Перекрёстки

— Представляешь, сегодня ещё одна моя подруга обвенчалась с мужем, — как бы невзначай говорит Кити. Левин делает вид, что нашёл в своей суповой тарелке что-то ужасно интересное. — Два года назад поженились и вот наконец решились на венчание. Очень за них рада! — Я тоже рад, — наконец выдавливает из себя Костя, всё ещё не глядя на жену. Нельзя сказать, что он совсем равнодушен к религии. Несколько лет назад, после знакомства с Кити, он решил для себя, что Бог где-то всё-таки есть и иногда к Нему можно обращаться. Левину даже нравится концепция христианства, но ходить каждое воскресенье в церковь… Нет, увольте. — Ладно, приятного тебе аппетита. Мне помыть посуду, или ты поможешь? — Кити решительно встаёт из-за стола. — Помогу, — эхом отзывается Костя. Он кожей чувствует расстройство и лёгкое раздражение жены, но ничего не может поделать. Есть ещё одна причина, по которой он старательно не слышит все разговоры Кити об участии в таинствах и собственно венчании. В этой причине он боится признаться даже самому себе. Он боится. Боится не связать себя вечными узами с любимой девушкой, нет. В себе, в них, он уверен на бесконечность процентов. Он боится близости Бога. Боится одновременно чего-то необъяснимо абстрактного, что может сломать его, и одновременно конкретного — исповеди. Левин не хочет знать, как со всем этим живёт Кити. Если ей так хорошо и счастливо — он действительно рад. С другой стороны, разве между мужем и женой не должно быть единомыслия? Костя трясёт головой и решительно отодвигает от себя недоеденный суп. Хочет как обычно для мытья посуды надеть большие наушники и включить любимый джаз, но передумывает. Относит чашки и ложки в раковину и под мерный шум воды пытается подумать. Бог есть, но вот религия? Что его Кити, молодая красивая весёлая Кити, находит в этой пропахшей плесенью пропагандистской машине, в этом министерстве Правды? Допустим, она права: в церкви действительно есть Бог и много хороших людей. Допустим, встречи с ними и с Ним действительно приносят радость. Но почему одна только мысль о том, чтобы прийти и познакомиться поближе, его, взрослого разумного мужика, так пугает? Костя даже откладывает на пару минут губку, выключает воду и делает несколько кругов по кухне — дурацкая привычка ходить от волнения, к которой Кити долго привыкала. А в сущности, чего он боится? Оказаться в своих глазах неисправимым грешником? Но ведь, если нет Царствия Небесного, все его грехи ничего не значат, как и вся его жизнь вообще. Левин в замешательстве останавливается и возвращается к мытью посуды. Нет, жизнь после жизни есть, её не может не быть. «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное». Если бы жизни после жизни не существовало, её бы следовало придумать, — Костя неожиданно улыбается сам себе. Надо просто раскаяться, надо послушать жену и прилепиться к ней на всю эту вечность. Только каяться страшно и больно. Это ведь почти как шагнуть с обрыва, как посмотреть на Солнце в зените, как отправиться в неизвестность, из которой обычно не возвращаются, — по крайней мере, ему так кажется. Левин домывает последнюю ложку и, забыв об оставленной на столе суповой тарелке, идёт в коридор. Там, в любимой сумке, лежала оставленная Катей маленькая иконка: заламинированный Спаситель на зелёном фоне. Костя садится на кухонный табурет и смотрит до рези в глазах. Собравшись, читает сначала короткую простенькую молитву на обороте, а потом всем сердцем просит своими словами: — Господи, если Ты можешь меня услышать, дай мне сил прийти к Тебе! Помоги, позволь узнать Тебя и не потонуть! В ответ звенящая тишина. Где-то за тройным стеклопакетом беспорядочно капает редкий мартовский дождь. Левин вслушивается, а потом резко встаёт. Машинально суёт иконку в карман домашних штанов и идёт в спальню. Кити сидит на кровати, поджав под себя ноги, и читает электронную книгу. Когда он заходит, шаркая тапочками, поднимает голову и смотрит то ли задумчиво, то ли вопросительно. Левин садится рядом, берёт её руку и по привычке целует. Кити молча улыбается. Костя снова ломает тишину: — Я помыл посуду. — И добавляет будто невзначай: — И я обязательно подумаю про венчание.