Падение

Мир людей никогда не переставал поражать Феликса. Здесь радость и горе могли разделять всего несколько шагов. Ангел с сочувствием проводил взглядом женщину средних лет, которую бережно обнимала за плечи молодая девушка, пока та вытирала слёзы белым платком. Обе были одеты в чёрное. Траур. Феликс чуть склонил голову, встретившись взглядом с женщиной, молча выражая соболезнования. Совсем не важно, куда отправился человек после смерти — здесь его любили. Даже если душа оказалась грешной. Ангел тяжело вздохнул, провёл ладонями по лицу и опёрся локтями о колени, рассматривая собственные кроссовки. Сегодня он сделал то, что принято считать злом во благо. Но несмотря на все правильные мысли и убеждения, на душе было неспокойно. Именно поэтому он снова пришёл сюда — собрать мысли воедино и попытаться понять всё, что произошло за последние несколько дней. Он знал, что нефилим был здесь. На Земле. Это создание ещё слишком слабо, неопытно и совершенно не умело скрывать следы собственной силы. Они оказались настолько отчётливыми, что Феликсу казалось — ещё немного, и он сможет почувствовать его фантомное присутствие. Совсем как ребёнок, который только научился ходить и оставляет следы буквально повсюду. Найти и убить его было бы совсем несложно… если бы кто-то неизмеримо более сильный не пытался сохранить ему жизнь. Единственное, в чём Феликс был уверен, — кто-то из высших демонов нарушил древний запрет. Иначе появление нефилима было невозможно. Оставалось лишь понять, кто именно пал настолько низко. Высшие ангелы, подобные ему самому и его отцу, не ступали на Землю уже многие сотни лет. Если рассуждать здраво, то и сам Феликс не должен был оказаться здесь. Такие, как он, покидали Рай лишь тогда, когда требовалась их сила. Сынмин тоже не должен был… От старых воспоминаний Феликс болезненно прикусил щёку изнутри. Прошло столько времени, а боль всё ещё не стихла. Он до сих пор не смог найти оправдание поступку Сынмина. Не смог понять его мотивов. Последние слова друга продолжали звучать в памяти, но сколько бы ангел ни возвращался к ним, так и не находил ответа, что именно тот имел в виду. Ведь Сынмин мог остаться в живых. Стоило лишь позволить кому-то другому отправиться тогда на Землю. Что же, ради Всевышнего, он узнал такого, что добровольно пошёл на предательство? — Снова тяжкие мысли? — Феликс повернул голову, натыкаясь взглядом на профиль священника, которого встретил здесь в первый день. — Святой отец. — Ангел выпрямил спину, уважительно кивнув мужчине. — Я наблюдал за тобой. Ты сидишь здесь уже несколько часов. Всё ещё что-то гложет, не так ли? — Почему вы интересуетесь? — Феликс сцепил руки в замок, кладя их на колени. Мужчина простодушно пожал плечами. — Просто чувствую, что ты запутался. Или ты хочешь сказать, что мне это показалось? Что скажешь? — Скажу, что вы очень наблюдательны, святой отец. — Парень тихо усмехнулся, отворачиваясь от священника и рассматривая статую девы Марии. — Возможно я действительно немного запутался. — В прошлый раз ты пришёл сюда ночью, с тяжёлой головой и сердцем. Осмелюсь предположить, что Господь помог тебе собраться с мыслями в тот день? — Да... — Ангел кивнул, едва заметно нахмурив лоб. — Да, в каком-то смысле. Но теперь я не уверен, что поступил правильно. — Почему ты так думаешь? — Боковым зрением Феликс заметил, как священник повернул к нему голову. — Потому что теперь это не кажется таким. Это сильно навредило человеку. — То, что хорошо для одного — плохо для другого. Думаю, у тебя были причины так поступить. — Были. — Феликс коротко кивнул, пытаясь убедить себя в чём-то, но это у него не сильно получалось. — Я должен был так поступить. Это было правильно. — Но что-то внутри него всё равно противилось этим словам. — Но ты в этом не уверен? Вместо ответа Феликс просто поджал губы. Это должно было произойти, и если бы он не принял решение, из-за которого сейчас так тяжело на сердце, вместо него пришли бы другие. Но мог ли он поступить иначе? Как бы ангел не убеждал себя в том, что по-другому было нельзя, где-то в глубине души он понимал, что мог предотвратить это. Но последствия были бы непредсказуемы даже для него самого. — Серьёзные решения принимать тяжело, дитя, но когда дело сделано — поздно переживать. В тот момент, смею предположить, ты выбрал меньшее из зол, хоть сейчас так, может, и не кажется. Феликс лишь молча кивнул. Священник тепло улыбнулся ему перед тем как молча уйти. Феликс снова остался наедине с самим собой. Сожалеть уже поздно — это действительно так. Но ангел всё ещё чувствует, что должен попросить прощение за то, что сделал. Он закрывает глаза и подносит к губам сложенные в молитве руки, тихо шепча о своих сожалениях.

