Полюби меня..

Мин медленно пятиться назад, прикрыв рот рукой. Да как он смеет?! — Что ты делаешь?! Это же! Это же.. — вбирает полную грудь воздуха, сильнее сжимая кулаки, да, не очень уж он стал похож на милого друга. — Я столько лет воспитывал тебя! И это твоя благодарность?! — уже вне себя кричит Юнги, не жалея слов. — И все из-за чертовой пачки! Да мне плевать на ее! Мне важен.. — замолкает на пару секунд, а после ударяет себя по лбу, начиная тихо смеяться. — Какой я дурак. — уже тихо выдает тот и выходит из кабинета, обняв самого себя за талию, стараясь сильно никому не попадаться на глаза. Чонгу провожает старшего взглядом, тихо и печально вздохнув. Кто тут еще дурак.

Следующий день. Завтрак. Школьная столовая.

Чон идет с подносом в руках, отпустив взгляд в кашу. Выглядит не особо и хорошо. Но выбора нет. Да и голова забита другим. Но парнишка недолго летал в облаках. На их смену пришла реальность, в которой Гук запинается об чью-то ногу и летит ровно лицом в кашу. Как унизительно. Да ещё и об чью ногу! — Да уж, почему я не удивлен? — Тэхен вопросительно поднимает бровь, поворачиваясь лицом к Чонгуку, с моськи которого стекала каша. — Ну же, поплачь ещё, неженка. — в столовой раздался гул и смех. — Ты такой неуклюжий. Как же жаль, что деньги твоего папочки, хах, летят впустую! — открывает тетрапак с молоком, что стоял рядом и выливает на голову младшему, вновь начиная звонко смеяться. — Что еще за балаган?! — раздался звонкий голос завуча. — Ким Тэхен, что ты делаешь? — Я? Ох, это не я неуклюжий болван, что спотыкается на ровном месте. — огрызается в ответ, закатив глаза. — Молодой человек, осторожней с выражениями! — быстрым шагом подходит к Чону, что, как кажется, завис. — Иди в комнату и приведи себя в порядок! Я уже наслышан твоей неуклюжестью. — твердо заявляет Намджун и подхватывает ученика под руки, поднимая с зада. Гук на ватных ногах подниматся и сразу же убегает, слыша за спиной мимолетные смешки.

Спустя пару минут. Учительский стол.

— ..вот так он мне и ответил! — возмущение кричит Сокджин, задрав нос. — Что за наглые дети! У многих еще следы от прошлых наказаний не зажили, а они новые трюки выполняют! — закатывает глаза, помешивая кофе. — Да, ты прав. Сейчас такой гул устроили в столовой! Я всего-то опоздал на пару минут. — Джун подпирает подбородок кулаком. — Когда уже этот Чон Чонгук станет аккуратным. То голову разобьет, то весь измажется в каше и молоке, то ещё что-нибудь. — В смысле? — в разговор вступает Мин, что до последнего просто слушал коллег, изредка кивая. — Что еще за случай с кашей? — Без какого-либо понятия. Пришел в столовую, там толпа, а в середине этой толпы, хах, даже не стоит долго думать, кто же. — Вы серьезно думаете, что он сам упал? — Юн вопросительно понимает бровь, стараясь сделать предвзятый вид. — Что мне остается? — Как вы так может? В нашей школе ученики унижают других! — С чего вы это взяли? Вашего Чонгука всегда кто-то «обижает», не ломайте комедию. Если бы у нас было что-то подобное, то я бы явно об этом знал.

Тоже время. Раздевалка.

