Запишем все на пленку

Ричи места себе не находил: то заглядывал на кухню, то поднимался обратно к себе в комнату, то выходил на крыльцо. Словом, в ожидании Эдди он просто не способен был усидеть на месте хоть минуту. Тот позвонил около двадцати минут назад, бросил короткое: «Дело есть, скоро приду» и тут же отключился. А Ричи только и оставалось, что гадать какое дело могло вдруг появиться у Эдди. Не сказать, чтобы Каспбрак совсем уж никогда не заходил в гости к Ричи по собственному желанию – заглядывал иногда, конечно, в приставку поиграть или посмотреть фильмы, взятые на прокат, которые никогда бы не дала смотреть его мамаша. Но обычно эти встречи были обговорены заранее, и Тозиер всегда был к ним готов, а сейчас он даже не знал, то ли это будет обычная дружеская встреча, то ли серьезный разговор по душам. Содовую ему из холодильника вынимать, в конце-то концов, или ставить чайник? Да и другие поводы понервничать тоже были: вдруг Эдди как-то узнал, что он нравится Ричи, например. И теперь спешил к нему, чтобы разорвать в пух и прах всю их дружбу. По крайней мере, все попытки Тозиера представить то, как бы парень мог отреагировать на его признания в чувствах, заканчивались представлением сцены кровавой бойни. Не обязательно буквальной, конечно, но метафорической кровавой бойни, заканчивающейся его окончательно разбитым сердцем, Ричи боялся даже больше. Наконец, Эдди решительный и задумчивый появился в поле видимости Тозиера – тот как раз стоял у окна в гостиной и думал о том, в чем он успел согрешить и какое дело могло тем самым вдруг появиться к нему у Эдди. И то, каким Каспбрак выглядел серьезным и сосредоточенным, участь Ричи вовсе не облегчало. – Привет, – Тозиер открыл другу дверь, но ответа не удостоился. Эдди сразу же направился через холл к лестнице, ведущей в комнату Ричи на втором этаже. Хозяин дома старался делать вид, что его подобное поведение ничуть не напрягает. – Захватить содовой? – поинтересовался он небрежно у спины Эдди. Тот дернул плечом: – Скорее идем, пока твои родители не пришли. И это было совсем уж загадочно и пугающе. Когда Ричи поднялся в свою комнату, Эдди, сбросив кеды, уже лежал поперек его кровати. Выглядел он как человек, которого все достало и он просто хочет отдохнуть от всего того дерьма, которым пичкает его мир, в компании лучшего друга. Окей, Тозиер готов был действовать по его сценарию. С разбегу упал рядом (его ноги, в отличие от ног Эдди, когда он лежал поперек, если согнуть их в коленях, могли почти коснуться пола) и также, как Каспбрак уставился на потолок своей комнаты. – В общем, – Эдди кашлянул. Он не повернулся и не попытался встретиться с Ричи взглядом, начиная рассказывать потолку. – Сегодня в школе Марш меня прямо-таки достала с вопросом «с кем я пойду на выпускной бал?». «Это последний год, Эдди», «Это серьезно, Эдди». «Ты же не хочешь появиться на балу один, Эдди». И все в том же духе. Ну, ты ее знаешь. Если быть честным, та Беверли, которую Ричи знал, никогда не стала бы доставать кого-то подобными глупостями, но Тозиер согласно хмыкнул, мотивируя друга продолжить. – И это все с одним единственным подтекстом: «Тебе уже семнадцать, Эдди, а у тебя все еще никого нет», – Каспбрак сдавленно застонал. – Достало! Но суть не в этом. Просто хочу, чтобы ты понял, как она мне надоела. Каждую перемену зудела и зудела, а потом мол «Давай я попрошу кого-нибудь из знакомых девчонок, чтобы она сходила с тобой». Нет, ну ты представляешь! – Эдди эмоционально вскинул руки, шумно роняя их обратно на кровать. Но в сторону Ричи даже взгляда не бросил. – Как будто мне нужен кто-то, кто пойдет со мной на бал в качестве благотворительного жеста! И я разозлился. Сказал, что вообще не пойду, потому что, – тут парень вдруг немного замялся. Засопел недовольно, но потом все же сдавленно выдохнул. – Потому что ты не