All the Signs

Продолжать род Ястреб не планировал, но случилось то, что случилось, и проявлялось это несколько… нестандартно. Первым изменением в поведении Фуюми стало её публичное проявление чувств. Они обоюдно решили держать в тайне свои отношения по целому ряду весомых причин: во-первых, его работа в качестве профессионального героя, во-вторых, шпионаж в ПФО (о котором она не знала), в-третьих, нежелание выяснять отношения со Старателем, в-четвертых, общество, в-пятых, она была более скрытным человеком, даже по сравнению с Ястребом. Он не думал, что такое вообще возможно, учитывая, что не раскрывал общественности даже своего настоящего имени, но то, сколько Фуюми держала в себе, не шло ни в какое сравнение. Тем более, она была застенчива, и он знал наверняка, что не стоит испытывать удачу. Как бы Ястреб ни хотел взять её на руки и воспарить высоко над небом, не обращая никакого внимания на публику, он знал, что это невозможно. Геройскому сообществу нравилось позиционировать его как свободолюбивого парня, которого ни один человек на свете не мог привязать к земле, но, говоря откровенно, его это мало волновало. Сам факт свободы не имел для него никакого весомого значения. Конечно, на его счету водилась интрижка-другая для снятия стресса, но с этим он был предельно осторожен. Неожиданное появление бывшей пассии с ребёнком на руках было самым последним, о чём он мечтал. Иронично, учитывая сложившуюся ситуацию. Он ухмыльнулся про себя, когда Фуюми прикоснулась своей ногой к его голени под столиком, пока они пили чай в кафе недалеко от его агентства. Она выглядела так мило, пытаясь скрыть это проявление чувств. Так очаровательно. А потом она провела ногой прямо по его паху, и он подавился своим напитком. Фуюми никогда не прибегала к агрессивному флирту, особенно в общественных местах. Она почти всегда позволяла Ястребу брать инициативу в свои руки, когда дело доходило до интима, что устраивало его полностью, ибо ему дико нравилось вытягивать из неё каждый малейший вздох. Но это? Даже учитывая, что никто и не мог заметить данной манипуляции, это определенно был самый смелый шаг, на который она когда-либо решалась. Из раза в раз она становилась всё более и более напористой в своих проявлениях чувств. Она беспокоилась, достаточно ли она сексуальна для него, и старалась прыгнуть выше головы. Чистое безумие. В том кафе она посмотрела на него поверх своей кружки с чаем со слегка пылающими щеками и взглядом полным вожделения, и это было пугающим. Как будто она была в огне. Конечно же, на работу он опоздал, заявившись куда более взъерошенным, чем обычно, но у него был целый список оправданий в запасе, поэтому никто ничего не заподозрил. Вторым звоночком стало то, как сильно она полюбила валяться в кровати. Благодаря своей работе учителя Фуюми привыкла просыпаться рано. Ястреб же плохо просыпался, поэтому, когда он вставал, она уже давно была на ногах. Иногда ему удавалось утащить её обратно в постель. В остальных случаях её уже не было дома, а милая записка на прикроватном столике гласила, что он не просыпался, даже когда она пыталась поцеловать его на прощание. Даже по выходным Фуюми вставала рано, ибо обязанности в отцовском доме никто не отменял. Медленно, но верно она стала всё чаще оставаться в постели: выключать будильник и сворачиваться калачиком под одеялом, прижимаясь к нему плотнее. Несмотря на то, что обычно она была хладнокровной, воздух под одеялом нагревался. Она зарывалась носом в его шею, покрывала многочисленными поцелуями грудь, и, чёрт, что, если не это, могло заставить его крылья трепетать. Её растрепанные волосы и сонные глаза, полные обожания — зрелище, к которому было легко привыкнуть. У Фуюми обычно редко находилось время на утренний секс, за исключением отдельных воскресений, и он должен был обратить своё внимание на то, что медленное и ленивое наслаждение обществом друг друга по выходным стало нормой. Но такое времяпрепровождение было настолько приятным (и горячим), что полностью отвлекло его от факта, что было это чем-то новеньким. Однако, когда Ястреб, вернувшись домой, застал её забаррикадированной в крепости из одеял и подушек, смотрящей телевизор на полу, он четко осознал — разговору быть. У Фуюми был выходной в честь одного из государственных праздников, и ему удалось уговорить её остаться у него до тех пор, пока он не вернется с работы. Без поручений, без проблем отцовского дома, без работы. Ей нужна была передышка, и он, по-видимому, достаточно утомил её утром, прежде чем уйти, чтобы она согласилась остаться и завалиться обратно спать. Но вернуться домой и обнаружить её в самодельном гнезде? Да, обезоруживающее зрелище. — О, ты уже вернулся! — воскликнула Фуюми, медленно пытаясь выбраться из одеял. — А я хотела удивить тебя ужином. — Какая жалость, — ответил Ястреб, наклонившись, чтобы чмокнуть её в губы. — Я хотел удивить тебя сильнее. Что же, сюрприз её определённо ждал. Честно говоря, его озадачивало, что она сама не пришла к этой мысли, но судя по всему срок беременности был совсем небольшой. Он сам заметил только