* * *

— Чёрт! Джисон снова больно ударился коленями из-за неудачного приземления. Раздражённо выдохнув, парень поднялся на ноги, разминая крылья перед следующей попыткой взлететь. Он искренне не понимал, почему Лас так внезапно решила научить его летать, но спорить не стал. Женщина молча наблюдала за ним с привычным суровым выражением лица. Иногда она давала короткие указания, но легче от этого всё равно не становилось. Хан обливался потом, но, сжав зубы, снова взмыл вверх, тяжело взмахивая огромными крыльями, которые сегодня, казалось, весили раза в четыре больше него самого. Его жизнь всё сильнее напоминала день сурка: одно и то же изо дня в день, и как бы Джисон ни старался, изменить это не получалось. Он уже успел привыкнуть к некоторым особенностям жизни в Аду. Больше не вздрагивал, услышав где-то вдалеке слегка уловимый истошный крик грешника. Привык к тому, что день здесь никогда не сменяется ночью. Из-за этого время будто переставало существовать, а однообразие ощущалось ещё сильнее. А ведь когда-то Джисон думал, что самое страшное, что с ним может случиться, — монотонная рутина школьных будней. Но Лас — последнее существо в этом мире, перед которым Хан позволит себе показать моральную усталость. Поэтому Джисон вновь сосредоточился на задании, не позволяя себе даже на секунду расслабиться под тяжёлым взглядом демона. Он смог задержаться в воздухе каких-то жалких десять секунд, прежде чем снова потерял контроль и встретился коленями с землёй. На этот раз он взлетел немного выше, поэтому падение оказалось ещё болезненнее. Простонав от боли, Джисон сжал зубы и уселся прямо на траву. По классике. Тяжело вздохнув, он прохрустел шеей и откинул назад мешающие волосы, в который раз мысленно напоминая себе, что надо бы всё-таки найти в Аду хоть какую-нибудь резинку. Если, конечно, здесь вообще существует такая роскошь. Или просто-напросто отрезать волосы. Может, тогда жить станет хоть немного легче? Но стоило Джисону поднять глаза, как все посторонние мысли тут же исчезли. Одного взгляда Лас хватало, чтобы понять: тренировка ещё не окончена. Спина ныла, крылья он уже почти перестал чувствовать после бесконечных попыток научиться зависать в воздухе, но демон даже не думала заканчивать занятие. Поэтому Джисон так и не понял: он рад или больше огорчён внезапному появлению Хёнджина. Ангел улыбнулся Лас, но демон лишь отвернулась, брезгливо скривив губы. В ответ Хёнджин тихо рассмеялся. — И тебе привет, красавица. Что, настроение снова хуже некуда? — Чего тебе нужно, Люцифер? — Лас завела руки за широкую спину, впившись взглядом в Хёнджина. — Столько веков прошло, а я всё никак не добьюсь, чтобы это имя забыли… — Ангел сокрушённо покачал головой и перевёл взгляд на Джисона. — В любом случае я пришёл не по твою душу. Думаю, ты скорее убьёшь парня нагрузками, чем научишь чему-нибудь действительно полезному. Краем глаза Джисон заметил, как на скулах Лас заходили желваки. — Поэтому, как истинный ангел-спаситель, я пришёл избавить его от твоих пыток на сегодня. Грешники внизу наверняка уже соскучились. Лас ничего не ответила. Лишь молча развернулась и твёрдым шагом направилась прочь. Хёнджина здесь действительно не любили. Теперь Джисон окончательно в этом убедился. Ангел окинул взглядом его крылья, дёрнул уголком губ и протянул руку. — Ну что? Решил, нужна тебе моя помощь или нет? Джисон на мгновение замялся, но всё же ухватился за протянутую ладонь и поднялся на ноги. Колени неприятно ломило, а к ступням разбегались колючие мурашки. — Я так и не понял, что ты имел в виду, когда сказал, что тебе понадобится моё доверие. Поэтому пока затрудняюсь ответить. Джисон потёр ладонями ушибленные колени. Он уже сейчас мог представить, как совсем скоро по ним расползутся огромные тёмные синяки и через несколько часов он едва ли сможет нормально встать. — Чтобы я смог помочь, твои мысли не должны уходить в сторону моих намерений. Джисон несколько раз растерянно моргнул, и Хёнджин, заметив это, спокойно пояснил: — То есть ты должен будешь довериться мне. Я открою твоё сознание, и ты погрузишься туда. Чтобы