Зеркало

Природа в лучах оживает,

У моря начало в реке,

Где кто-то находит, другой потеряет,

Моё же начало в тебе.

Франция Август 1997 Кисть плавно перемещается по полотну, оставляя по себе насыщенный масляный цвет. Тэхён сидит у мольберта, задумчиво вглядываясь в одну из своих будущих картин, руки и одежда заляпаны краской разных цветов. От долгосрочного сидения в одном положении на маленькой табуреточке, ноги затекли, руки слегка дрожат, а пальцы совершенно не слушаются. Тэхёну не впервой доводить себя до полного изнеможения, но в этом его предназначение, он со всей присущей ему кропотливостью выводит каждый узор, вкладывая в него частичку своей души. На белом фоне перед Тэхёном раскрываются и цветут экзотические невиданные бутоны и хаотичные мазки, полосы, круги и полусферы. Причудливые фигуры фантомно появляются у него перед глазами и тут же отражаются на полотне в своей лучшей форме и талантливейшем исполнении. Он уже вторые сутки не встаёт с одного места и почти не двигается, внимая невесомым прикосновениям своей молчаливой музы, которая помогает ему видеть всё правильно, рисовать по-особенному, будто ведёт его рукой по холсту. Крупные капли дождя с шумом разбиваются о крыши домов, стекают стуйками по оконным стёклам и ставням. Зелёные листья трепещут под их весом, а ветер отряхивает их своими тёплыми порывами. Ветер — вечный странник, вечно свободный и вечно бездомный, витающий миром и повидавший всё вокруг. Тэхён вдыхает целительный аромат летнего ливня и задерживает взгляд на пышной зелени за окном. Дождь будто смывает пыль и усталость, оставляя лишь пёструю красоту лугов и полей, красоту жизни в период её переменчивого настроения. Небольшой городок на юго-западе Франции — Фижак стал пристанищем для семьи Тэхёна, когда тому было восемь лет. Для Кима он является олицетворением исконно романского города и источником бесконечного вдохновения, так ему необходимого. Маленькая квартирка всем своим видом указывает на свою принадлежность творческому человеку и больше напоминает мастерскую. Огромные окна в деревянной оправе, все стены увешаны картинами, по углам разложены всевозможные кисти, баночки и тюбики с краской, натянутые полотна разных размеров. Бежевые шторы просвечиваются и ровным шлейфом спадают на пол. Небольшая кровать, которая никогда не застилается, завалена небольшими подушками. И хрустальная ваза — в ней всегда стоит какой-то цветок или небольшой букетик. Белая роза опустила свои шелковистые лепестки и уповает в своём ярком и плотном аромате. Знакомые и друзья называют Ким Тэхёна вторым Ван Гогом. Ещё не находилось человека, не оценившего его работы, но он всё так же смущается, боясь даже сравнить себя с великим живописцем. Он знает все картины любимого художника наизусть, начиная от времени и места написания, заканчивая материалом, цветовой гаммой, размером и мельчайшими деталями. Тэхёну не привыкать к бессоннице, переменам настроения, переборчивости и вечной тяге к прекрасному, он — творец и мир воспринимает не с привычной обычному человеку заурядностью. Ким растирает глаза, в маленьких полопанных капилярах и устало зевает. Всё тело ноет неимоверно и встать оказывается труднее, чем казалось. Перед глазами на секунду всё темнеет и вертится, кровать кажется бесконечно далёкой и Тэхён падает в бархатное кресло у журнального стола, расслабляя мышцы. — Что ты с собой делаешь, Ким Тэхён? — Он растирает затекшие запястья и хрустит пальцами. В стоящем в метре от него зеркале с человеческий рост, он видит совершенно не привлекательного молодого человека, совершенно не то, что он привык видеть. Щеки впалые, взгляд тусклый, пряди торчат по сторонам, под глазами синяки, на лице точки от краски. Тэхён вытирает руки о фартук и скидывает его на пол, снимает с головы берет, который придерживал в куче его непослушные кудрявые волосы. Они