Песах

      Честно говоря, апрель начался ужасно, постоянно лили дожди, везде было грязно, все дороги развезло, и то и дело свистел ветер. Окончательно весенний месяц мог добить только снег, однако произошло чудо, и всевышний решил смиловаться, и снега таки не было. К тому же, вторая неделя была поистине весенней, что только радовало всех жителей Англии, а в особенности местных евреев, ведь во время Песаха, всем хотелось насладиться хорошей погодой. Так в небольшом городишке, в ещё меньшем еврейском квартале, люди ещё в середине марта начали приготовления, ну а сейчас они шли вовсю. У многих домов стоял аромат свежеиспеченных мацу, остальные предпочитали закупать их в пекарнях. Вино сейчас было нарасхват, как и козлята.       Не сказать, что семья Соломонс как-то по-особому бедна или богата, нет, обычная среднестатистическая семья, но деньги на козленка тратить все равно не очень хотелось, лишняя копеечка в быту всегда пригодится, да и все семьи-заводчики, уже пристроили жертвенных агнцев по новым хозяевам. И вот вся семья гадала да думала, что ж с этим делать, и решение нашёл единственный сын Соломонсов Алфи. С неделю назад он видел небольшую группу цыган из табора, что был неподалёку от их города. Они приходили как раз за вином, а за ними, резво цокая копытцами, следовала маленькая белая козочка с пестрым платком на шее. В голове Алфи план сложился сам собой: он просто украдёт эту самую козочку. Ну а что? Делать-то больше нечего, можно было бы, конечно, предложить продать, потом поторговаться, но не забывайте про лишнюю копеечку, которая всегда пригодится.       Так, прихватив с собой пару яблок и, на всякий случай, морковку, он отправился на эту авантюру. Идти, собственно, было недолго, полчаса максимум неспешным прогулочным шагом, вот и Алфи просто прогуливался, наслаждаясь пейзажами. И вот уже до него доносится детский смех — смех веселящихся взрослых — и звуки разнообразной живности. Вскоре это все можно было наблюдать воочию. Радостные дети носились тут и там, почти что сбивая прохожих, те, что постарше, уже помогали своим родным на огородах, чуть подальше пасся скот. Когда Соломонс смотрел на это все, в его голову приходило только одно слово «свобода». У них не было каких-то особых заморочек, просто жили, помогая друг другу не потому, что выгодно, а потому, что хотят помочь, это у них в природе — помогать нуждающимся, жили с любовью ко всему, что дает им жизнь.       Мужчина понял, что немного отвлекся от своей изначальной цели визита, когда, уже смешавшись с местными, улыбался играм детей. Но, услышав негромкое блеяние, сразу же взял себя в руки и пошел на звук. Возле небольшого домика сидела та самая козочка, с тем самым платком на шее. Алфи оживился и почти в мгновении ока он уже сидел перед животным. Достав морковку и поводив ею перед мордочкой козы, он начал осторожно шагать назад, призывая морковкой следовать за ним. Козочка посмотрела на него с неким недоверием, однако грациозно ступала за ним. Вот еще несколько шагов, и он бы вывел будущего жертвенного агнца из владений цыган, но внезапно его накрыла тень. Алфи остановился, ему показалось, что и его сердце вместе с ним. Медленно подняв взгляд, он увидел удивительно прекрасного мужчину, возможно, чуть младше его самого. Первое, что, конечно, бросалось в глаза, это такой же пестрый, как и на козочке, платок, края которого обрамляли кисточки. Помимо этого на нем была обычная льняная рубаха, заправленная в черные штаны. Он стоял босой, что даже не удивило сына еврейского народа. Но больше всего поражали глаза. Серые, почти прозрачные, а их взгляд был острым, бьющим в самую душу.       — Зачем тебе моя козочка?       Мягкий приятный голос пробирал до мурашек. Алфи понял, что попал.       — Ну вот… Эт самое…. Покормить вот захотел.       — Ты шел полчаса для того, чтобы просто покормить мою любимую козочку? Это очень странно, потому что раньше я тебя не видел, — говорил он спокойно и размеренно.       — Так я сын пекаря, увидел как-то это милейшее животное, и вот как-то души прекрасные порывы погнали меня сюда.       Соломонс, в отличие от собеседника, знатно так нервничал, однако всеми силами пытался этого не выдавать.       — Хорошо, я очень рад, что это не связано с тем, что в городе распродали всех козлят, а у вас на носу праздник. Что ж тогда селяви, Козетта, пойдем домой.       Он уже собирался уйти, но Алфи его окликнул:       — Стой! Погоди минутку. Могу я узнать, как тебя зовут?       Незнакомец остановился, развернувшись к мужчине.       — Томас Шелби.       — Я хочу пригласить тебя к нам на Песах.       — Ты только что почти выманил мою козу, чтобы зажарить её, а сейчас приглашаешь на праздник, где она могла бы быть главным блюдом?       — Мы только что перестали есть мясо.       Томас улыбнулся, постаравшись прикрыть улыбку рукой, однако по глазам она была видна.       — Что ж, тогда я подумаю.       И медленно ушел с Козеттой обратно к своим.       Алфи же понимал, что, видимо, этот Песах он проведет не с родными.