это получилось, ты не должен думать ни о чём, кроме своих страхов. Ты встретишься с ними там, внутри. Они не смогут причинить тебе вред, но помогут понять, чего именно ты боишься. А дальше я запру их. Это не значит, что ты полностью от них избавишься, но они перестанут так сильно мешать тебе раскрывать силу. Правда, ненадолго. Со временем всё вернётся, но я надеюсь, что к тому моменту ты уже достаточно окрепнешь, чтобы ничего лишнего больше не могло удерживать тебя на месте. — То есть это какой-то особый ангельский сеанс психотерапии? — Джисон вопросительно изогнул бровь. — Если совсем грубо обобщать, то да. — И я должен не думать о том, что ты вдруг решишь оторвать мне голову в процессе? — Да. — Хёнджин коротко кивнул, внимательно наблюдая за выражением лица Джисона. — Насколько ты уверен, что это действительно поможет мне быстрее научиться управлять своей силой? — Почти на сто процентов. Внутри собственного сознания ты окажешься без физического тела и сможешь полностью ощутить силу, которой обладаешь. Как мне кажется, уже одно это станет для тебя серьёзным толчком. Джисон нахмурился, ещё раз мысленно перебирая слова Хёнджина. Всё звучало слишком заманчиво. Возможно, это действительно поможет. Возможно, именно этого ему сейчас и не хватает. Но доверять Хёнджину было страшно. Даже Дьяволу неизвестно, что творится у него в голове и в какой момент он может передумать. Однако отказаться означало добровольно остаться на месте. А этого Джисон больше не хотел. Лучше рискнуть, чем потом жалеть, что так и не решился. — Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

* * *

Джисон вошёл в небольшое помещение вслед за Хёнджином, настороженно осматриваясь по сторонам. Комната оказалась теснее, чем он ожидал. На столе горела единственная лампа, разливая по стенам тусклый жёлтый свет. В воздухе пахло сыростью, старой бумагой и пылью, словно сюда уже очень давно никто не заглядывал без особой необходимости. Когда Хёнджин закрыл за ними дверь, внутри неприятно кольнуло. Они остались вдвоём. Совсем одни. А ведь Минхо просил никогда не оставаться с ним наедине. Ангел спокойно прошёл к столу, отодвинул стул и лёгким движением руки предложил Джисону сесть. Парень на секунду задержался у двери. Развернуться и уйти он уже не собирался, но тело всё равно сопротивлялось. Сделав глубокий вдох, Джисон подошёл ближе и медленно опустился на стул. Хёнджин остановился за его спиной. Джисон не видел его лица. Только чувствовал присутствие. По позвоночнику медленно пробежал холодок, когда ладони ангела легли ему на плечи. Он невольно напрягся. Чёрт. Как бы Джисон ни пытался убедить себя, что согласился добровольно, тело помнило совсем другое. Оно прекрасно знало, насколько опасен стоящий позади человек. Но одновременно с этим в голове всплыли слова самого Хёнджина. “Я — ангел. Мы не играем грязно.” Странно. Пожалуй, именно поэтому он вообще сейчас здесь. Если бы эти слова произнёс демон, Джисон не поверил бы ни на секунду. Но Хёнджин… каким бы безумным он ни казался, действительно никогда не лгал. По крайней мере, пока. Прежде чем мысли снова успели утянуть Джисона в привычный водоворот сомнений, Хёнджин чуть сильнее сжал его плечи. — Для начала расслабься. Твоё тело тебе в ближайшее время не понадобится. Его голос звучал неожиданно спокойно. Пальцы начали медленно разминать напряжённые мышцы плеч, и Джисон удивлённо запрокинул голову, пытаясь посмотреть на ангела. — Делай, что я говорю. И не отвлекайся. Хан тихо выдохнул и снова устроился ровнее. Наверное, впервые за всё время знакомства Хёнджин говорил с ним без насмешек, без колкостей и без желания вывести из себя. Это немного успокаивало. Совсем немного. — Теперь закрой глаза и думай только о том, чего боишься. Что бы ты ни услышал и что бы ни почувствовал — продолжай думать о страхе. Пока ты будешь погружаться в своё сознание, тебе начнут попадаться старые воспоминания. Если отвлечёшься на них — окажешься совсем не там, где нам нужно. Джисон коротко кивнул. — Думать только о страхах. И не реагировать больше ни на что. — Именно. На несколько секунд