— Чонгуки, я же знаю, что твой папочка высылает тебе денег. — Тэ засовывает руки в карманы, любуясь, как его компания «играет» с новым другом. — Нет. — Чонгу трясет как ненормального, раньше в такие моменты всегда был Господин Мин, но.. — Слушай, ты действуешь нам на нервы! На твоем теле еще много живого места. Гук тихо скулит, стараясь свернуться в клубок, но боль в теле никак не давала. Но вот и новая порция боли, что начинает тянуть где-то в области живота. Молодец, Чонгуки, стал крутым! — У тебя есть пара минут, дабы согласиться на мои условия. — заявляет Ким, поглядывая на часы. Скоро урок, надо торопиться. — Зачем.. Зачем тебе мои деньги? — кряхтит младший, стараясь держать себя в руках и вновь не расплакаться. — Ты же.. хах, совсем не бедно живешь. — Это не твоего ума дело. Понял? — закатывает глаза, а после быстро бегает ими по помещению. — Хм, может тебе подпалить что-нибудь? Дай-ка сюда свои пальчики, продолжим играть. — усмехается и хватает того за запястье, доставая свободной рукой зажигалку. — Пусти меня! — уже истерически кричит тот, стараясь дергать рукой, сжимая пальцы в кулаке, но при виде огня сердце останавливается. — Я понял! Я отдам! Не надо! Но было подзно и тело охватила мучительная боль. Уж лучше бы просто били. За что эти муки? Конечно, моральная боль не сравнится с физической, но черт возьми, это невыносимо! — А-а-а! — Чонгу закричал на всю раздевалку, начиная давиться в собственных слезах. Он всегда был таким жалким? Тэхен резко разжимает ладонь, выпуская ручку младшего. Гук прижимает к себе руку, уже не издавая никаких звуков. — Я рад, что мы договорились, Чонгуки. — радостно заключает старший. — Эй, затащите его в душевую, пускай охладится. — в этот момент Чонгука хватают под руки и затаскивают в одну из душевых кабин, включая воду. — До встречи! Все уходят, оставляя парнишку вновь одного. — Ты доволен, Чонгук? Налетался в облаках? Ты сам из себя ничего не стоишь. Если бы не Господин Мин, где бы ты уже давно был? — шепчет сам себя, умывая лицо холодной водой. — Молодец, нашел хороших друзей. Может, хоть они сократят твою никчемную жизнь.

Спустя пару месяцев. Кабинет завуча.

— Чонгук, что вы добиваетесь своим поведением? — серьезно спрашивает Ким, нахмурив брови. — Ничего. — полушепотом отвечает Гук, прожигая дыру в стене взглядом. — Вы перестали нормально учиться. Частенько не посещаете занятия. Ходите как непонятно что. Шугаетесь любого звука. Ничего не хотите на это сказать? — наклоняет голову на бок. — Нет, не хочу. — отрицательно качает головой. — Жаль, конечно, что вы не хотите разговаривать со мной, уже который день. — складывает руки на столе. — Что ж! Раз так, тебе придется поговорить с твоим отцом. — кивает в сторону дверного проема, где и появляется мужчина. — Может, ему объяснишь? — Пап.. — тихо начал Чонгук, как только увидел родителя. — Пап, я.. Но мужчина не желает слушать слишком долго, потому сразу же дает сыну пощечину, смотря на того раздраженным взглядом. — Наказывайте его по всей строгости. Если словами он не понимает. — Чон старший переводит взгляд то на учителя, то на сына, что, кажется, с трудом сдерживал слезы. — Извините, у меня нет слишком много времени. — Больше не буду задерживать. Я провожу вас. Ам, да.. — Намджун поднимается из-за стола и подходит к мужчине, пока тот вновь не нанес мальчишке ударов. Все-таки он ожидал более грамотного разговора. — Я тоже был рад тебя видеть. — в свое заключение говорит Чонгу, как только слышит хлопок двери.

Через день. Урок биологии.

— Из этого следует, что профаза первого мейотического деления состоит из пяти стадий и включает: лептотену, зиготену, плахитену, диплотену и диакинез. — Сокджин медленно ходит по классу, продолжая распинаться, пока взгляд не падает на Чона, что рисовал какие-то каракули на полях. — Чон Чонгук, рисовать облака на полях интересней, чем мой урок, да? — наклоняет голову на бок и резко ударяет паренька по пальцам указкой, что всегда держит при себе. Чонгук шипит, стиснув зубки. — Н-нет. — медленно поднимается из-за стола, слушая очередные упреки. — Тогда что это такое? У тебя уже стоит два за тест. Что собираешься с этим делать? — скрестил руки на груди, топая ногой. — Не вскрывать же мне вены, из-за этого глупого теста. Джин медленно раскрывает рот, удивленно пялясь на Гука, а после моментально краснеет, схватив того за волос, вытаскивая из-за парты. Наглость! — Это была последняя капля. Больше я не буду такого терпеть! Кажется, что отдраивания полов и порка совсем не наказание для тебя! — выводит из кабинета, направляясь прямиком в кабинет завуча.

Спустя пару дней. Одиночная комната.