хочешь. – Подожди-ка! – Тозиер вскинулся, перекатываясь на бок и устраивая голову на согнутой в локте руке. Тут уж Эдди просто обязан был остановиться и все объяснить! – А причем тут я? Я вообще-то хочу идти на выпускной! Да и как вообще от меня зависит то, что не идешь ты? Каспбрак мученически застонал, типа «и почему вам, дебилам, все приходится разжевывать?», а потом неохотно пояснил: – Ну, вот и Бев то же самое спросила: «А причем тут Ричи?». А я ведь просто сказал первое, что в голову пришло. Ты же знаешь, врать я не умею. Ну, а дальше мне не пришло в голову ничего лучше, чем сказать, что мы с тобой встречаемся, – последние слова Эдди выдал судорожной скороговоркой, но Тозиер все равно их прекрасно понял. И только через пару мгновений осознал, что он все еще никак не отреагировал на то, что услышал. Ему засмеяться бы: «ну и ляпнул же ты!», только вот где-то в груди легонько кольнуло от осознания того, что Эдди не просто допустил мысль, что они могут встречаться, но и высказал это кому-то вслух. Но все же отреагировать было нужно. – Ха! – получилось сдавленно и ненатурально. – Так она тебе и поверила! – Конечно, не поверила! – Эдди закатил глаза. – Такая мол: «Ой, да брось заливать! Если бы вы встречались, уже весь Дерри бы об этом знал, потому что Тозиер бы о таком не стал молчать!». И стала что-то снова говорить про своих знакомых девчонок и выпускной. Нет, она меня вообще не восприняла всерьез! – нахмурился парень. – И я сказал, что ты просто не хочешь это афишировать, боишься говорить, что ты гей и все такое. Тут Каспбрак попал в точку – об этом Ричи уж точно очень боялся сказать, даже Эдди не мог знать наверняка. С другой стороны, если бы они встречались, это бы Тозиер утаивать никак не смог – тут права была Бев. Если Эдди ему хоть намек даст на то, что они могут быть вместе, Ричи в тот же миг начнет кричать всему миру о своем счастье. – Э-э-э. И что, она купилась? – поинтересовался он механически, вновь с большим опозданием. – Нет! – Эдди наконец-то повернулся к Тозиеру лицом: щеки раскраснелись, а глаза так и метали искры. – «Не отмазывайся, Эдди, – говорит. – В жизни не поверю, что между вами что-то есть». А это было, вообще-то, обидно. О чем Ричи непременно сказал бы Беверли, будь она здесь. Не так уж Тозиер был плох, чтобы совсем не иметь шансов понравиться Эдди. Касбпрак тем временем продолжал: – «Давай, – говорит, – подойдем к Ричи тогда уж, пусть он это подтвердит». Но ты на тот момент ведь не знал, что нужно отвечать, поэтому опять пришлось напоминать о том, что ты не хочешь афишировать, и скорее всего все будешь отрицать. И она: «Да ты все выдумал, чтобы не ходить на выпускной». А я ненавижу, когда мне не верят, ты же знаешь! И говорю типа «я могу доказать, что не вру». Ричи сдавленно хихикнул: – Но ты же врал! Каспбрака всегда было легко подловить, врать он действительно не умел, но, если уж начинал, потом никак не мог остановиться. Эдди отмахнулся только: – Не важно! В общем, предлагаю я ей «давай покажу тебе фотку из фотокабинки, где мы целуемся». – О, а у тебя есть такая фотка? – не преминул подколоть его Ричи. – Мне ее сначала не покажешь? Каспбрак густо покраснел и сунул Ричи в лицо аж два средних пальца сразу. – Может, дослушаешь до конца, хуило? – Я весь – внимание, – Тозиер картинно устроился поудобнее, игнорируя пальцы, все еще маячащие перед его очками. – Короче, я же знаю, что ты не отказался бы сделать такую фотку, если бы я попросил. Но Беверли мол: «Ой, Ричи кого угодно поцелует, если дать ему двадцатку». – Да, твоя мамаша как-то раз так и сделала. Ответом ему был удар кулаком в плечо. – Да заебал ты! Так и знал, что от тебя помощи не дождешься! – Эдди начал было вставать, но Ричи примирительно потянул его за футболку обратно. Внутри отчего-то предвкушающе ныло. – Эй, ты даже не сказал, чего от меня хочешь. Шумно