в комнате повисла тишина. — Готов? Хан медленно вдохнул. Отступать уже поздно. — Да. — Тогда начнём. Джисон подумал о том дне, когда Хёнджин показал ему, насколько он на самом деле слаб. О том, как Минхо собственными руками оборвал его жизнь. Об огромном океане, в глубине которого скрывалось слишком много неизвестного. О матери. О том, что однажды он может не суметь защитить её. Он цеплялся за каждый свой страх, один за другим, позволяя им заполнить всё сознание. В какой-то момент Джисон почувствовал, как ладони Хёнджина плавно переместились с его плеч на голову. Прикосновение оказалось неожиданно тёплым, но парень лишь крепче ухватился за собственные мысли. Он обещал себе не думать о том, способен ли ангел причинить ему вред прямо сейчас. Хёнджин ясно сказал: это не в его интересах. Тело становилось непривычно тяжёлым. Кончики пальцев постепенно онемели. По коже медленно растекалось лёгкое покалывание. Возникло странное ощущение, будто из-под ног исчезла опора, а сам он начал медленно проваливаться куда-то вниз. Совсем как тогда, в купальне, когда он задержался под водой слишком долго. Голова стала ватной, а шея уже почти не держала её самостоятельно. Если бы не ладони Хёнджина, Джисон, наверное, давно бы уронил голову на грудь. И вдруг… Совсем далеко. Словно сквозь толщу воды послышался громкий смех матери. Он прозвучал так отчётливо, что сердце болезненно сжалось, но Джисон лишь сильнее сосредоточился на своих страхах. Через несколько секунд к её голосу начали примешиваться другие. Незнакомые. Забытые. Родные. Они звучали одновременно, постепенно превращаясь в сплошной неразборчивый гул. Чтобы не потеряться в нём, Джисон снова ухватился за самую страшную мысль. “Что, если мама умрёт?” И этого оказалось достаточно, чтобы всё остальное перестало иметь значение. Гул продолжал нарастать. Теперь к голосам добавились привычные бытовые звуки: свист закипающего чайника, звон ключей, плеск воды в ванной, тиканье часов, дверной звонок, скрип половиц. Каждый звук вытаскивал из памяти что-то своё. Что-то до боли знакомое. Что-то домашнее. И именно поэтому невыносимо опасное. Концентрироваться становилось всё тяжелее. А затем… Слева прозвучал голос Минхо. Так близко. Будто он стоял рядом. В то же мгновение Джисон почувствовал фантомное прикосновение к своему плечу. Тёплая рука. Совсем настоящая. И это быстро бывало из равновесия. Он отвлёкся. Перед глазами проступил школьный двор. Серое небо. Мокрый после дождя асфальт. Прохладный ветер забирался под школьный пиджак. В воздухе пахло сыростью и выхлопными газами проезжающих машин. Они снова сбежали с последнего урока математики. Минхо что-то рассказывал, изображая преподавателя французского языка с настолько нелепой серьёзностью, что Джисон невольно рассмеялся. С каждой секундой картинка становилась всё ярче. Всё реальнее. Он уже почти перестал помнить, что это всего лишь воспоминание… — Вообще, я рад, что мы есть друг у друга. — Ли Минхо, старшеклассник, тяжело вздохнул и, улыбнувшись, потрепал Джисона по голове. — Не представляю, как жил бы без твоих тупых шуток. — Эй! Мои шутки не тупые, говнюк. — Джисон вскинул голову и шутливо ударил друга кулаком в живот. Минхо рассмеялся. — Ты один так думаешь. — Но я-то знаю, что они тебе нравятся. — Иногда. — Иногда? — Ну хорошо. Иногда они даже смешные. — Вот видишь! — А в остальное время — полный отстой. — Чья бы корова мычала! — Хочешь сказать, что мои шутки не лучше? — Да от твоих шуток покойники в гробах переворачиваются. — Эй! Это был удар ниже пояса! — Зато честно! Джисон неожиданно сжал ладонями щёки Минхо, заставляя того недовольно сморщиться. — Но знаешь… — уже тише произнёс он. — Я тоже не представляю, как жил бы без тебя. Минхо перестал улыбаться. Он молчал всего несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы настроение между ними почти незаметно изменилось. — Всё равно… — наконец сказал он. — Мне бы очень не хотелось, чтобы однажды наши отношения испортились. — Джисон нахмурился, но Минхо продолжил прежде чем он успел что-то сказать: — Потому что ты правда важный человек в