колосятся прекрасным каштановым цветом и лежат волнами, слегка спадая на глаза. Глаза у Кима карие, с оттенком золота, на солнце переливаются и сверкают, в темноте взгляд тёмный и грузный. Под глазами разводы синяков — следы постоянного недосыпа и недоедания. Тонкие пальцы прикасаются к массивной раме старинного антикварного зеркала и оглаживают подушечками её деревянную поверхность, проводят по отражению уставшего лица. Поразительная и непостижимая двойственность мира раскрывается за чертогами человеческого разума. Материальное несёт в себе неосязаемое, призрачное. Тэхёну либо чудится, либо отражение его меняется, расплывается, под пальцами тепло, он смотрит на себя как на совершенно другого человека. Волосы становятся чёрными как смоль, глаза больше и лицо округлее. Тэхён отдёргивает руку от зеркала, но отражение бездвижно, будто застыло, только губами двигает. Пространство будто сжимается и с гулом давит на Тэхёна, он ведёт рукой по зеркальной поверхности, она как мембрана прогрузает под прикосновениями и разрывается на лоскутки и мелкие блестящие кусочки. Ким с ужасом осознаёт, что соприкасается с чужой рукой, протянутой к нему с обратной стороны зеркала, но не противится и слушает внутренний голос. Он побуждает его подняться, болезненно погружаясь в неизведанное двумя руками уже по локоть, а потом и вовсе преодолевая раму, оказываясь по ту сторону. Далеко за пределами своего города и времени. *** — Ты бля кто такой? — На Тэхёна таращатся большие угольные глаза высокого парня, стоящего напротив. Сам же Ким прижался спиной к стене позади него, помутнение мыслей разом отхлынуло. Тэхён стоит посреди чужой комнаты, стены увешаны разноцветными постерами, вещи разбросаны, а за окном вообще светит солнце. — Это ты мне скажи, кто ты? — Тэхён смотрит опасливо, он до сих пор в полнейшем недоумении от того, что случилось. — Как ты меня сюда затащил. Чонгук снимает с ноги тапок и поудобнее устраивает его в руке как какой-то кинджал или нож. — Это ты пропихнул руку в моё зеркало, так что не подходи, — Поза у него угрожающая, но из-за тапка совершенно нелепая от чего вызывает непроизвольный смех. Ким ищет взглядом зеркало и натыкается на знакомую ему раму. — Ты конечно извини, но это моё зеркало. — Извинения приняты, но оно все-таки моё и квартира эта тоже моя. Тэхён на пару секунд зависает окончательно и начинает истерически посмеиваться, от чего веко на глазу подёргивается. — В зеркало, — Ким сползает спиной по стене и пугающе хохочет. — Представляешь, я просунул в зеркало руку. Я наверняка свихнулся. — Он обхватывает голову руками и опускает на подогнутые колени. — Я не хочу в психушку. Чонгук неуверенно подходит к нему и присаживается рядом: — Тогда я тоже свихнулся, ведь ты только что вошёл ко мне через чёртово зеркало, — Он опускает руку ему на плечо. — Мы что-то придумаем. Меня Чонгук зовут, ты ведь не случайно здесь оказался. — Ким Тэхён. — Он задумчиво поднимает взгляд и смотрит в окно. — Где мы сейчас? — В Сеуле. — Я был во Франции, — Тэхён поднимается и подходит к зеркалу хмыкая. — Значит портал? И за сколько можно добраться до Франции? Чонгук присматривается к одежде Тэхёна и вслушивается в его речь и произношение. — А какой сейчас год? — Чон спрашивает слегка прищуриваясь. — В смысле? — Какой сейчас год, Тэхён? — Тысяча девятсот девяносто седьмой, одиннадцатое августа, а что? — Ким трёт затылок ладонью и смотрит на часы у себя на запястье. — Четверть пятого вечера. — Да, одиннадцатое августа и четверть пятого, всё правильно. Две тысячи восемнадцатый год, — Чонгук указывает на календарь висящий у стола. — Временной портал. *** Тэхён смотрит в окно на огромный мегаполис, утеряв дар речи. Его перенесло на двадцать один год вперёд, где люди спокойно пользуются интернетом, у каждого свой личный мобильный телефон и машина, повсюду натыкано