Особенная

      — Этот мужчина с вами?       Непризнанная оборачивается на меня, пока я смотрю в пол, упорно притворяясь, что я не часть мира сего. Впрочем, чисто технически, так и есть.       Ну что же, Уокер? Каков твой вердикт?       — Он?.. Со мной.       Что?       Поднимаю голову и удивлённо смотрю на неё.       Ладно, чертовка, вот это вот действительно было неожиданно.       Но и на том спасибо, хоть капля благоразумия в тебе есть.       — Лю… — запинается, — Питер, иди сюда.       Даже не пытаюсь сдерживать свой смех. Девица-то не промах, далеко пойдёт с такой сучьей натурой, раз так хорошо стебёт даже меня.       — Здравствуйте.       Подхожу к её отцу и протягиваю ладонь для рукопожатия. Никогда не думал, что могу смотреть на кого-то с теплотой, а не с ненавистью, но, оказывается, могу. И я даже не знаю, почему отец чёртовой Уокер растопил сердце самого сына Сатаны.       — Рад знакомству, — отвечает мужчина, доброжелательно улыбаясь.       Я не знаю, почему (опять не знаю? Эта Непризнанная заставляет меня либо тупеть, либо тушеваться!), но мне кажется, будто мы не на задании, а обыкновенные живые люди, и Непризнанная привела меня знакомиться с её отцом. Как же это до тошноты глупо и смешно. Мы что, в какой-то сопливой мелодраме?       Вот только я ни за что не познакомлю её со своим…отцом. Так будет лучше всем. Не то чтобы мне было какое-то дело до безопасности Уокер, просто с моей стороны это будет разумнее всего. А ведь эта встреча практически состоялась, и каким дураком был я, сказав ей, что её ждёт «аудиенция с Сатаной». Только через мой труп, или как там говорят.       Но тем не менее, я ужасно рад познакомиться с её отцом. Теперь я знаю, благодаря кому же на свет появилось такое…чудо.       Я вдруг серьёзнею и понимаю, что я действительно рад этой встрече.       — Не представляете, насколько это взаимно.       Непризнанная собралась нанести свой очередной сокрушающий удар мне в бок, но я, как истинный джентльмен, увернулся, продолжая смотреть на её отца.       — Знаете, Вики была лучиком света в моей жизни.       Ох, Вы даже не представляете, насколько хорошо я это знаю. Она у нас тут заменила все существующие светила своим появлением.       — Вы скажете, что так для всех родителей…       Ну, почему же. Я верю Вам, но не на слово, а благодаря собственному опыту.       — Но Вики, она… она…       — Особенная? — вырывается у меня с языка, и я даже не успеваю это проконтролировать.       Я не узнаю самого себя. Как минимум потому что я это сказал без иронии, без насмешки, без злого умысла. Как будто бы я отлично понимал, о чём он говорит. Как будто бы я был также близок с ней, как и он. Как будто бы она действительно отличалась от всех остальных Непризнанных, да и не только Непризнанных, но и вообще ото всех, кого я знаю. Как будто бы она единственная радость и потеха в моей жизни. Как будто бы Вики действительно особенная.       Впрочем, почему «как будто бы»…       Смотрю на Уокер, встречаюсь с её взглядом. В глазах каждого из нас застыл немой вопрос: «Что ты только что сказал, чёрт ты такой?». Но мы оба сию же секунду обратно отворачиваемся к её отцу.       — Да! Да…       Отец Непризнанной, видимо, единственный здесь, в чьём взгляде этого немого вопроса не было. Он был абсолютно согласен с моими словами.       — Ужасное время, всем сейчас нелегко…       И не говорите. Абсолютно согласен.       — Наш сосед, оказывается, погиб за неделю до моей дочери.       Что? А вот это вот уже интересно.       — А о нём никто и не вспоминал, пока не почувствовали запах. Вот что хуже смерти — забвение.       Не-а, не угадали. Хуже смерти — это отдуваться за Вашу дочурку. Но так как это было добровольно, то ладно, молчу-молчу.       — Мистер Доринтон? — Уокер, видимо, узнала, о ком говорил её отец.       — Вы его знаете? — в его взгляде мелькает какая-то непонятная надежда.       — Ах, нет… мне рассказывала о нём Вики.       Я сразу же замечаю, как поник мужчина. Вот Уокер, вот садистка. Так нравится заставлять других страдать?       — Спасибо ещё раз.       Он делает шаг назад, но Непризнанная придерживает его за руку, после чего крепко обнимает и резко отстраняется, а потом убегает. Мне даже становится как-то грустно, но я резко отбрасываю эту мысль.       Иду догонять Непризнанную.       — Остановись.       Она замирает и начинает рыдать.       И в этот момент она почему-то кажется мне такой слабой и беззащитной, что во мне просыпается какое-то противное сладко-розово-тёплое чувство.       Молчу, не двигаюсь.       Она так и продолжает плакать, абсолютно меня не смущаясь. Это даже как-то льстит.       — Хочешь, покажу одно место? Единственное место на земле, которое люблю.       И я снова не понимаю, зачем это сказал. Почему именно ей, почему именно сейчас, почему зачем, почему почему…       А она вытирает слёзы и кивает как пятилетка.       Я смеюсь, искренне и по-доброму.       Сегодня, Вики Уокер, ты настолько прекрасна, что получишь подарок от сына самого Дьявола, как единственная фаворитка.       Потому что ты особенная. И заслуживаешь об этом знать.