потому, что те же симптомы преследовали его мать, когда она была беременна им. Ей очень нравилось называть сына маленькой синичкой, что заставляло его густо краснеть, когда это происходило на людях. Он никогда не видел своего отца, но у этого человека, очевидно, тоже были крылья, хотя в его случае они предназначались исключительно для полета. Теперь было неловко вспоминать об этом, но он никогда по-настоящему не задумывался о словах матери. Привязанность, гнездование, внезапные привередливые предпочтения в еде — всё признаки указывали на это. — М, Фуюми, думаю, нам надо поговорить, — сказал Ястреб. Она моргнула раз-другой, смятение начало медленно сменяться страхом. — Эм, да, конечно. Тогда он заметил, что она начала погружаться в собственные мысли, пытаясь отгородиться от ситуации, и лихорадочно замахал руками. — Нет, не так! Это не… Дерьмо, я не хотел тебя пугать. Я не очень хорош в серьёзных разговорах, — он неловко улыбнулся, потирая затылок. — Ты подумала не о том. Я не хочу… Я имею в виду, я хочу быть с тобой. Тем более, что… Замешательство в её взгляде вернулось. Она почти по-птичьи склонила голову на бок, как никогда ранее не делала. — Тем более, что? Ястреб взял её руки в свои, опускаясь на один уровень с ней. — Тем более, что я думаю, что ты беременна. С её губ слетел странный смешок, и она вырвала одну руку из его хватки и прикрыла рот. Он не отводил взгляда, даже не моргал. Опять же, серьёзное выражение лица — это было не про него, но он бы почувствовал себя мудаком, если бы сейчас засмеялся или хотя бы усмехнулся. Он вроде как хотел это сделать, и это смутило его ещё больше. Да, беременная Фуюми не входила в его планы, но… он, честно говоря, не был раздражен. Напуган? Определённо. Заводить ребёнка, когда он находился в гуще разворачивающихся событий, было в списке первым, чего делать не следовало. И всё же… — Ты прикалываешься, да? — усмехнулась Фуюми. Она медленно опустила руку, когда он ничего не ответил. — Ты серьёзно. — Да, — согласился Ястреб. — Когда, эм… Когда у тебя последний раз… Фуюми поджала губы, вспоминая. — Думаю, чуть больше месяца назад, но они у меня не регулярные, поэтому сложно сказать наверняка, — она выглядела слишком потрясенной, чтобы мыслить ясно. Её разум тоже был, вероятно, немного помутнённым. Он вспомнил, как его мать жаловалась, что на первом месяце едва могла сосредоточиться на чём-то. Она постоянно теряла ключи, кошелёк, телефон, не могла вспомнить пароли или даты. — Но мы были так осторожны. — Да, но… — Ястреб прочистил горло. — Мой день рождения. — Оу. Да, они всегда были предусмотрительны. У Ястреба было предостаточно на то причин, поэтому даже в особо страстные моменты он никогда не забывал о предохранении. Но та ночь заставила их обоих оступиться. Он не придал этому большого значения. Шансы, что один единственный раз повлечет за собой подобные последствия, были минимальными. И, чёрт возьми, тот раз был так хорош. Она была такой тесной и влажной внутри. У него сносило крышу от одних только мыслей об этом. Если был он только знал, что она забеременеет с первого раза. — Как ты понял? — спросила Фуюми. — Ты, эм… — Ястреб попытался изобразить что-то жестикулируя. Вышло погано. — Ну, говоря откровенно, ты вела себя немного… по-птичьи. Фуюми не моргая уставилась на него. — Что? — Ну, знаешь, гнездилась и всякое такое, — неловко продолжил Ястреб. – Наверное, есть ещё что-то, что я упустил, поскольку я не очень, ну, разбираюсь в этом, но… — он бессильно пожал плечами, не зная, как ободрить её. — Моя мама прошла через это со мной, поэтому я вспомнил кое-что. — По-птичьи, — повторила Фуюми. — Ага. Она молча перевела взгляд на него, а затем её губы дрогнули, а глаза начали наполняться слезами. — Кейго, — начала она со всей серьёзностью, — мне придётся снести яйцо? — Что? — Ястреб зашёлся от истеричного смеха. — Нет! — Не смейся надо мной! — воскликнула Фуюми, хлопнув его по руке. — Ты сам только что сказал, что я вела себя по-птичьи! Я испугалась! — Что тебе придётся отложить яйцо и сидеть на нашем ребёнке, пока он не вылупится? — пошутил Ястреб, чувствуя себя уже в своей тарелке. В глазах Фуюми ещё стояли слёзы, будто она могла расплакаться в любую секунду. Он чмокнул её в обе щеки, смахнув слёзы. — Я обещаю тебе, что ты не снесёшь яйцо. Ты, скорее всего, просто… будешь вести себя немного странно. — О, превосходно, — фыркнула Фуюми. — С другой стороны, ты можешь стать немного ревнивой, — усмехнулся Ястреб и плюхнулся на пол, притягивая её с одеялами к себе на колени. — Я бы на это посмотрел. — Кейго, — протестующе простонала она. — Фуюми, — ухмыльнулся он. — Давай поговорим об этом в другой раз? — предложила она, и в этот момент её глаза вновь зажглись желанием. — С удовольствием, — он понял. Кроме того, он мог позволить себе ненадолго отвлечься, прежде чем им действительно придётся серьёзно обдумать это. Ястреб хотел насладиться ей и этим моментом сполна. Возможно, позже он словит экзистенциальный кризис, но прямо сейчас он хотел посвятить себя ей и мечтам о будущем, о котором он никогда ранее не думал.