выдохнув через нос, Каспбрак вновь лег и вновь уставился в потолок. Помолчал немного. Было видно, как судорожно он обдумывает, а стоило ли вообще затевать все это и обращаться к Ричи с просьбой. Наконец, он проворчал: – Короче, пока я придумывал какие еще можно предоставить доказательства… – Мог бы мои трусы ей принести, – хмыкнул Тозиер. Эдди проигнорировал его комментарий, продолжая: – Она такая спрашивает: «А сексом вы с ним занимаетесь?» и я типа: «Ну, конечно, да», чтобы она не считала меня еще большим неудачником. И Ричи понял – вот оно. То, что он предвкушал. Перед ним даже не маячил, а буквально бросился ему под ноги огромный такой шанс на близость с Эдди, и упускать его он не был намерен ни на мгновение. Каспбрак покраснел вроде как еще сильнее, но, как оказалось, пока не закончил. – Говорю: «Что же, позвать тебя, когда мы будем сексом заниматься, чтобы ты посмотрела?». А она: «Иу, нет, конечно! На пленку запиши, как вы с ним трахаетесь. Тогда я, может быть, и поверю». И голос ее звучал типа «вот уж это ты точно никогда не сделаешь». Нет, ты представляешь! Она ни на секунду не верила мне! «Окей, – отвечаю, – запишу». Ну, и вот… Он замолчал. Тозиер, казалось, не вздохнул еще ни разу, с тех пор как Эдди начал говорить последние слова. Он, что же, предлагает им заняться сексом, ради какого-то спора? Да нет же, Каспбрак, конечно, способен на разные глупости, если брать его на «слабо», но уж не настолько он отчаянный, чтобы ради спора лишаться девственности. Ричи откашлялся, давая воздуху вновь доступ в легкие. – Ну, и вот – что? Пытаешься на секс меня развести? Я-то, может, и «за», но ты бы хоть заранее сказал – я бы презервативы купил там и всякое такое. Как хорошо, что все, что касалось секса, в его исполнении звучало, как шутка. Эдди ткнул его локтем: – Нет, конечно, идиот! Ты меня за кого принимаешь? Стал бы я предлагать заняться сексом подобным образом? – он ткнул его локтем еще раз, больнее, кажется, разозлившись, а потом выдохнул. – Не на камеру же записывать надо. А на диктофон в плеере. Так что просто поиздавай… Не знаю. Звуки секса. И я от тебя отстану. Я и Марш так сказал: «Ты же не думаешь, что я ради этого побегу камеру покупать – запишу на диктофон» и она мол: «Я же сказала – не собираюсь я на вас смотреть!». Но последние слова Эдди уже потонули в хохоте Тозиера – «звуки секса»! Только Каспбрак и мог так сказать. И все же это предложение было очень-очень горячим. – Чего ржешь? – Эдди насупился. – Нет, нет, ничего, – перевести дух Ричи далось с трудом. – Просто, ты же не думаешь, что Бев поверит тебе, услышав пару моих стонов? Она, как и в случае с фотографией, решит, что ты просто меня подкупил. Тут надо подойти серьезно. Типа… Может сделать вид, что я вообще не знал об этой идее с диктофоном, и ты записал все втайне от меня – все должно быть натурально, понимаешь? – Я бы никогда не стал делать ничего подобного втайне от тебя, если бы мы реально встречались, ясно? – морщинка на лбу Эдди была такой глубокой, а взгляд таким измученным, словно он уже тысячу раз пожалел о своей затее. – Это подло. Ричи сел и поднял руки в примирительном жесте. – Окей, Эдс. Я знаю, что ты хороший человек. Скажешь ей на словах тогда, что я знал. Но пары стонов все равно не хватит. Тут нужен целый спектакль. О, да, Тозиер прекрасно чувствовал момент, когда ему выпадал отличный шанс. А он никогда не упускал отличных шансов. Эдди только лишь устало вздохнул: – Делай, как считаешь нужным. У тебя побольше опыта в сексе, чем у меня. Тут он был не прав, но Ричи признаваться в этом не собирался. В голове его уже судорожно выстраивался план того, как свой шанс реализовать. Конечно, Эдди был уверен в том, что Ричи согласится ему помочь. Он был уверен в этом даже больше, чем, например, в том, что делает это исключительно ради спора с Беверли, а не для