электроприборами, чтобы упрощать людям жизнь, всё тотально изменилось — новое тысячелетие. — Может не всё так и плохо, посмотри на это с другой стороны, — Чонгук обыскивает дакнет уже почти пол часа, пытаясь найти хоть что-то о подобном «перемещении», свидетелемями и непосредственными учасниками которого стали они с Тэхёном. Ким облапал зеркало вдоль и в поперёк, но никаких особых свойств не заметил, обычное стекло, обратно войти нельзя. Чон знатно повеселился, когда Тэхён схватил его ноутбук, и переворачивая вертикально, открывал-закрывал, как бумажную книгу, спрашивая «что за дебилизм, где страницы?» Сейчас он хмуро смотрит в окно и заламывает себе пальцы на руке, держа заботливо свежезаваренный Чонгуком кофе. — Вся моя жизнь осталась там, как ты вообще представляешь, чтобы я остался здесь и главное сейчас? — Просто, что в этом такого? — Чон заглядывает Тэхёну в глаза, уж очень ему нравится их золотистая глубина. — Или у тебя там что-то или кто-то важный? —Моя маленькая квартирка с видом на поле, работа, друзья, там всё… Мои картины… — Ты художник? — Чонгук приподнимает бровь и заинтересованно следит за Кимом, но усердно это скрывает. — Много картин написал и продал? — Написал много, но ни одну не продал, они имеют слишком большую ценность для меня, — Тэхён оглядывает сидящего в компьютерном кресле парня, отмечая, что штаны с кучей карманов и цепями, как у привязанной собаки совершенно безвкусны, а всё чёрное делает из красивого молодого человека, на пике своей юности мрачного каторжника. — В двадцать первом веке жить проще, согласись, — Чонгук выбивает на клавиатуре «Ким Тэхён» и просматривает вкладки. — Кстати, о тебе нет ни слова, будто ты не существовал даже. — Идиот, понятное дело, что пока я здесь, то в прошлом меня нет, — Ким устало трёт глаза и садится на пол в позе по-турецки, он злится и не может сдержать своё раздражение, выливая его на безобидного парня. — Давай, ещё повыпендривайся и тебя и в настоящем не станет, — Чонгук хмыкает и разворачивается к монитору, продолжая поиски. Тэхён действительно очень умён, красив, а ещё очень профессионально может вывести из себя. — Ты из года, когда я родился — девяносто седьмого. — Мне будет сорок пять, пока тебе будет двадцать один, уже старик, — Тэхён посмеивается, разглядывая смарфон Чонгука и стуча по нему костяшками, будто проверяет на спелость арбуз. Он не смог бы привыкнуть к такой жизни и не променял бы её ни на что. — Думаю ты и в сорок пять был бы горяч, — Чонгук посмеивается в ладонь, прижимая её ко рту. — Считаешь, что я горяч? — Ким слегка скалится и исподлобья стреляет глазками по Чону. Он отрицать не будет, младший очень красив и будь Тэхён обычным парнем двадцать первого века, то обязательно влюбился бы в него, почему бы и нет. — Чертовски горяч, — Чон закрывает ноутбук и разворачивается к тому корпусом. Тэхён трёт ладонь об штанину своих брюк и вглядывается в неё, он резко подрывается с места, выбрасывая телефон из рук. — Боже, Чонгук, я пропадаю, — У Тэхёна глаза огромные, перепуганные, он трусится, едва стоя на ногах. Рука Тэхёна действительно становится полупрозрачной и будто растворяется в воздухе, фаланг пальцев не видно совершенно. — Блять, да что же это, — Чонгук мечется по квартирке, невольно взглянув на часы, четверть шестого. У Тэхёна был один час. — Что делать? Зеркало, Тэхён, зеркало, — Он толкает к зеркалу застывшего парня, который побелел от ужаса и пялится на свою исчезающую руку. — Попробуй, тебе вернуться нужно. Тэхён прикасается к отражающей поверхности и она действительно поддаётся ему, рука утопает в зеркальной глади. Он улыбается блаженно и выдыхает. — Один час, Тэхён. — Что? — В моем времени у тебя один час, — Чонгук ложит свою ладонь ему на щеку. — Если захочешь, если сможешь, то вернись ещё хоть раз, прошу. Тэхён кивает и исчезает за поверхностью самого (не)обычного зеркала. Чонгук сидит, переводя взгляд с антикварного зеркала, купленного его родителями на аукционе к месту, на котором недавно сидел его таинственный гость. Он запускает пальцы в волосы и прикрывает глаза в надежде, что Ким Тэхён появится перед ним ещё хоть на минуту. *** Ким лежит в своей квартирке на полу, его будто порубили на части, тоннами груза раздавили и в кислоту опустили. Он вывалился из «портала» и сразу же рухнул обессиленно на прохладное деревянное покрытие пола. Руки у него дрожат и его лихорадит. flashback Стройная женщина среднего возраста задвигает шторы в небольшой детской комнатке и гасит верхний свет. Светлорусые волосы спадают на плечи и напоминают золотящиеся колоски в поле. Шоколадные глаза с лаской и заботой смотрят на мальчишку лет восьми, который устроился на постели. Волосы торчат как гнездо, шустрые глазки следят за каждым движением своей матери и слегка прищуриваются. Он нетерпеливо подскакивает на кровати. — Тэтэ, хватит пыль выбивать, — Голос у женщины мягкий, добрый. — Сказку, мама, сказку! — Малыш Тэхён надувает губки и театрально складывает ручки на груди. Миссис Ким гладит мальчика по голове и укрывает одеялом по самый подбородок. — Снова про зеркало? — Да, её. Мама Тэхёна усаживается на край кровати, расправляя подол пышной юбки. — Очень давно, невозможно даже вспомнить когда, по миру блуждала легенда, — Тэхён прикрывает глаза под успокаивающий голос матери и воссоздает в воображении образы. — Прекрасная и жутковатая, мистическая и волшебная, реальная или нет — никто не знает наверняка. Её пересказывали из уст в уста, разнося по миру, множество раз что-то добавляли и что-то выбрасывали, но смысл остался нетронут. Раз в сто лет зеркала соединяют двух людей, позволяя им взглянуть друг на друга на пару секунд. Ведь именно раз в сто лет рождаются те, кому суждено быть вместе и их души соединены тончайшими нитями. Они абсолютно подходят друг другу, но искать своего соулмейта или нет — выбор только за ними. Некоторые искали и ждали годами, некоторые отрекались и забывали, но истинное счастье можно найти в этом человеке и оно не сравнится ни с чем другим. Тэхён легонько посапывает засыпая и трепеща чёрными рестницами. — А ты веришь в эту легенду? — Жизнь можно прожить лишь двумя способами. Первый — будто вокруг тебя одни лишь чудеса. Второй — будто их не существует. Тебе выбирать во что верить, ТэТэ. Я уверенна, что ты не допустишь ошибку, — Она целует сына в лоб, погладив по щеке рукой. — Спокойной ночи. end of flashback Тэхён как безумец улыбается нависающему потолку, окружающим его стенам и картинам, улыбается сам себе. Необъяснимо, но факт — душа тянет Тэхёна к этому зеркалу и тому, кто скрывается за ним снова, ноет, побаливает и излучает тусклый свет едва загоревшейся в ней тоски. А пока он с трудом поднимается, ищет свои лучшие кисти и краски, заменяет изрисованный холст на новый. На полотне начинают вырисовываться очертания больших чёрных глаз, безоружно милая улыбка и смоляные волосы. «Я обязательно сделаю правильный выбор» *** Чонгук обнимает Тэхёна за плечи, прижимаясь своей щекой к его щеке. Ким приходит к нему каждый день уже почти три недели подряд. Они долго болтают, смотрят друг на друга, трепетно целуются, обнимаются и мечтают. Очень сложно Тэхён принимал чувства Чонгука, сначала отрицал, затем злился и противился ему раз за разом. Потом он начал грустить, так фантомно, незаметно, но Чон всё видел в чужих глазах. Чувства старшего не остались для него незамеченными, осталось лишь побороть барьеры и внутренние страхи. Чонгук не может перейти к Тэхёну, только Тэхён может проходить сквозь зеркало. И что, если в один день оно просто перестанет работать? Эти мысли лучше гнать прочь, так Тэ и делает. Однажды Тэхён сказал Чону, бережно переплетая их пальцы и шмыгая носом: — Лучше я буду