Новый Рассвет

      Последние летние деньки выдались теплыми и уютными. Замок словно бы просыпался после спячки, ожидая учеников. «Словно вышел из комы» — думала Гермиона, гуляя по внутреннему двору и глядя на восстановленные стены и башни замка. Сегодняшнего вечера девушка ждала с нетерпением. Она, Рон, Гарри и Невилл сегодня идут к профессору Снейпу в подземелья, чтобы наконец спокойно поговорить о войне. Гермиона почти месяц потратила на то, чтобы усыпить бдительность профессора, помогая ему в лаборатории и одновременно незаметно подвела директора Макгонагалл к необходимости наконец рассказать троице правду об участии Снейпа в событиях войны, чем конечно же очень гордилась. Профессор нехотя согласился на это, при условии что ему будет дано право отклонять вопросы личного характера и затрагивающие интересы оправданных людей.       К пяти вечера у входа в лабораторию стояла золотая троица и Невилл, как наиболее пострадавшие в войне. Снейп сегодня имел долгий разговор с Маккошкой о строгой необходимости подобной беседы с участниками боевых действий, и не сомневался, в чьей лохматой голове родилась подобная идея. Хорошо ещё к психологу не записала для лечения PTSD. Как ни странно, он не испытывал злости и желания срываться на учениках, а даже некий интерес. В лаборатории уже стоял стол, кресло и четыре удобных и мягких стула, трансфигурированных из лабораторной мебели. Поставив завариваться чай с корицей он распахнул тяжелую дверь. — Ну, я вижу все уже тут. Рассаживайтесь пока поудобнее, подготовьте вопросы, и хорошо думайте, что вы спрашиваете. Я же заранее отвечу на самые глупые вопросы, чтобы никому в голову не пришло их задавать. Если в чью-то голову пришла идея спросить меня о моем боевом счёте, или сколько магглов мне пришлось убить своими руками, я отвечу сразу: ответ первый — не меньше семнадцати человек, из них шестнадцать пожирателей смерти, ответ второй — ни одного, и это чистая правда. Всякие нехорошие вещи творила в основном Беллатриса. Больше я к этой теме возвращаться не намерен. Далее. Нет, Авада Кедавра сама по себе не вызывает каких-то неприятных ощущений у применяющего, даже толчка нет. Все истории о горящих огнём руках и проваливающихся носах — байки из книжек. Об ощущениях того, к кому её применили, вам лучше расскажет Поттер. Третье. Если вас атаковали за пределами Хогвартса, вы можете защищаться как можете и чем можете. Лучше пусть Визенгамот судит чем фестралы везут. Надеюсь этим темы Авады, пыток и убийств исчерпана. Ваши вопросы? — Профессор, как получилось, что вы попали к Тому-кто-наконец-окончательно-сдох? — начала Грейнджер, ерзая на стуле. — Это все началось как кружок любителей темных искусств. Я был любопытен в юности и читал множество различных книжек, в том числе из запретной секции. Естественно мне хотелось все это попробовать, просто ради эксперимента. Потом в моей жизни случилось несколько…не самых приятных событий, которые сбили меня с пути, и вот я уже попал в сети Волдеморта. Система ниппель, войти легко, выйти живым…скажем, так, затруднительно. Пробовать подобное не советую никому. Всегда следуйте своему собственному пути и не сворачивайте зажмурившись за кем-то, пусть даже он и кажется вам великим героем, — с этими словами профессор внимательно взглянул на Гермиону. Та стойко выдержала взгляд обсидиановых глаз. — Вас устраивает мой ответ? — Да, профессор. — Профессор, мои…мои родители… Волдеморт сказал мне тогда, в битве, что они…их поступки…поспособствовали росту его власти…и привлекли вас на его сторону…это правда? — Нет, мистер Поттер, это типичная ложь Волдеморта, попытка заразить вас чувством вины. Я ответственно заявляю, что если бы ни вас, ни ваших родителей, ни меня не существовало в природе, Волдеморт все равно нашел бы себе сторонников и противников, и все происходило бы примерно также. Не терзайте себя и память о родителях, Поттер, оставьте себе светлые воспоминания, и живите наконец дальше. — Профессор Снейп, а вы когда-нибудь боялись? Ну так, чтобы вас парализовал ужас и вы не знали что делать? — уверенно, и с неким вызовом спросил Рон. Гермиона