tell him you love him

Лань Чжань чувствует, как его сердце сжимается от беспокойства, когда он наблюдает из-за дальнего угла за группой друзей, где идет мальчик с громким теплым смехом. Он смотрит, как они пересекают узкую дорожку, ведущую ко входу в кафетерий, и пытается успокоить свое трепещущее сердце в ровный, спокойный ритм; не обращая внимания на то, как он вспоминает о том, каким глупым был, полагая, что ему не нравится этот мальчик; он чувствовал, как его сердце разрывается при одной мысли о его улыбке. Лань Чжань не знал, как и когда это случилось, но однажды утром он проснулся и с болью в груди осознал, что сердце, бьющееся внутри него, принадлежит уже не ему, а Вэй Ину. И он хотел… чтобы Вэй Ин знал. Даже если шансы были ничтожно малы, Лань Чжань хотел что-то сделать, пока весь его рассудок не воспламенился из-за того, что он подавлял такую сильную привязанность. Просто один взгляд, одна улыбка, этого будет предостаточно. Это все, что ему нужно. Таким образом, сделав последний вдох, он выходит из своего укрытия и останавливается на мощеной булыжником дорожке. — Вэй Ин, — позвал он слегка дрожащим голосом. Группа мальчиков останавливается, и Вэй Ин, нахмурившись, оборачивается. Затем, когда он видит Лань Чжаня, все его лицо красиво озаряется, и весь мир останавливается. Только Вэй Ин, бегущий к нему с прищуренными серыми глазами, зовущий его по имени… — Лань Чжань! Он замирает, улыбаясь ярко и так мило, что это почти невыносимо. Это отнимает у Лань Чжаня его практически несуществующие слова. — Вэй Ин, я… — он сглатывает и больше ничего не говорит. Вэй Ин поднимает голову, любопытный и такой восхитительный: — Что случилось, Лань Чжань? — выражение его лица внезапно меняется на то, что Лань Чжань хочет считать беспокойством. — Почему ты такой бледный? Ты весь вспотел, Лань Чжань! Ты хорошо себя чувствуешь? Мальчик дотрагивается тыльной стороной ладони до лба Лань Чжаня, но тот не позволяет своему сердцу сбиться с ритма. — Я не болен, Вэй Ин, — говорит он, пытаясь произнести больше трех слов в присутствии солнечного мальчика. — М-м-м, да, это хорошо! — задумчиво произносит Вэй Ин, прежде чем снова улыбнуться. — Так зачем же ты меня позвал? — его глаза становятся шире (симпатичнее), и он морщится. — Что я сделал на этот раз? Заставил меня безжалостно влюбиться в тебя, думает Лань Чжань, но не произносит ни слова. — Ты не сделал ничего плохого, — шепчет он, стараясь не встречаться с мальчиком взглядом. — Я хотел… сказать тебе кое-что. — А-ах эм… ч-что… что это? — Вэй Ин сглатывает, и через секунду его щеки покрываются легким румянцем. Лань Чжань глубоко вздыхает и закрывает глаза, прежде чем вынуть из-за спины маленькую плюшевую курицу — которую он случайно выиграл в аркадном автомате, несмотря на то, что старался изо всех сил для кролика — и коробку темных пряных конфет — любимых конфет Вэй Ина. — Для тебя. При виде подарков, слабо дрожащих в руках Лань Чжаня, Вэй Ин задыхается и ошеломленно смотрит на них. Когда он застенчиво смотрит на Лань Чжаня, в его глазах мелькает огонек, а в уголках губ появляется улыбка. — Меня? Для меня, Вэй Ина? Это забавляет Лан Чжаня, когда он говорит это, как будто это может быть чем-то большим, чем невозможным, невероятным. — Мн. Только для тебя, — как будто это может быть для кого-то другого. Это заставляет румянец уже на его лице становиться еще краснее и Лань Чжань почти не может разобрать слов, когда Вэй Ин заикается шепотом: — П-почему? Я думал, ты меня ненавидишь. Лань Чжань делает