несчастлив на едине с собой, чем буду причинять тебе вред своим присутствием в твоей жизни. И Чонгуку стало грустно, трепетно и невероятно безнадёжно от такого Кима, который себя заживо готов похоронить, лишь бы Чонгуку не навредить. А Чон и сам знает, что на всё ради Кима готов, они нитями душ своих сплелись навечно. Глупцы те, кто говорят, что любовь приносит боль и несчастье, значит это не любовь. Когда люди похожи в своих странностях, они обретают гармонию. Так и Тэхён с Чонгуком сидят перед выключеным телевизором, в полной темноте, молчаливо держась за руки. — Я ждал тебя, — Чон крепче сжимает чужую ладонь и улыбается, стараясь скрыть искрящееся по сторонам счастье, дабы Тэ не подумал, что он ребёнок или подросток с неустойчивым гормональным фоном и психикой. Для Тэхёна это не остаётся незамеченным — Чонгуку нравится быть в ожидании, трепетать, когда Тэ бесшумно прокрадывается к нему среди ночи, когда со спины подходит и обнимает неожиданно. И конечно же видит разочарование и тоску, когда час Тэхёна проходит и он снова начинает «исчезать». — Если ожидание приносит удовольствие, то это любовь? — Тэ вскидывает бровь, смотря Чону в глаза. — Для меня всё, что с тобой связано, пусть даже косвенно или призрачно — любовь, — Чонгук краснеет, взгляд опускает, они слова долго-долго молчат. — Это так модно? — Тэ проводит пальцами по сине-зелёным кончикам чёрных волос. — Я так самовыражаюсь, — Чонгук приподнимает его за подбородок и смотрит в глаза, смакуя момент, а затем и сладкие губы Тэхёна. — У меня день рождения завтра. Я хочу провести его с тобой, в одиннадцать утра, я как раз в это время родился. — Если я сейчас полечу в Корею, то застану тебя новорождённым, — Тэхён хмыкает. — Я бы потискал тебя, когда ты был малышом. — Ты можешь потискать сейчас, — Чонгук хихикает пересаживаясь Тэхёну на бёдра, слегка ёрзая. — Ну как скажешь, — Тэ залазит руками под ткань домашних шортов и боксером, сжимая и массируя упругие ягодицы. Чонгук толкается языком в мокрый рот Тэхёна и вылизывает его острые зубки и посасывает ему язык. От такого поцелуя им двоим сносит голову, по венам течёт раскалённая лава, тела рассыпаются на микро частицы. Они целуют друг друга и мир для них замирает. А Тэхён рычит утробно Чонгуку на ухо, когда тот стягивает с него одежду и продолжает своим обнажённым телом тереться о тело Тэхёна, он заводится и не на шутку. Влажные губы призывно приоткрываются в стоне, когда Чонгук обхватывает стоящий член старшего и начинает двигать рукой по столу, то медленнее, то быстрее. Чёрные глаза стали ещё в разы темнее, их застелила пелена дикого желания и кайфа, когда Тэхён губами обхватил чувствительную бусинку соска, едва покусывая. Стоны тягучим мёдом растекаются по гостинной и дразнят слух уже до предела разгоряченных парней. — Т-тэ… — Чонгук трётся членом о ладонь Кима во всю выстанывая его имя. Внизу живота затянулся тугой узел возбуждения и томно тянет и ноет в вожделении разрядки и члена Тэхёна внутри Чона. — Скажи это, — Тэхён ставит Гука на колени задницей к себе и смачно шлёпает по мягкой ягодице и вставляет сразу два пальца. Тэ помнит, как безжалостно его отымел младший, что он несколько дней подряд ходить нормально не мог. — Ну же, Гук-и, — Тэхён попадает по чувствительному комку мышц, ловя стон и вздрагивание Чонгука всем телом. Чон выгибает спину навстречу удовольствию, проникающему в него по самые яйца и несдержанно вскрикивает. — Я хочу тебя, Тэхён, — Чонгук тянется ладошкой к члену сочащемуся полупрозрачной смазкой, от накатывающего волнами желания его вот-вот размажет по собственной постели, что даже Тэхён его в кучу не соскребёт. Но Ким перехватывает его руку за запястье и заводит за спину. Сегодня только Тэхён, никаких дрочек. И Чонгуку правда чересчур вместе с Тэхёном. И он любит его всем сердцем, так, что своё же сердце отдать ему