Пустота

Чайник щелкает, словно фотоаппарат, что вспышкой разрезает мрак, и вновь замолкает, чтобы дать вязкой тишине заполнить все щели, проникнуть в уши и там застыть невысказанной претензией. Марта сидит на табуретке по-турецки, рискуя упасть. Но мыслями она сейчас не здесь. У нее в руках потрепанная в долгих поездках в автобусе книга, заломанная, измятая и оттого, наверное, такая родная. Этот переплет столько повидал за свою относительно недолгую книжную жизнь, что про него можно было бы написать отдельную историю. И Марта, пытливо вчитывающаяся в междустрочье знакомых слов, чем-то похожая на эти измятые страницы с подчеркнутыми словами-маяками. Непонятная, хранящая свои секреты за безмолвием слов, спрятанная, как истинный смысл, она сама стала большой загадкой. Катя невольно вздрагивает. Табуретка тихо скрипит, нарушая волшебство момента, и, вздохнув, Катя встает за кружками, украдкой ловя на себе задумчиво-мутный взгляд карих глаз. Наблюдая за тем, как листья отдают свой цвет горячей воде, Катя сравнивает чай с отношениями. Чай без кипятка - это листья. Вкусно пахнущие, горькие, сухие листья. Вода - жизненно необходимая жидкость, не имеющая ярко-выраженный вкус и запах. Если добавить в холодную воду заварку, то ничего особенного не выйдет, просто вода с листьями. Однако стоит воду подогреть, а напитку дать настояться, и получается нечто прекрасное, практически идеальное. У них с Мартой нечто схожее: только потому, что Катя не остыла слишком рано и дала Марте время созреть, у них все получилось. А что было бы, если Катя поспешила? Или ей не хватило терпения? Лучше не думать. Тем временем чай темнеет бурым янтарем в чашке. И чем дольше он настаивается, тем крепче будет напиток. Кто-то любит жидкий чай, с легким вкусом, приятным запахом и с еле заметной горчинкой. Кому-то больше нравится горький чай с терпким тяжелым ароматом и насыщенным вкусом. И чем крепче напиток, тем ярче его окраска. И горечи в нем больше. Но как же приятно раскрывается это горчинка на языке... Марта ставит кружки на стол с звонким стуком и скрипит табуретом. Марта едва заметно кивает, и Катя ловит эту почти незаметную благодарность. Пар серой дымкой вьется в неживой бледности лампы. Если бы Марта не читала, Катя обязательно принесла бы свечи, потому что за неделю жизни устаешь от мертвого. И только здесь, на кухне, в ожидании рассвета теплится, извивается, словно пар от чашки, жизнь, такая, какой ее видели в самом начале. Это нельзя объяснить буквами. В вакууме нельзя услышать слова, и вакууме ничего не горит. Но между двумя табуретками не вакуум. Между ними есть пустота, в которой искрится первородная, еще робкая, но уже обжигающая своей энергией жизнь, и ей не нужны объяснения, не нужен мертвый сине-белый свет. Этой маленькой искре необходима лишь тишина и тепло двух тел, почти касающихся коленками под столом. Часы отмеряют секунды. Одна. Две. Тысячи. Сколько они сидят так? Раньше Марта предлагала Кате уйти, лечь спать, но вскоре перестала - Катя сама не могла объяснить, почему каждый раз приходит на кухню, чтобы сидеть здесь, в пустоте. Без книг, без дела - наблюдать за тем, как рождается новый день под мерное тиканье часов и шелест изломанным желтых страниц. Под спокойное дыхание Марты. Вдох. Выдох. Странная эстетика: Марта в растянутой футболке, перелистывая пожелтевшие страницы, на кухне в этой вязкой тишине, но что-то в ней есть такое, отчего грудь сдавливает болью. Ее длинные волосы в идеальном беспорядке, и она иногда отрывается от чтения, чтобы поправить непослушную прядь. Такое привычное движение, такая неясная грация, заложенная в нем. А за окном все сереет в ожидании первых мазков рассвета. Марта отрывается на секунду, и ее голос, хриплый от долгого молчания, звучит через чур органично с тиканьем времени и скрипом вечности. - Выключай свет. Такая привычная фраза, но каждый раз в ней что-то меняется. И Марта кладет книгу, чтобы взять в руки Катю, еще одну непрочитанную историю. Они еще разгадают друг друга, им только предстоит научиться творить друг другом. Они продолжат свои истории, соединив их в нечто более совершенное и прекрасное. С Мартой слишком пусто, и именно поэтому Катя здесь. Потому что им только предстоит заполнить эту пустоту собою, не по отдельности - вместе. Потому что Марта всегда выбирает встречать утро, обнимая Катю, а та терпеливо ждет рассвета. И небо розовеет от чистоты чувств этих девушек в пустой кухне. А они греются вспыхнувшим пожаром жизни, пока птицы поют гимн новому дню.