О людях и прочих чудовищах

хоть стучи — не стучи — в этом доме нет окон. ты свой дьявольский чин заверни в плотный кокон и храни до весны, когда выйдет наружу твой красивый двойник, подползет ночью к мужу и ему запоет о прекрасном, далеком. ты три года гниешь, взгляд сокрыт поволокой. и тебе невтерпеж разорвать чье-то горло. слышишь тихий скулеж? муженек твой не гордый, «отче наш» тарахтит, крест сжимает до боли. да, такое простить ты себе не позволишь… и скребешься, рычишь, налегаешь на двери. а двойник твой в ночи рыщет ласковым зверем, обещает хранить от беды твоих деток: на запястья им — нить, целый жмут тонких веток в горькодымный очаг — пусть уходит нечистый. они верят: их враг сейчас в двери стучится. а врага подле них и в упор не заметят. самый младший притих да фонариком светит прямо в щели в стене и под черные двери: «страшно, папочка, мне, там, на улице, звери? я их видел глаза — ярко-алые точки». «там грохочет гроза?» — хнычет жалобно дочка. муж хватает ружье, но дрожат его руки: «мы не пустим ее». этот дом такой хрупкий… чу! на крыше шаги — ты крадешься умело. хоть не видно ни зги, растекается тело по кирпичной трубе и в камин заползает. твой двойник — не робей! — уже когти вонзает муженьку под ребро и вгрызается в печень. дочка будет второй. враз погасли все свечи, липко-сладкая тьма из углов просочилась. раз — когтей острых взмах, два — сердечко забилось в твоем алчущем рту, под гнилыми зубами. враз весь воздух протух, заискрился мольбами. ты встаешь в полный рост, копошатся личинки между черных волос. сына гладишь по спинке: «ну, не плачь, мой малыш, твоя мамочка рядом. от меня не сбежишь, непослушное чадо!» кровь стекает с клыков, только крови все мало. никаких двойников у тебя не бывало. 29.08.21