моей жизни. Я доверяю тебе почти так же, как себе самому. И даже если однажды перестану быть для тебя другом… всё равно встану на твою сторону. Хан удивлённо посмотрел на него. — Эй… — он легонько толкнул Минхо плечом. — Ты чего сегодня такой странный? Ли лишь пожал плечами. — Просто подумал. — О чём? — Мало ли что может случиться в будущем. Джисон фыркнул. — К чёрту это будущее. Он ткнул Минхо пальцем в висок. — Ты мой лучший друг. И останешься им. Понял? Что за дурацкие мысли у тебя вообще в голове? Минхо тихо рассмеялся. — Иногда мне кажется, что ты слишком оптимистичный. — А мне кажется, что ты слишком много думаешь. — Возможно. — Не “возможно”, а точно. Они снова засмеялись. Именно этот смех оказался последним, что Джисон услышал, прежде чем всё вокруг начало расплываться. Будто кто-то медленно стирал краски с картины. Лица. Голоса. Запах мокрого асфальта. Ветер. Школьный двор. Всё становилось дальше. Тише. Чужим. Одновременно с этим Джисон почувствовал, как кто-то сильно сжал его виски. Сквозь затихающие голоса до него донеслось собственное имя. Кто-то звал его. Настойчиво. Словно вытаскивал из глубины. Джисон резко вспомнил слова Хёнджина. “Не реагируй.” Чёрт. Он почти забыл, где находится. Почти забыл, что это всего лишь воспоминание. С усилием заставив себя отпустить прошлое, Джисон вновь ухватился за свои страхи. За мысль о матери. За страх потерять её. За ответственность, с которой он может не справиться. Всё вокруг снова начало тонуть во тьме. На этот раз он уже не сопротивлялся. Падение продолжилось. Джисон замер. В момент, он словно оказался посреди океана. Но вместо воды, там было нечто иное, что-то, что выходило прямо из его тела. Это чувство было настолько огромным, что на мгновение хотелось забыть обо всём остальном. Никакого тела. Никакой боли. Никакой усталости. Только бесконечная энергия, спокойно текущая сквозь него. Теперь он наконец понял, почему Лас снова и снова повторяла, что сила не приходит извне. Она всегда была здесь. Это он всё это время пытался дотянуться до собственной руки так, будто она принадлежала кому-то другому. Он медленно вдохнул. Вернее… ему лишь показалось, что вдохнул. Здесь не было лёгких. Не было сердца. Не было даже самого Джисона в привычном смысле. Он существовал как сознание, растворённое в собственной силе. И именно поэтому страх здесь ощущался иначе. Не как чувство. Как направление. Будто где-то впереди пространство само становилось тяжелее. Джисон сделал шаг. Или ему показалось, что сделал. Пустота никак не изменилась, но откуда-то из-за донёсся тихий плачь. Он пошёл на звук. Каждый новый шаг давался всё легче, а ощущение собственного могущества постепенно отходило на второй план. Оно перестало удивлять. Стало таким же естественным, как дыхание. Впереди медленно начала проступать человеческая фигура. Женщина. Опустившись на колени, она судорожно прижимала к груди чью-то руку. Сонджин. Джисон остановился. Мир вокруг словно собирался из тысячи крошечных кусочков. Пепел. Серая земля. Красные реки, тянущиеся до самого горизонта. И запах. Тяжёлый металлический запах крови. Он уже знал, что увидит дальше, но всё равно не был готов. У ног матери лежало его собственное тело. Безжизненное. Холодное. Словно кто-то просто бросил его здесь. Сонджин плакала так, будто вместе с сыном умерла и часть неё самой. Одной рукой она крепко сжимала его ладонь, другой закрывала рот, тщетно пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. — Мам… Голос не прозвучал. Она не слышала его. Она вообще не могла его услышать. Джисон шагнул ближе и только сейчас заметил второе тело. Минхо. Алые крылья были распластаны по земле, словно их просто вырвали из воздуха и бросили рядом. По белой коже тянулись почти чёрные разводы крови, а широко открытые глаза смотрели куда-то мимо неба. У Джисона болезненно сжалось всё внутри. Нет. Нет… Он резко оглянулся. И увидел ангелов. Они молча окружали Сонджин. Не приближались. Не разговаривали. Просто стояли. Ждали. А потом всё произошло. Мать закричала. Так громко, что этот крик, казалось, разорвал сам воздух. И в тот же