хотела шикнуть на него, но Снейп уже встал с кресла и разведя руками в стороны ответил тоном, способным заткнуть целый класс первокурсников лучше Силенцио: — Конечно же ДА, мистер Уизли, мне БЫЛО страшно и не один раз. Не боятся лишь мертвые и сумасшедшие, я же все ещё жив и вроде бы в здравом уме. Реакция же на страх у каждого человека индивидуальна. У меня например — уйти в тень и осмотреться, дабы оценить угрозу. Застыть на месте не всегда помогает, но это уж инстинкт, люди над ним не властны. Что же касается примера, то вам наверное памятен Третий курс и, будь она неладна, Визжащая Хижина. Я чуть в обморок не упал от ужаса, когда увидел как одна особа с чересчур каштановыми волосами бодро идет прямо навстречу оборотню. Я кажется в тот момент придумал и тотчас же применил невербальное заклинание телепортации, иначе я просто не могу объяснить как никого из нас тогда на части не растерзали. Я всерьез тогда думал заавадить нашего дорого преподавателя ЗОТИ. К счастью для него, подключился Сириус. Если вас, Уизли это обрадует, то мне потом ещё месяц кошмары снились. C оборотнями у меня связаны…неприятные личные воспоминания, — Снейп вернулся в кресло и рукой подозвал пять чашек и чайник. — После столь бурных воспоминаний надо согреться. Чай с корицей, говорю на всякий случай, — профессор разлил чай в чашки, и откинулся в кресло. — Вопрос, мистер Лонгботтом? — Профессор, а почему вы были к нам…э…не совсем справедливы? — Почему я придирался к вам больше чем к другим, снимал баллы за правильные ответы и вообще вел себя как гад, вы это хотели спросить? Начнем с того, что я был доверенным лицом Волдеморта в школе и поверьте, он очень внимательно отслеживал чересчур умелых юных магов, особенно магглорожденных. Как только бы он осознал что скажем, уважаемая мисс Грейнджер, весьма умна и умела, угадайте кому и что он приказал бы сделать с ней? Я бы конечно нашел приемлемый выход из сложившейся ситуации, но рисковать своим положением и выдумывать слишком сложные комбинации — не мой стиль. Именно поэтому я и создавал вам репутацию самоуверенных неумех, и вы хочу сказать сами мне в этом неплохо помогали. К счастью Волдеморт тоже не отличался вдумчивостью шахматиста, и бил на опережение топорно и прямо. Конечно, если бы мне прямо приказали ликвидировать вас, я бы потрудился, и, скажем, превратил бы вас в котят и отдал на попечение Филчу и миссис Норрис, а Волдеморту предъявил бы обгорелые останки каких-нибудь невостребованных постояльцев ближайшего морга и списал бы все на организованный мной взрыв в лаборатории, но в такой комбинации слишком много звеньев, а каждое звено в цепи увеличивает вероятность того, что кто-то за него зацепится и тогда не поздоровится тому, кто на конце этой цепи. Вообще, унижения Гриффиндора — далеко не самая высокая цена за победу в этой войне, мистер Лонгботтом. — Какой ужас, год отработок у Филча в образе котят, — давилась смехом Гермиона. — Ужас, мисс Грейнджер, в том, что после года в таком облике вам бы пришлось заново учиться ходить и есть ложкой, спросите у любого анимага о проблемах с координацией движений, — улыбнувшись в полумраке, ответил зельевар.       Далее беседа перетекла в воспоминания о забавных случаях в начале учебы, первых удавшихся заклинаниях и зельях, квиддиче и прочих маленьких радостных моментах жизни. Время пролетело незаметно, и Снейп, встав с кресла объявил вечер вопросов закрытым. — Надеюсь, вы поняли как важно не следовать слепо за кем-либо и искать свой собственный путь. И да, мистер Лонгботтом, сегодняшняя беседа не спасет вас от снятия баллов за взрыв котла, как и за подсказки мисс Грейнджер всем подряд и выкрики с места без моего на то разрешения. До встречи в классе, и доброй ночи. — Доброй ночи, профессор — хором ответили ребята и пошли к выходу. Гермиона как обычно задержалась. — Спасибо за чудесный вечер, профессор. Я его запомню навсегда. — Рад что вам понравилось, мисс. Идите за своими друзьями, а то Лонгботтом без вас по пути что-нибудь взорвет. Девушка, усмехнувшись, быстро пошла следом за друзьями, дверь за её спиной тихо закрылась.