отстранился. Он рад жить эту жизнь. И знает что Цинцю тоже не стремится на тот свет.