собственной выгоды. Что скрывать, послушать как Тозиер будет страстно стонать, изображая секс, ему бы очень хотелось. Будет что вспоминать, мастурбируя перед сном. В конце концов, он и без того почти всегда представлял Ричи в моменты самоудовлетворения, потому что тот ему дико нравился, так почему бы не вывести свои фантазии на новый уровень. Так что, когда они с Беверли сцепились из-за этого дурацкого бала, он вдруг понял, что не намерен упускать отличный шанс попробовать подбить Тозиера на что-то подобное. Ну, и доказать Марш свою правоту, несомненно, тоже хотелось. Не сказать, чтобы у него не было совсем уж никакого плана. Но, кажется, Ричи вдохновился их якобы сексом не меньше, чем он сам – сидел сейчас с горящими глазами и рассуждал: «Давай типа я только что вернулся из душа, а ты, пока меня не было, включил как раз запись. Правдоподобно же, да?». Эдди только и оставалось, что согласно кивать. Тозиер даже сам выпотрошил его рюкзак, достал плеер, проверил кассету и поставил его на прикроватную тумбочку. Он выглядел так, словно ему прямо таки не терпелось разыграть этот спектакль, хотя, возможно, ему не терпелось просто все поскорее закончить и выставить Эдди за дверь. Кто вообще в здравом уме с восторгом поддержит идею имитировать секс с лучшим другом? Пусть даже и на спор. – Ты чего завис? – Ричи вдруг хлопнул его по плечу так внезапно, что Каспбрак аж вздрогнул. – Готов, спрашиваю? Давай, я выйду из комнаты, ты нажимай на запись и я через несколько секунд войду, окей? – Только давай побыстрее закончим с этим. Если что-то пойдет не так, второй раз записывать всю эту чушь я не выдержу, – он бы, правда, не выдержал и сгорел от стыда. Потому и звучал так, словно это была идея Тозиера, а не его. Ричи показал ему жестом, что все будет круто, а потом предупредил. – Я выхожу. Эдди искренне надеялся, что все это не обернется фарсом, когда щелкал кнопкой «запись» на своем плеере. И чуть не минуту вынужден был ждать, пока Ричи вновь покажется на пороге с насмешливым: – А вот и я, детка. Соскучился? Боже. Кажется, Тозиер решил превратить все в цирк. Но так быстро сдаваться Эдди был не намерен. – Нет уж, – буркнул он, жестом показывая: «лучше заткнись!». Но заткнуть Ричи было не так-то просто. – Да не стесняйся, я же знаю, как ты хочешь поскорее ощутить в себе мой член. Эдди закатил глаза. Хоть кто-то так говорит во время секса в реальной жизни? Или Тозиер только и способен, что порнофильмы пародировать? Беверли не купится на такое, вот уж нет. Из-за того, что Каспбрак лицезрел потолок, оказалось, что он как-то упустил тот момент, когда Ричи начал вдруг раздеваться. «Хули ты делаешь?» – произнес он одними губами, яростно кидая на Тозиера гневные взгляды. Тот беззвучно ржал, казалось, как можно громче шурша своими джинсами, которые сейчас он стягивал со своих ног. Что-то Эдди глубоко сомневался, что его плеер способен уловить такие тихие звуки, как шорох одежды – аутентичности подобное поведение Ричи уж точно не придавало. Но тот уже стоял перед ним в одних трусах (спасибо, хоть их оставил), а потом еще и, гад такой, томно поинтересовался: – Детка, хочешь, помогу тебе раздеться? – Сам справлюсь, – огрызнулся Эдди злобно и принялся яростно стягивать с себя футболку, стараясь тоже производить как можно больше шума. Чертов Тозиер! Нельзя было доверять ему что-то решать ни на секунду! Издал бы пару стонов и вздохов – как и планировал Каспбрак изначально, и дело с концом. Может, Бев и не поверила бы, но ему бы для сексуальных фантазий на время хватило. Но нет же! Приходилось теперь светить перед ним своим голым телом. То, что Эдди самому можно было посмотреть на подтянутый торс Ричи, его ноги и крепкую задницу под тканью трусов было, конечно, плюсом. Но, черт! Зачем вообще понадобилось раздеваться? Избавившись от брюк, Эдди показал все еще смеющемуся другу