готов. Такая любовь становится легендарной, случается раз в сто лет и Чонгук от неё тает, млеет и плавится, а вместе с этим горит и взрывается раз за разом. Когда Тэхён доводит его до разрядки, перед глазами загораются звёздочки и создаются новые вселенные — Тэхён может. Для них нет ничего невероятнее, чем просто лежать рядом в полудрёме. Потные, влажные, влюблённые и бесконечно счастливые. Пока жестокая реальность не отбирает Тэхёна у Чонгука и не разлучает их до следующего дня. *** В квартирке-мастерской Тэхёна спокойно. Яркие лучи солнца пронизывают воздух помещения — в нём кружатся маленькие пылинки, разлетающиеся кто куда. На свету картины выглядят ещё прекраснее и волшебнее, воистину, как из сказки. Атмосфера приятная, в вазе благоухает тигровая лилия, разделяя свой тонкий аромат со всей комнатой. Первый день осени радует своей благодатной и солнечной погодой. Тэхён снова не спал, но теперь этому причина не фантастическая муза, а конкретный человек — Чон Чонгук. Сегодня у Чона день рождения, ему будет двадцать два. Тэхён приготовил ему подарок, в лучших традициях талантливых людей — своё произведение искусства. Ким по крупице собирал в голове каждый аспект внешности Чона: каждый изгиб, уголок, родинку и морщинку. На мольберте водружена невиданная доселе прекрасная картина. Чонгук на ней вышел невероятно, но Тэхён хмыкает, думая об этом, в жизни с этим парнем ничего не сравнится. Картину он назвал «Чёрный принц». Такой же величественный, серьёзный и аристократичный — точно Чонгук. Полотно художника Ким Тэхёна в тонкой золотистой раме утопает в нескольких слоях упаковочной бумаги и разноцветных лент. Ким подходит к зеркалу, где над рабочим столом висит календарь, он срывает цифру тридцать один, вместо неё красуется гордая единица. На часах десять пятьдесят девять, пунктуальности Тэхёну не занимать, картина погружается в переливающееся и пузырящееся зеркальное отражение и опускается на землю по ту сторону. Ким ещё секунду медлит, осматривая свою квартирку, прежде чем уйти. Одиннадцать ровно, где-то в Сеуле только что родился Чон Чонгук. Тэхён замертво падает перед зеркалом. *** Чонгук уже целую неделю ждёт, когда Тэхён к нему придёт. Он в ту же минуту, как в его комнате появилась упаковка разорвал её, вытягивая невероятную вещь. В золотистой оправе портрет Чонгука, в уголке название — «Чёрный принц». У Чонгука сердце затрепетало, как пташка в клетке, он ждал Тэхёна день, два, пять, но он уже не пришёл. Чонгук раскрывает одну из очередных вкладок в даркнете. «Ким Тэхён» Глаза Чонгука расширяются и становятся стеклянными, он всем телом напрягается, вздутые вены покрыли шею и лицо, в глазу кровавым потёком лопается капиляр. Компьютерная мышь в руке трескается и Чонгук завывает в голос. Он горло рвёт в крике и слезах, подрывается с места, всё сносит на своём пути — ничего не щадит. Ему на глаза попадается зеркало и оно с грохотом летит на пол, разлетаясь на сотни осколков. Чонгук сворачивается калачиком, обхватывая руками картину. «Ким Тэхён — французский художник южно корейского происождения. Лучшие картины: Чёрный принц, Пионы. (Тридцатое декабря 1973 — Первое сентября 1997. Причина смерти — остановка сердца)» Ничто не берётся из ниоткуда, и в никуда не пропадает. Реки впадают в моря, и порой они же из морей и берут своё начало. Кто-то что-то теряет, а кто-то это находит. У кого-то убывает, а кто-то получает. Жизнь всегда заканчивается смертью для одного и начинается рождением другого. Тэхён собственной жизнью за жизнь Чонгука заплатил. Но их нить не разорвалась, Тэхён стоит у Чона за спиной с его первого вздоха, он — его ангел хранитель. А понять суть потери и приобретения можно лишь со временем. Чонгук разрывается в истерике, сдирает руки о холодные стены, расцарапывает спину. Чужие воздушные крылья его укрывают и невидимо исцеляют душу.