my teacher: serendipity.

— Прогуляемся? — спросил Чонгук, выпуская из своей руки худощавое запястье рыжего парня, ждущего чего-то, что, либо окрылит, либо до конца поломает. Тэхен снова неуверенно кивнул, накидывая на себя теплую куртку и направляясь за слабо улыбнувшимся брюнетом. Старший смотрел на крепкую спину и широкие плечи, подавляя желание повернуть к себе парня и обнять так крепко, как это только возможно, лишь бы его в ответ обняли; лишь бы также отпускать не хотели, — Я долго думал над твоими словами, — признался Чонгук, когда они шли по скверу рядом со школой, — Признаться честно, я никогда так сильно не сомневался в себе.       Брюнет взглянул на Тэхена, который, поджав губы, шел рядом с засунутыми в карманы руками. Было видно, как он переживал, смотря на дорогу и не пытаясь убрать челку с глаз. Не издав и звука, рыжик продолжил путь, заторможено моргая, а Чонгук щелкнул суставами пальцев и сжал ладонь в кулак, поднимая голову к потемневшему небу. — Ты невероятный, Ким Тэхен, и я всегда понимал это, но лишь теперь я осознаю это в полной мере. Улыбаешься всегда так светло, а когда никто не видит темнеешь. Смеешься также громко, как и плачешь. Я видел тебя в раздевалке. Кажется, я не волновался никогда за кого-то так, как за тебя в тот вечер.       Тэхен приподнял уголок губ, ругая себя за несдержанность. Слова Чонгука бегут по ранам тупым лезвием, но рыжий до сих пор не понимает, к чему они его подводят. — Я вообще так-то никогда ни о ком не беспокоился. Учеба, работа, кот и больная мама с маленьким братом — они выжали из меня все чувства. Стараясь для них, я не задумывался ни о чем, кроме как о каком-нибудь заработке. Сейчас мамы не стало, а брата усыновила тетя… я уже взрослый, поэтому живу отдельно и закрыто ото всех. Меня никто не замечал также, как и я других. А потом появился ты, — брюнет позволил себе широко улыбнуться: он вспомнил, как сумасшедший рыжий одноклассник вешался на него и угодить старался, пока брюнет яростно пытался заточить себя в себе глубже, чтобы не дай бог не получить новых волнений и новой боли. Теперь он уже не хочет одиноко скитаться, наблюдая за счастьем других. Учуяв сладкий запах Тэхена, он характеризовал этот запах своим счастьем, своей новой жизнью, — Даже не знаю, чем тебя так привлек, но… спасибо… я почувствовал… я понял, что есть в этой жизни что-то светлое, что-то очень хорошее. Я понял, что в моей жизни появился кто-то, кто может спасти меня просто рядом находясь, и… я не хочу потерять это…       Старший нахмурился, останавливаясь по примеру брюнета. Погода снова накрылась крестом: пошел ливень, но парней, стоявших посреди улицы и сосредоточенных на своих чувствах, это не волновало. Тэхен по-прежнему смотрел под ноги, прислушиваясь, а Чонгук прикусил губу, поворачиваясь к рыжему и легонько улыбаясь. — Ты хотел задать мне какой-то вопрос. Я не забыл и все еще хочу услышать его.       Чонгук смотрел на одноклассника выжидающе, а тот покачал головой, выгоняя все мысли из нее. Ему хочется сквозь землю провалится, внутреннюю сторону щеки неприятно пощипывает из-за ранок от зубов, а на языке вертится «спаси и ты меня». — Что мне сделать, чтобы ты полюбил меня?       Тэхен поднял взгляд, находя теплые глаза Чонгука, а тот сглотнул, поворачивая голову немного в сторону и улыбаясь. — Разве непонятно, что ты уже сделал это? — часто моргая, рыжий отшагнул назад, не веря услышанному. Он приоткрыл рот в попытке что-то сказать, но тут же закрыл его, боясь сболтнуть лишнего, — Я, вообще, и хотел тебе это сказать, — громко усмехаясь, произнес Чонгук, делая шаг к парню, пока тот в шоке стукнулся спиной о столб у остановки автобусов, — Я, кажется, влюбился в тебя по уши, Ким Тэхен.       Подойдя ближе, брюнет стер с лица одноклассника дождевые струйки длинным рукавом, но заметил появившиеся снова и нахмурился, поднимаясь к глазам, в которых видел свое отражение за пеленой слез. — Т-ты… скажи еще раз… — просит рыжий, крепко сжимая веки. — Я тебя люблю.       Тэхен льнет котенком — ему большего не надо, пугая слегка брюнета резким движением. Простояв несколько секунд статуей, Чонгук уложил свои руки на чужой спине, прижимая к себе парня сильнее и утыкается носом в приятно пахнущую шею. Он не ошибся, правильно все сделал, отчего на душе спокойно становится, а волна тепла разливается в душе, окончательно брюнета затягивая в человека, что плачет в голос и сжимает кофту под курткой в кулаках.       Ему тоже большего не надо.