средний палец и с ногами забрался на кровать – честно, сидеть тут обнаженным было не только стыдно, но и еще и довольно холодно. И особенно крупная дрожь его пробила, когда Тозиер забрался на кровать рядом с ним, а потом, глядя куда-то на его грудь, издал какой-то гортанный, очень сексуальный звук. – Каждый раз забываю насколько прекрасно твое тело, малыш. Иди скорее ко мне. Эдди чуть было не подался этому голосу навстречу, но вовремя одернул себя. Как будто мало того, что от низкого, враз чуть охрипшего голоса Ричи его член явно начал твердеть. Каспбрак моментально сдвинул ноги поплотнее, надеясь, что Ричи не замечает его недвусмысленного интереса к происходящему. Тозиер тем временем вновь низко застонал, прикрыв глаза. Это было бы просто самым сексуальным зрелищем на свете, если бы потом он все не испортил, хитро приоткрыв один глаз, и расхожим жестом из пальца одной руки и колечка из двух пальцев на другой не свел на нет все возбуждение Эдди. С другой стороны, Каспбрак был ему благодарен – не хотелось бы кончить при друге только от того, как отчаянно тот стонал. – М-м-м, – протянул Ричи тягуче-сладко. Парень явно наслаждался процессом. И, возможно, (наверняка Эдди не знал, но хотелось бы верить) сидел он, плотно сжав бедра, по той же самой причине, что и сам Каспбрак. – Как ты хочешь сделать это сегодня, детка? И почему все, что говорил Тозиер, звучало как фразы из порно? – Заткнулся бы лучше! – вообще, Эдди хотел сказать это шепотом – не для записи, но вырвалось почему-то рассерженное и в полный голос. Ричи почему-то отреагировал на это преступно широкой улыбкой. Каспбрак не успел понять в чем же прокололся, когда Тозиер сладко промурлыкал: – Имеешь ввиду, лучше бы я занял свой рот кое-чем другим? С удовольствием. «НЕТ!» – Эдди отчаянно замотал головой. Ему уж точно не хотелось ничего подобного! Точнее, конечно, хотелось, но не так – не в шутку и ради какого-то спора. К счастью, Ричи просто хмыкнул, а потом, не двигаясь ближе, но глядя Эдди прямо в глаза, шумно облизал свой средний палец. «Сам иди нахуй!» – хотелось заорать Каспбраку и прекратить поскорее весь этот бред, когда Тозиер вновь негромко, но очень правдоподобно застонал, после шумно всхлипнув. То, как он картинно запрокидывал при этом голову, обнажая шею, которую так и хотелось то ли поцеловать, то ли сжать посильнее руками, заставляло Эдди ерзать и дышать тяжелее. А потом Ричи вообще едва слышным шепотом произнес: «Чего молчишь? Я тебе тут отсасываю вообще-то». И в ответ на это стон непроизвольно сорвался у Эдди с губ. Если быть честным, Каспбрак впервые услышал себя, издающим какой-либо звук, имеющий отношение к получению удовольствия. Если ты дрочишь в доме, где в соседней комнате очень чутко спит твоя мать, которая, услышав стон, точно проснется да еще и придет к тебе, чтобы узнать, что случилось, то такая роскошь, как производить во время мастурбации какие-то звуки, тебе попросту недоступна. Оказалось, он стонет не так как Ричи – выше, протяжнее. Услышав его, Тозиер распахнул прикрытые до этого глаза и удивленно вздохнул, а потом одними губами произнес: «Еще». Эдди вновь попробовал застонать – когда ты донельзя возбужден, это было не так уж сложно. И было так здорово издавать подобные звуки, не прикрывая ладонью рот и не опасаясь, что мать застукает тебя с рукой, засунутой в штаны. Каспбрак так увлекся приятным возбуждением, которое растекалось по всему телу с этими стонами и вздохами, казалось, возбуждая его еще больше, что совсем не заметил то, с какими жадными, возбужденными глазами его слушал Ричи. И взгляды их встретились только тогда, когда Эдди ощутил горячие пальцы Тозиера на своем обнаженном колене. Взгляд Эдди тут же заметался. Стало страшно, что Ричи сейчас скажет, что все зашло слишком далеко и потребует все прекратить, но то, как он смотрел на Эдди, жадно дыша, говорило