пометку, чтобы потом напомнить себе, что он должен написать всю школьную книгу правил за то, что когда-либо заставлял Вэй Ина думать о таком нелепом предположении. Лань Чжань безвозвратно поражен. Он искренне сожалеет, что не был… хорош в том, чтобы показать это. Но это скоро изменится. Он подходит ближе, рискует взять руку Вэй Ина в свою и сдерживает свой голос, когда говорит: — Потому что ты — Вэй Ин. Нет никого… лучше. Более важного или особенного для меня, чем… чем ты, Вэй Ин. То, как Вэй Ин смотрит на него сейчас, стоит тысячи лет тоски. Это стоит того, чтобы его сердце совершало странные повороты и удары в груди, стоит его бессонных ночей, и теперь стоит набраться смелости для разговора и сказать: — Ты мне нравишься. Об-божаю тебя. Люблю тебя, — с каждым словом, произнесенным его губами, серые глаза Вэй Ина становились все больше, а румянец темнее и прекраснее, подбадривая Лань Чжаня сделать прыжок и бесстрашно упасть. — Я хотел попросить тебя пойти на свидание… со мной. Если ты хочешь— — ДА! А в следующее мгновение Вэй Ин уже в его руках — обнимает его яростным, теплым объятием, и Лань Чжань совершенно растаял от этого прикосновения. Затем, в изгиб его шеи шепчут слова: — Лань Чжань, Лань Чжань, ты мне нравишься! Ты мне тоже очень нравишься. Люблю тебя, да!!! Обожаю тебя!!! Я хотел пойти с тобой на свидание с самого первого дня нашей встречи! Лань Чжань чувствует, что его уши горят от сладкого смущения, и когда Вэй Ин отстраняется, он не может не ответить ему широкой улыбкой, осветившей черты лица мальчика. — Лань Чжань!!! Предупреждай, прежде чем ты это сделаешь снова, мое сердце едва ли выдержит столько! — Вэй Ин задыхается. Лань Чжань перестает улыбаться, совсем чуть-чуть, потому что не может удержаться от легкого изгиба в уголках губ или от радости, которая, как он уверен, светится в его собственных глазах. — Хорошо. Вэй Ин осматривает подарки, прижимая игрушку к щеке: — Эта плюшевая курочка такая чертовски милая! А еще шоколад! Лань Чжань, ты уже знаешь, что это мои любимые?! — Мгм. — Ай-а, Лань Чжань! Ты такой хороший! Иди сюда! Давай сядем на траву и поговорим о нашем свидании! Я поделюсь с тобой шоколадом, — Вэй Ин смеется. Тогда он берет Лань Чжаня за руку, и тот почти, почти позволяет себе сказать ему, что он готов следовать за ним везде и всюду. Он игнорирует тот факт, что позже ему придется выпить три литра* воды. — Ты что-то знаешь, Лань Чжань? — Вэй Ин прерывает ход его мыслей. — Что? Вэй Ин размахивает их соединенными руками, когда они идут, говоря: — Я так счастлив, что ты сделал это, потому что у меня никогда бы не хватило смелости спросить тебя, ха-ха-ха! — Вэй Ин… — говорит Лань Чжань с мягким укоризненным вздохом. Вэй Ин смеется, заставляя Лань Чжаня хотеть заглушить звук, приходя к (ожидаемому) осознанию того, что для Вэй Ина он готов съесть целую коробку чили, если тот попросит его об этом; и посетить каждую аркаду в городе, чтобы выиграть каждую плюшевую курицу, которая существует. И когда они садятся под деревом и начинают разворачивать пугающе-красные шоколадки, у Лань Чжаня почти не остается времени, чтобы подумать: — Вот, Лань Чжань, у меня тоже есть подарок для тебя! — прежде чем мягкие губы касаются его щеки. Лань Чжань чуть не падает назад. И все же смущение того стоит, ибо улыбка Вэй Ина, яркая, как солнце, выходящее на свет пасмурным утром — это та самая улыбка, которую Лань Чжань хочет видеть каждый день от мальчика. И он обещает себе сделать Вэй Ин таким счастливым так долго, как только сможет.