Одиночная комната - это то место, куда боится попасть каждый. Четыре стены и кровать. Ни посещение уроков, ни знакомых, ничего. Только одиночество и раздумия над собственным поведением. Благо, что хоть изредко заносят еду. Юн вбирает полную грудь воздуха и проходит в комнату, где уже который день сидит никчемный ученик. — Чонгук. — тихо начинает тот, медленно подходя к кровати, на которой в клубок свернулся Гук, спиной к учителю. — Как долго это будет продолжаться? Тебя мало пороли за это время? — аккуратно кладет руку на плечо тому, стараясь развернуть к себе лицом. — Хочешь, чтобы тебя выгнали? Но что от этого изменится? Кому ты будешь нужен там, за территорией школы. — А кому я нужен тут?.. — раздался дрожащий голос, от которого по телу появляются мурашки. — Мне. — твердо заявляет Юнги, присаживая на кровать. — Если бы я был вам нужен, то вы бы просто так не отвернулись от меня. К чему этот разговор? — С чего ты взял, что я отвернулся от тебя? Хоть ты и не хотел меня видеть, но я продолжал тебе помогать. Старался сдерживать других учителей, старался следить, чтобы с тобой все было хорошо. Если бы ты был мне не нужен, то я и не сидел бы сейчас тут. — серьезно заканчивает Юн, сжав кулаки. Чон одной рукой закрывает лицо, а свободной сильнее сжимает игрушку, что была подарена добрым другом очень давно. — Хватит трепать мне сердце. Что с тобой стало?! Поговори со мной, прошу тебя, Чон! — хватает паренька за ночную сорочку, из-за чего та поднимается, выдавая на обозрение все синяки и гематомы. — Господин! — Чонгу в панике старается отпустить рубашку, дабы не показывать свое тело, что было не в самом лучшем виде. — Отпустите! — Это.. Что? — ослабляет руки, начиная с непониманием пялиться на парнишку. — Почему ты мне ничего не говоришь?! Почему молчишь?! Почему? Чего ты так боишься?! — Я боюсь вас окончательно потерять! — вырывается из рук старшего, вжимаясь в угол кровати. — Ким Тэхен.. Он знает один мой секрет! Если бы я хоть кому-нибудь об этом рассказал.. он бы.. — с сожалением отпускает глаза, разглядывая свою потрепанную игрушку. — Я понимаю, как это глупо звучит с моей стороны. Сначала кричу, что мне не нужна ваша помощь, а после всеми силами надеюсь, что вы все ещё не забыли обо мне. Простите, я должен был сказать это все намного раньше. Мне так.. б-больно. Почему мне так больно? — закрывает окончательно лицо руками, стараясь лишний раз не показывать слезы, надоело. — Иди ко мне.. — раскрывает руки для объятий, куда через пару секунд и падает Чон, крепко-крепко обнимая своего взрослого друга. — Я чувствую себя таким глупцом. — на взрыв начинает плакать младший, стараясь прижаться к Юну как можно сильнее. — Неужели ничего нельзя исправить? Я уже не могу молчать.. — Гуки, пожалуйста, не надо плакать. Ты же знаешь, как мне от этого больно. Я все исправлю. Я заберу тебя.. — чуть отстраняет Чона от себя, заглядывая тому ровно в глаза, из которых не переставая текли слезы. Ну вот, опять они. — Господин Мин.. — парнишка чуть сильнее цепляется за плечи старшего, прожигая его взглядом. — Пообещайте, что никому не расскажете мой секрет. Я не могу молчать большое. Если не сейчас, то никогда. — шепчет, продолжая не сводить взгляда, уже совсем не пряча глаза. — Я обещаю.. — также тихо отвечает Юнги, чуть сокращая расстояния. — Вы мне.. хах.. нравитесь.. Очень-очень. — переводит взгляд на губы, чуть облизнув свои. — Правильно ли я все делаю? Я так запутался. Мину кажется, что сейчас его сердце вылетит из груди. Он не ослышался? Хах, наверное, это сон. Очень правдивый сон, не первый же раз такое снится. Кхм.. — Я не знаю.. Но мне хочется верить, что это правильно. — чуть наклоняет голову вперед, встречаясь с губами Гука. Можно ли сказать, что поцелуй был идеальным? Конечно! Правда, конечно, детский и в какой-то степени неловкий, но твою мать, такой нежный. Юн готов отдать свою жизнь прям тут, лишь бы это длилось вечность. Губы Чонгука такие мягкие, правда покоцаны в некоторых местах, но теперь мужчина и правда готов разорвать любого, кто прикоснется к его малышу.