об обратном. Каспбрак опустил глаза – член Тозиера, поднявшегося из спасительного положения со сведенными вместе бедрами, стоял, приподнимая край его трусов. Как и его собственный. – Можно? – прошептал Ричи, проводя от колена Эдди вверх по его бедру и добираясь до ткани повлажневших от смазки трусов. Эдди отчаянно замотал головой, но подчиняясь второй руке Тозиера, оказавшейся на его плече и недвусмысленно намекающей на то, чтобы он опустился, все же лег, чуть разведя колени. Ему было очень страшно все испортить, как согласием, так и отказом, он вообще не имел ни малейшего представления к чему это все приведет, но, тем не менее, приподнял бедра, когда Ричи потянул его трусы вниз, обнажая член. Дыхание Тозиера перехватило. И теперь это уже не было игрой. Не отводя взгляда от лица Эдди, он пересел между его разведенных ног и, чуть нагнувшись, поцеловал колено. Каспбрак ахнул, тут же по привычке прикрывая рот ладонью, но Ричи улыбнулся ему, целуя чуть ниже, а потом выдохнул негромко, явно не для диктофона: – Эдс, пожалуйста. Я хочу слышать твой голос. И, когда Тозиер горячо провел по его члену языком, Эдди застонал так громко, как это было возможно. Хотелось верить, что Ричи делает это не только ради того, чтобы звуки на записи выглядели правдоподобнее. Мысли немного путались – вскоре Каспбрак вообще отбросил какие-либо попытки анализировать происходящее, ведь Ричи, отложив в сторону очки, старательно пытался как можно глубже пропустить его член в свой рот. И это было так горячо, такими жаркими волнами расползалось от паха по всему телу, что Эдди просто не мог перестать глухо постанывать в такт движениям Тозиера. Губы того раскраснелись, по щекам расползся лихорадочный румянец. Кудри, казалось, еще сильнее растрепались – Эдди запустил в них пальцы, стараясь чуть замедлить Ричи, не позволить ему так быстро довести себя до оргазма – у Тозиера чертовски хорошо получалось обхватывать его член губами так плотно и горячо, как это было нужно. Но тот это понял по-своему – застонал гортанно и ускорился – было видно, что он и сам возбужден до предела. – Ричи, я сейчас… – Эдди вновь неловко попытался отстраниться, но Тозиер, утробно зарычав, насадился на его член еще сильнее, и Каспбрак, хоть и старался сдерживаться, мелко задрожал и кончил ему в рот. Боже мой. Боже мой, да! Эдди зажмурился до разноцветных пятен перед глазами. Еще никогда он не чувствовал оргазма такой опустошающей силы. Ричи упал рядом с ним, вымотанный и мокрый. Каспбрак скорее почувствовал, чем услышал, как парень негромко застонал, запуская руку себе в трусы. Оказалось достаточно лишь того, чтобы Эдди обхватил пальцы Ричи, сжимающие член, поверх его собственных. Тот широко, словно не веря, что это происходит с ним, распахнул глаза, и, быстрыми, короткими движениями, довел себя до разрядки. Сперма Ричи, казалось, обжигала ладонь Каспбрака. Что, блин, они только что сделали вообще? Тозиер тяжело, с присвистом, дышал, прикрыв глаза и явно не смущаясь того, что Эдди его такого, обнаженного, открытого и расслабленного, откровенно разглядывал. Только сейчас Эдди вспомнил про плеер – через тело Ричи потянулся, чтобы выключить, и, когда он щелкнул кнопкой, Тозиер глухо поинтересовался: – Как думаешь, для Беверли будет достаточно доказательств? И от этого весь флер доверчивой близости как-то вдруг спал. – Думаю, да, – ответил Эдди ему в тон. Черт, ну не думал же он, что все это всерьез? Он запустил в рюкзак чистую руку, на ощупь отыскивая в ней влажные салфетки, вынимая парочку для себя, а остальные кидая Тозиеру на живот. Тот поморщился. – В смысле, – Ричи замялся. Он вообще без очков всегда выглядел немного потерянным и неловким, но сейчас – особенно. – Это же все ради спора, да? То есть, мне понравилось, конечно. Просто я не совсем понял… – Ну, да, – не поворачиваясь к парню лицом, Эдди