Свет

      Наруто хмурится. Он так редко это делает, что Мадара начинает забывать, как собирается складочка между бровями и чуть удивлённо поджимаются губы. Как хорошо, что Учиха знает, как воскресить это выражение на лице своего не-любовника и не-врага.       «Ты просто на него похож, мальчишка».       Он останавливается, будто под дых кулаком. Мадара редко улыбается, но эта боль, плескающаяся в никогда не унывающих глазах, заставляет губы невольно растянуться. Наруто смотрит так разочарованно-пронзительно-необычно. Хочется тешить себя мыслью, что Учиха Мадара — единственный, кто может согнать глупую улыбку с этого светлого лица. У него, несомненно, дар тушить огонь. У Наруто, несомненно, дар подкидывать дрова.       «Только если в профиль».       Как он постоянно это делает? Встаёт после тысячи ударов и — да что с ним не так? — улыбается. Соответствует своему предшественнику по всем параметрам. Только чуть более глуповат, хотя, казалось бы, куда больше. А Мадара — всё тот же старый Мадара. Старики не меняются. Уже поздно. Век основателей минул, но Наруто старательно тащит Мадару в новый, а он, старый глупец, позволяет.       «Зря стараешься. Тьма беспросветна».       И это чистая правда. Кому, как не ужасу, пришедшему прямиком из ада, говорить о тьме? Мадара имеет полное право сидеть в выделенном ему углу квартала Учиха и выходить лишь ночью, когда гражданские не смогут увидеть, как великий и ужасный Учиха Мадара сидит над головами каменных лиц хокаге и меланхолично смотрит вдаль. Вспоминает. Деревню пытались восстановить по подобию разрушенной, но не получилось совсем. Те же здания в тех же местах, но другие. Мадара помнит, как Сенджу использовал своё хвалёное древесное дзюцу, чтобы возвести сразу десяток домов. Тот, кто украл его клетки, может только два здания за раз, а потом день валяется в госпитале.       «Как хорошо, что у меня есть много свечек, даттебайо!»       Что же тут ответишь, когда Наруто с лихим упорством и с небывалой нежностью обнимает сзади, подкравшись после выполнения очередной миссии. Мадара заметил его, когда тот ещё только приближался к деревне. Он мог бы не позволить себя найти ближайшую неделю. Но Мадара позволяет. Всегда.       «Но спичек нет».       Мадара не собирается помогать этому мальчишке. Не собирается даже давать намёков, что получается что-то. Наруто и сам всё видит прекрасно. Замечает, как как-то, когда он рассказывал очередную глупую историю, по лицу великого и ужасного Мадары Учиха смутной тенью скользнуло подобие улыбки. Наруто тогда завизжал, как ошпаренный. Сначала отшатнулся, а потом так радостно и заливисто рассмеялся, что Мадаре показалось, что по щекам сейчас разольётся предательский румянец, но хвалёная хладнокровность Учиха пришла на помощь. Хоть в чём-то принадлежность к проклятому клану радовала.       «Никогда не поздно освоить Катон».       Проигрывать — не в правилах Учиха. Любого из. Мадара, как один из самых сильных — или даже самый из самых — представителей клана родовое упрямство и упорство приумножает, но заметно сдаёт позиции, и сам это понимает. Как глупо. Проиграть мальчишке. Уже второму. Хаширама с его мягкой улыбкой уступает место Наруто с дерзкой ухмылкой. Наверное, так будет правильно. Наверное, из этого даже может что-то выйти. Хорошее.       «Возможно, у тебя даже получится».