миг Джисон понял — это всё сделал он. Не ангелы. Не демоны. Он. Мир вокруг не был уничтожен кем-то другим. Это была его сила. Его ошибка. Его неспособность удержать то, что находилось внутри. Он медленно опустил взгляд на собственные руки. Они были покрыты кровью почти до локтей. Чужой и не чужой. Виной. Именно в этот момент страх наконец обрёл форму. Не смерть. Не боль. Не ангелы. Даже не потеря матери. Он боялся самого себя. Боялся однажды оказаться слишком слабым для той силы, которую носил внутри. Боялся не справиться. Потерять контроль. И собственными руками уничтожить всё, что любил. Внезапно всё вокруг снова начало растворяться. Сначала исчезли ангелы. Потом поблекли кровавые реки. Следом рассыпалось пеплом тело Минхо. Последней исчезла Сонджин. Её плач ещё несколько мгновений эхом звучал в пустоте, прежде чем окончательно стихнуть. Тьма вновь сомкнулась вокруг Джисона. На этот раз она уже не казалась бесконечной. Напротив — словно мягко подхватила его и понесла обратно. Возвращение оказалось гораздо легче, чем погружение. Воспоминания проносились мимо одно за другим, но теперь не успевали зацепить. Лица, голоса, знакомые улицы, школьные коридоры, смех, запах дождя — всё мелькало настолько быстро, что сознание просто не успевало задержаться ни на чём. Джисон будто вынырнул из глубины. Лёгкие жадно втянули воздух. Он резко вдохнул и открыл глаза. Комната встретила его тусклым светом лампы и запахом старых книг. Несколько секунд он просто сидел неподвижно, пытаясь понять, где находится. Тело снова ощущалось тяжёлым. Настоящим. Пальцы дрожали. Сердце билось слишком быстро. Хёнджин медленно убрал ладони с его головы и, обойдя стул, присел на край стола. Несколько секунд он молча наблюдал за тем, как Джисон приходит в себя. — Я же сказал игнорировать всё, что услышишь или почувствуешь. — Голос ангела звучал спокойно, но заметно строже обычного. Джисон провёл ладонью по лицу. — Я пытался. — Он говорил тихо, всё ещё не до конца вернувшись в реальность. — Правда пытался. Хёнджин коротко кивнул. — Знаю. Дав себе ещё немного времени собраться, Джисон всё же поднял взгляд. — Ты видел это? — Нет. — Ответ последовал сразу. — Я не могу видеть чужое сознание. Только чувствовать, где находятся нужные воспоминания и страхи. Джисон медленно выдохнул. Почему-то именно этот ответ принёс небольшое облегчение. Он не хотел, чтобы кто-то видел Сонджин. Не хотел, чтобы кто-то видел Минхо. Не хотел, чтобы хоть кто-нибудь увидел тот мир, который только что разрушил он сам. Даже если это было лишь отражение его собственного страха. — Значит… ты не знаешь, что именно я увидел? — Нет. — Хёнджин слегка покачал головой. — И не собираюсь спрашивать. Это удивило Джисона. Настолько, что он невольно нахмурился. Хёнджин усмехнулся. — Не смотри так. Страхи — единственная вещь, которая принадлежит только человеку. Даже если мне любопытно, я не имею права туда лезть. Эта фраза неожиданно зацепила Джисона. Он вдруг вспомнил, как легко Хёнджин говорил о боли, силе, смерти, тренировках. Но сейчас… Он впервые сам провёл границу. Не потому, что не мог. Потому, что не хотел её переступать. — Теперь позволь закончить. Хёнджин слегка подался вперёд и поднял левую руку. — Что… Договорить Джисон не успел. Два пальца ангела мягко коснулись его лба. Прикосновение оказалось неожиданно прохладным. По коже сразу пробежала тонкая волна холода. Она медленно растеклась по вискам, затылку, шее. Мир на секунду потемнел. Не так, как прежде. Скорее словно кто-то ненадолго погасил свет. Головокружение длилось всего мгновение. Когда оно исчезло, Джисон неожиданно понял, что внутри стало… тише. Воспоминание никуда не делось. Он по-прежнему видел лицо матери. Помнил кровь на собственных руках. Помнил мёртвого Минхо. Но эти картины больше не вцеплялись в него когтями. Они словно отошли на несколько шагов назад. Теперь он мог смотреть на них. Не тонуть в них. — Готово, — негромко сказал Хёнджин, опуская руку. Он только собирался отойти, как дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Минхо. Запыхавшийся. С растрёпанными