пожал плечами. Был ли это подходящий момент, чтобы сказать: «Вообще-то нет, я давно этого хотел и был бы не против повторить», но это было куда смелее, чем протянуть. – Наверное. Тозиер вздохнул – тяжело и печально. – Ладно, может, не совсем ради спора, – пришлось признать Каспбраку поспешно, потому что этот вздох вдруг болезненно отозвался у него в груди. Только вот прыгать с места в карьер он тоже не был готов. Кто знает, что ответит Ричи на его признания в чувствах. – Мне надо разобраться, окей? В ответ Ричи подвинулся ближе и горячо прижал ладонь к его обнаженному бедру. – Но мы же все еще друзья? – поинтересовался он осторожно. – Да, Рич, – Эдди глухо засмеялся. – Этого у нас никто не отнимет. Прощались как-то скомкано, не зная, куда спрятать глаза и деть руки. Обнялись. Потом Ричи неловко попытался поцеловать Каспбрака, но тот, не ожидая этого, отвернулся, и губы Ричи лишь смазано скользнули по его щеке. Они оба засмеялись, и Тозиер попытался еще раз – мягко коснулся поцелуем сухих губ Эдди, но тот, растерявшись, не ответил сразу. А потом Ричи отстранился, опуская взгляд в пол. В ответ Эдди погладил его по лицу. Спрятал за ухо выбившуюся прядь волос, а после пробормотав: – Ну, увидимся завтра в школе, – вышел за дверь. И всю дорогу до дома, и пока принимал душ, и пока сидел за столом, глядя в пустую тетрадь, вместо того, чтобы делать уроки, только и мог думать, что: «Ну почему я его не поцеловал в ответ?». Эта мысль преследовала его до самого гребаного вечера – чего он так затянул? Ладно, пока они болтали в спальне, все было не совсем ясным, но, когда Ричи сам захотел поцеловать его – это ли не признак того, что Тозиер был бы только рад, признайся Эдди ему в своих чувствах. Завтра в школе он просто обязан был сказать ему о том, что произошедшее этим днем было лучшим событием в жизни Эдди и что он не просто хочет, а жаждет, чтобы они с Ричи действительно начали встречаться. Опасаясь, что Тозиер за ночь может надумать себе невесть что, Эдди дождался, пока мать уйдет в ванную, а потом набрал его номер, бросив короткое: «Все было круто. Хочу еще. Завтра в школе поговорим», и еще полчаса никак не мог отдышаться из-за того, что решился на такой отчаянный шаг. А, когда дом уже погрузился в сонную тишину, Эдди достал из рюкзака свой кассетник, надел наушники и полночи упивался голосом Ричи, его дыханием и стонами. Сначала чуть наигранными – «знаю, как ты хочешь поскорее ощутить в себе мой член», но все равно такими горячими. А потом все более и более искренними. Он дрочил и клялся, что никому и никогда больше в жизни не даст услышать то, что было записано на этой кассете. А еще, что завтра при первой же удобной возможности пригласит Ричи пойти с ним на выпускной бал. Перед началом занятий Тозиер стоял в холле, облокотившись плечом о свой шкафчик, лениво перебрасываясь фразочками о домашнем задании со Стэном, чей шкафчик был по соседству, и Беверли, которая давно уже стояла рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за Ричи слишком уж пристально. Ричи это мало волновало: он взглядом сканировал толпу, надеясь не пропустить веснушчатое лицо Каспбрака, чтобы вовремя скрыть выражение того, что он с трепетом и волнением ожидает их предстоящего разговора. Сначала он ничего не понял, что это вчера произошло между ними. В смысле, что – он понял прекрасно, но почему – все было неоднозначным. То, что он сам видел сначала как попытки заставить Эдди лишний раз покраснеть, вылилось в то, что он оказался с членом парня во рту. И это оказалось просто настолько охрененным опытом, что он теперь только и мечтал о том, чтобы вновь увидеть голое тело Эдди на своей кровати. Потому то, после вчерашнего вечернего звонка Каспбрака, когда он хрипло выдохнул это: «Хочу еще», Ричи ждал его появления и обещанного разговора с таким нетерпением и