***

— Выглядишь уставшим, — обеспокоенным голосом говорит Хосок, идя наравне с шатеном, укутавшимся в больший воротник пуховика, — Есть что-то, что тебя беспокоит, но я не понимаю, что именно. Это заставляет меня бояться. — Все нормально. Лучше, чем могло быть, — Чимин благодарно улыбается тренеру, - Временные трудности, ничего сверх того, чего я не могу решить. — Я все равно склонен полагать, что чужая помощь тебе не помешала бы. Ты всегда можешь обратиться ко мне, Чимин. — Я знаю. Спасибо за это, но я правда могу справиться и сам. — Что же, тебе решать, — Хосок посмотрел на небо, которое вот-вот затянут тучи и порылся в большом кармане, доставая маленькую баночку бананового молока. Парень протянул ее школьнику, а тот усмехнулся, принимая. — Я не маленький уже, хен! Но спасибо. — Спрашивать больше не стану, но… тебе ведь нравится кто-то? — Чимин удивленно посмотрел на друга, наклоняя голову в бок, — Не на свиданку ли ты убежал с тренировки, а? — красноволосый подмигнул игриво с видом будто все знает. — Вообще-то!.. оф, хен… я так задолбался, — шатен сдался, опуская плечи и хныкая немного, — Почему все так сложно-о-о? — Ну ясно, — Хосок осмотрелся и пошел к ближайшей скамейке, приглашая туда и Чимина, — Рассказывай. — Да я же… айщ, есть один человек… он старше меня лет на десять, но старательно пытается чего-то от меня добиться… и дело даже не в возрасте… он просто… я боюсь, что меня просто используют, а потом выкинут на помойку, забыв. Я боюсь, что если отвечу этому человеку взаимностью, то в итоге все получится снова как тогда, но помогать уже никто не станет, потому что никто из вас даже не знает о том, в какой я ситуации. Мне страшно хен, страшно, что этому человеку просто поиграться со мной надо, как это делали родители. Только его забыть не смогу, — шатен устремил взгляд на многоэтажку, мигающую пурпуром, и услышал тяжелый вздох тренера. — Прекрати держаться за прошлое, вот что я тебе скажу. Его не вернешь и не исправишь, а ломать им будущее — затея глупая. Я знаю, что все новое пугает, настораживает, но… в жизни не все люди такие, как твои родители. Не всем лишь бы на чувствах поиграть, не всем лишь бы разбить тебя, бросив на произвол. Ты должен постараться… почувствовать себя. Понять свои чувства к человеку, потому что… оттолкнув его из-за сомнений и страхов сейчас, потом вернуть, поняв, что ошибался, будет почти невозможно. Попробуй довериться, попробуй наконец открыться, — Хосок взял Чимина за руку и сжал ее в знак поддержки, — Много боли было, также много будет, но скрываясь от всего неизведанного, ты упускаешь те моменты, которые жизнь в итоге спасти могут. Ты убегаешь не от этого человека сейчас. Ты убегаешь от себя, а делать этого не стоит. — И что мне, после всех глупостей, которые я совершил и сказал ему, теперь подойти и сказать «давай попробуем»? — школьник изогнул бровь, медленно переваривая и даже соглашаясь со сказанным. — Хотя бы. Знаешь, глупости создают всю человеческую натуру? Без глупостей мы были бы чертовски неинтересными, — Хосок смешно морщит носик и широко улыбается, — Мой Чиминни совсем маленький еще. — Эй, хен!