волосами. Непривычно бледный. — Дело плохо. Он сделал шаг внутрь, но, заметив Джисона, резко остановился. Взгляд метнулся к Хёнджину. Потом — к его руке, всё ещё не успевшей полностью опуститься. Лицо демона мгновенно изменилось. — Что вы делаете? — И тебе привет. — Хёнджин широко улыбнулся, словно вовсе не заметил напряжения, повисшего в комнате. Он спокойно убрал руку от Джисона и заправил за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты разве ещё не должен быть на Земле? — Только что оттуда. Минхо даже не посмотрел на него. Он подошёл ближе, не сводя глаз с Джисона. Бледный. Уставший. Волосы были растрёпаны так, будто демон не один раз запускал в них пальцы, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Его взгляд быстро пробежался по лицу Джисона, задержался на глазах, затем на руках, словно проверяя, всё ли в порядке. Только после этого он снова посмотрел на Хёнджина. — Так что вы здесь делали? — Разбирались с тем, что мешало мне нормально пользоваться силой. — Джисон непонимающе нахмурился. — Что случилось, Хо? Но Минхо словно вовсе не услышал вопрос. — С какой проблемой? — Со страхом. — Ответил за него Хёнджин. На лице Минхо дёрнулся желвак. — Только не говори, что ты использовал погружение в сознание. Хёнджин беззаботно пожал плечами. — Использовал. Повисла короткая тишина. — Твою мать, Хёнджин… Минхо шумно выдохнул и устало провёл ладонью по лицу. В этом жесте не было злости. Только обречённость. — Это ведь опасно. — Не настолько. — Не настолько? — Минхо резко поднял на него взгляд. — Если бы он зацепился за воспоминание, ты бы уже ничего не сделал. Джисон нахмурился. — В каком смысле? Он переводил взгляд с одного на другого, всё меньше понимая происходящее. — В прямом. — Минхо посмотрел на него. — Можно настолько глубоко уйти в собственную память, что перестанешь отличать её от настоящего. По спине Джисона медленно пробежал холодок. Перед глазами сразу всплыл школьный двор. Смех. Голос Минхо. Ещё немного и он действительно перестал бы помнить, что всё это — лишь прошлое. — Ты мне этого не сказал. Хёнджин спокойно выдержал его взгляд. — Нет. — Почему? — Потому что тогда ты думал бы не о своих страхах. А о том, как бы случайно не застрять. И ничего бы не получилось. Джисон открыл рот, собираясь возразить… …но так ничего и не сказал. Потому что понимал. Если бы Хёнджин предупредил его заранее, он действительно сосредоточился бы совсем не на том. Минхо тяжело покачал головой. — Можно было найти другой способ. — Какой? Ответа не последовало. Хёнджин продолжил уже значительно мягче, но с нажимом: — Джисон почти полностью состоит из страха. Он не может раскрыть собственную силу именно поэтому. Мы оба это прекрасно знаем. — Знаем. — Тогда объясни, сколько ещё ты собирался ждать? Минхо промолчал. — Неделю? Тишина. — Месяц? Минхо крепче сжал челюсть. — Или ещё несколько лет, пока он сам не научится справляться? — Я бы не рисковал его жизнью. — А я рискнул. И, как видишь… — Хёнджин посмотрел на Джисона. — Он справился. Джисон снова почувствовал себя между двух огней. Он прекрасно понимал Минхо. Если бы что-то пошло не так, последствия действительно могли оказаться ужасными. Но понимал и Хёнджина. Страх давно перестал быть просто эмоцией. Он стал клеткой. И сегодня впервые в этой клетке появилась трещина. Джисон медленно выдохнул. — Уже поздно спорить. — Оба одновременно посмотрели на него. — Если честно… — Он нервно потёр ладони. — Если бы ты рассказал мне обо всём заранее… — Парень перевёл взгляд на Хёнджина. — …я бы, наверное, отказался. — Он невесело усмехнулся. — Или испугался настолько, что вообще ничего не получилось бы. Минхо опустил взгляд. Ему нечего было возразить. Потому что Джисон сказал правду. И именно это раздражало сильнее всего. — Лучше скажи, что произошло. — Хан вновь разорвал молчание. Минхо сильнее поджал губы. Он смотрел на Джисона слишком долго. Так долго, что внутри у Хана медленно начало нарастать неприятное чувство. Что-то случилось. Что-то очень плохое. И это имеет отношение к нему. — Джисон… Минхо покачал головой. Будто до последнего надеялся найти