страхом. – Тозиер, прием! Земля на связи! – Бев легко толкнула его в плечо. – Ты с нами? Спрашиваю в который раз: с кем идешь на бал? Ричи ненадолго завис. Уже чуть было не сказал: «ни с кем», но потом вспомнил легенду, которую озвучил для Беверли Эдди и которую он теперь, видимо, должен был поддерживать: – Не хочу туда идти. Танцы – это стремно. – И с каких пор ты так считаешь? – Марш не отставала. – Да какая разница! Мы не идем, – это вырвалось само по себе. – Мы? Но от дальнейших расспросов, загоняющих Ричи в тупик, парня спас, внезапно вынырнувший из пестрой шумной школьной толпы, Эдди. – Привет, – улыбнулся Тозиер ему нервно. Эдди же пару секунд смотрел на него, потом перевел взгляд на Беверли. А потом вдруг порывисто обхватил его плечи, обнимая, и вполголоса проворковал: – Привет, милый. Ричи хотелось заорать. Серьезно. Победно так вскрикнуть, вскидывая руки, но он все еще был слишком предан Каспбраку, чтобы разрушать рассказанную им для Беверли легенду. – Эм, детка, я же вроде просил, чтобы на людях мы не… – начал было он неловко, но Эдди, привалившись к его телу, только рукой махнул: – Забей! – а потом перевел взгляд на Марш. – Окей, Бев, никаких доказательств ты не получишь, и вообще ты была права – мы не встречались. Но теперь встречаемся, усекла? И идем на бал вместе, так что можешь перестать предлагать и мне, и Ричи своих подружек – мы как-нибудь обойдемся и без них. Беверли фыркнула – скорее от того, как вытянулось лицо Тозиера, чем от слов Эдди. Замахала руками: – Полегче, ковбой. Я и не сомневаюсь, что вы с Ричи отлично обходитесь без девчонок, – она подмигнула, а потом оторвала от шкафчика недоумевающего от всего происходящего Стэна. – Идем-ка, пусть поговорят наедине. Тозиер еще успел услышать растерянное: «Что за нахрен вообще происходит? Они типа, правда, встречаются?», но потом его вниманием Эдди завладел целиком и полностью. – Я все решил, – заявил тот, поворачиваясь к Ричи лицом и стоя на неприлично близком от него расстоянии. – Вчера я все делал не ради спора. Спор, конечно, был. Но больше я просто хотел послушать, как ты стонешь. Казалось, Эдди, проснувшись, выпил зелье храбрости – с таким бесстрашием и спокойствием он сейчас взирал на враз ошалевшего Ричи. – Мы теперь встречаемся? – только и смог выдохнуть он осторожно. – Да. – И идем вместе на бал? – уточнил он еще осторожнее, потому что все происходящее уж очень напоминало сон. – В точку, – согласно кивнул Эдди. Казалось, за ночь он здорово пересмотрел свои взгляды на то, что между ними вчера произошло. – И я могу всему Дерри теперь рассказывать, что мы встречаемся, так что ли? – Если тебе так хочется, болван, – Каспбрак легонько ударил его по руке и улыбнулся. – Но копии вчерашней кассеты тебе не получить никогда! Разве что на золотую годовщину свадьбы! Ричи фыркнул – он и думать забыл про кассету, но теперь ему вдруг очень захотелось ее заполучить. – Эй, так не честно! – он толкнул Эдди бедром. – Мы оба принимали участие в ее записи – я даже в большей степени! Я имею столько же прав на нее, сколько и ты! – Не-е-ет, – Каспбрак резво отпрыгнул и показал ему язык. – Она – моя. А ты должен ее заслужить для начала. – И как же? – Тозиер схватил его за лямку портфеля, подтягивая к себе, а потом прижал спиной к шкафчикам – со стороны смотрелось как мальчишеская стычка, выяснение отношений, ничего необычного, однако, щеки Эдди тут же жарко вспыхнули, стоило телу Ричи почти полностью скрыть его от всех окружающих. Он жадно втянул запах парня, а потом, понизив голос, рассудил. – После школы идем к тебе – что-нибудь придумаем. А потом, скрытый спиной Тозиера ото всех поднялся на носочки и, шепнув: – Знаю, я должен тебе поцелуй, – коротко, но очень горячо коснулся его губ своими. И Ричи тут же придумал с тысячу вариантов того, что они могут сделать сегодня после школы. И вовсе не ради кассеты.