московская весна

между ними серые московские многоэтажки, вылизаные до основания небоскрёбы и широкие улицы. между ними дыра, проделанная ими самими. у них микрофон и наушники. у них эхо в ушах от собственных голосов и бесконечные разговоры в сети. у них на часах 3:32, и хесус заказывает себе такси эконом, видавший жизнь фольксваген поло, изнутри пропитанный весенней слякотью и сигаретным дымом. а снаружи непрекращающийся мелкий дождь, разводы на стёклах и мокрые насквозь new balance. леша стоит возле двери, переминаясь с ноги на ногу и вслушиваясь в стук дождя по стеклу. он никогда не был слишком решительным. кажется, что он в принципе никогда не был и быть не должен, тем более возле входа в эту квартиру. он вдыхает спертый подъездный воздух, и охрипшим, от долгого молчания, голосом произносит: – пиздец дверь открывается с протяжным скрипом. на улице весна, и одуванчики распустились жёлтыми звёздами на узкой полосе травы у самого подъезда. хесус наблюдает приятную глазу картину из окна московской многоэтажки, опираясь руками на подоконник и наклоняясь как можно ниже. на часах уже 6:15 и вова неумело целует лешу, стоя на цыпочках. и задувающий в окна весенний ветер, пахнущий цветущей вишней и мокрым асфальтом, взъерошивает тёмные пряди волос. и хоть острый край сомнений все еще раздражающе скребет где-то в висках, оба знают, что никто не против. леша задумчиво хмыкает, отпивая крепкий чай из вовиной кружки, и улыбается забавной шутке, крутящейся в голове уже несколько долгих минут. братишкин укладывает свои руки на его плечи, сонно прикрывая глаза, и кончиками пальцев чувствует мелкую дрожь чужого тела. – над чем ты смеёшься? леша зевает и целует его ладонь. ответить сонливость не дает, утягивая в цепкие лапы. – пойдем спать. – губанов поворачивается на чужом стримерском кресле и подталкивает вову к дивану. тот нервно дергает уголками губ. вова стоит у окна, смотря на растрепанного лешу, копошащегося в телефоне. уже 12:08 и весна из открытого окна добралась до каждого угла душной комнаты московской квартиры. губанов наводит камеру на братишкина и, фотографируя, улыбается его сонному выражению лица. он выкладывает фото в инстаграмм историю и подписывает снизу бледным бежевым шрифтом: "весна" директ взрывается тысячью громких сообщений. весна пришла в город, окутывая зеленью молодой листвы и белезной цветущих яблонь. хесус осторожно касается белого цветка, и кожа его, кажется, сливается с полупрозрачным тонким лепестком цветущего дерева. вова завороженно следит за тонкими пальцами, задумчиво сведя тёмные брови. весна пришла, и братишкин готов поклясться, что эта весна отличается от всех остальных, что эта весна распустила бутоны где-то внутри, а не в городе, и что эта весна будет точно самой прекрасной. они идут домой, отстукивая подошвами кроссовок какой-то особенный ритм, и мелкий дождь подыгрывает им, звонко каплями разбиваясь о серую землю и полиэтилен белых пакетов. вова натягивает капюшон толстовки ниже, пытаясь спрятать каштановые волосы и думая о том, что весь мир сейчас вращается только вокруг них, сосредоточившись в одной душной московской квартире и дороге от пятерочки до пропитанного сыростью подъезда. леша лениво перебирает пальцы братишкина в своей руке и чувствует себя самым счастливым на свете. весна пришла и распустила цветы на деревьях, земле и в сердцах. вова улыбается в камеру, когда холодная рука хесуса взъерошивает его волосы. чат негодует. братишкин многозначительно молчит и пожимает плечами, продолжая вглядываться в монитор.