другие слова. — Мне жаль. У Джисона неприятно свело желудок. — Что случилось? Ответа не последовало. Только жестокое, холодное как сталь молчание. И взгляд, которого Джисон никогда раньше у Минхо не видел. Сочувствие. Соболезнование. — Минхо. — Теперь в его голосе впервые появилась тревога. — Не молчи. Демон медленно вдохнул. Сжал челюсть. И всё-таки произнёс: — Ангелы нашли Сонджин. Мир остановился. Джисон смотрел на него несколько долгих секунд. Будто просто не понимал смысла услышанных слов. — Что?.. — Голос прозвучал почти шёпотом. — Она… — Он сглотнул. — Она жива? Минхо молчал. И этого оказалось достаточно. Джисон почувствовал, как внутри словно что-то оборвалось. Дверь за ним беззвучно закрылась и Хан проговорил одними губами: — Нет… Он покачал головой. Совсем медленно. — Нет… Это невозможно. Он ведь совсем недавно видел её. Разговаривал с ней. Она держала его за руку. Она была жива. Этого просто не могло случиться. — Мне жаль. — Минхо повторил, подтверждая реальность. Он опустился перед Джисоном на корточки и крепко сжал его ладонь. — Я не успел. Эти слова наконец разбили что-то внутри окончательно. Не успел. Значит… Он пытался. Пытался её спасти. А Джисон… Джисон сам привёл ангелов к собственному дому. Перед глазами мгновенно вспыхнула та ночь. Обрыв. Дом. Мать. Её объятия. Её улыбка. Минхо ведь предупреждал. Просил не возвращаться. Просил остаться в Аду. А он… Он решил, что справится. Что успеет. Что всё будет хорошо. Пальцы непроизвольно сжались в кулак. — За что ты извиняешься? — Он сам удивился тому, насколько безжизненно прозвучал собственный голос. Поднял глаза на Минхо. — Это ведь я виноват. — Нет. — Я. Минхо покачал головой. — Не говори так. — Почему? — Джисон усмехнулся. Очень тихо. Очень пусто. — Если перестану, всё равно ответственность на мне. Она не исчезнет. Минхо замер. Он никогда прежде не слышал у Джисона такого голоса. Без злости. Без истерики. Без слёз. Словно внутри него всё просто перестало двигаться. — Поздно искать виноватых. — Спокойный голос Хёнджина прозвучал неожиданно резко. Он говорил уже совсем не так, как обычно. — Сейчас куда важнее понять, что успели узнать ангелы. Минхо медленно поднялся. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор. Но он заставил себя. — Я видел того, кто охотится за Джисоном. — Кто? — Один из высших. Почти архангел. Имени не знаю. Светлые волосы. Исчез прежде, чем я успел его догнать. Хёнджин коротко кивнул. — Тогда нужно найти его раньше, чем он доберётся до остальных. — Я убью его. — Оба одновременно повернули головы к Джисону. Он сидел неподвижно. Только пальцы медленно сжимались в кулак. — Найду. И убью. Каждого. — Слова прозвучали почти без эмоций, но звучали громче любого крика. — Я залью землю их кровью. А потом доберусь до того, кто отдал приказ. Минхо почувствовал, как по спине пробежал холод. Он слишком хорошо знал Джисона. Тот никогда не умел ненавидеть вполовину. И сейчас впервые говорил совершенно серьёзно. Демон крепче сжал его ладонь. — Не сейчас. — Тихо сказал он. — Он нужен нам живым. Джисон никак не отреагировал. Будто даже не услышал. Минхо перевёл взгляд на Хёнджина. — Сообщишь отцу? Ангел коротко кивнул. На этот раз без привычной улыбки. Он молча вышел из комнаты, напоследок потрепав Джисона по голове. Не по-дружески. Так обычно делает даже не отец — дедушка. Дверь тихо закрылась. Наступила тишина. Очень долгая. — Она… — Джисон смотрел куда-то перед собой. — Она страдала? — Нет. Ответ последовал сразу. Минхо соврал бы, если бы это помогло. Но сейчас правда была милосерднее любой лжи. Джисон медленно кивнул. Через несколько секунд спросил снова: — Как думаешь… — Голос едва заметно дрогнул. Совсем чуть-чуть. — Где она сейчас? Минхо не ответил. Он не имел права. Если Сонджин оказалась в Раю, ангелы обязательно начнут искать способ узнать всё о рождении нефилима. Если в Аду, то её ещё можно будет защитить. Но сейчас ни один из этих ответов не принёс бы Джисону облегчения. Поэтому демон лишь крепче сжал его ладонь. И остался рядом. Без слов. Иногда молчание умеет поддерживать лучше любых обещаний.