Танец жертвенной любви

Чара шел по улице не обращая внимания на прохожих. Они наверное больше никогда не увидятся, только если там, наверху, в случае Чары — внизу. Он торопился домой, к Фриск. Как назло, Ториэль уехала именно тогда, когда она заболела. Поэтому забота о заболевшей Фриск ложилась на его плечи. Чара ходил за продуктами и лекарствами, он хотел чтобы она скорее поправилась. Фриск очень нравилась ему, если бы не одно, но — Санс. Это помойный мешок с костями положил глаз, а точнее глазницу на спасительницу монстров. Ториэль была явно не против чтобы ее лучший друг связал себя с ее девочкой. Именно связал. У монстров пары образуются почти на всю жизнь, за исключением семьи короля. И чтобы связать жизни, нужно скрепить узы кровью, девственной кровью. И костеголовый делал небольшие шаги, конечно же с помощью и поддержкой Ториэль, к сердцу его Фриск. И ладно бы если это делал только «Справедливый судья», так нет,  Азриэль тоже не прочь заполучить ее сердце. И как не странно, ему помогают все остальные. Все. Даже брат Санса — Папирус. А Фриск никто не спрашивал, кто ей нравится, кого она считает достойным. И сегодня Чара собирался это исправить. — Фриск, я дома. — Привет, спасибо что купил лекарства, скоро я пойду на поправку. — Я буду очень этому рад. — Это так мило с твоей стороны. И когда она подошла поцеловать меня в щечку как знак благодарности, я притянул ее к себе и требовательно поцеловал в губы. От неожиданности она приоткрыла рот и я быстро юркнул туда языком. И вопреки моим ожиданиям она не оттолкнула, напротив прижалась ближе, углубляя поцелуй. Воздуха стало не хватать, и мне пришлось разорвать поцелуй. — Фриск, — я запустил руку под ее майку, поглаживая ее по спине, — я бы очень хотел продолжить, но не могу сделать это без твоего согласия, ты не против? — Я не знаю. — Не бойся, я буду нежен. Я подхватил ее на руки и пошел в спальню. Фриск ещё колебалась, поэтому я просто посадил ее к себе на колени. Одна рука расстегнула лифчик и поглаживала лопатки, другая слегка сменала небольшую аккуратную грудь. Фриск тихо простонала и уткнулась в рукав моей кофты чтобы скрыть румянец. Я приместил свое внимание на открывшуюся мне шею. Слабо подул, разгоняя табун мурашек и осторожно поцеловал. Фриск почти плавилась в моих руках, я проводил дорожку из поцелуем все ниже, уже постепенно оттягивая майку чтобы открыть себе новые участки кожи. И когда оттягивать майку уже было невозможно, я расстегнул ее шорты и запустил туда руку. Фриск шумно вздохнула и набрала побольше воздуха. Я тихо засмеялся ей в шею, вновь разгоняя табун мурашек. Когда я запустил один палец, она резко выдохнула и мелко затряслась. — Тише, тише, — свободной рукой я поднял ее личико, — Я не сделаю тебе больно, я же пообещал, ты мне веришь? Она посмотрела мне в глаза, и нашла там лишь любовь и желание обладать, потом опустила свои красивые глазки, и тихо прошептала, — Да, — и подалась вперед, соединяя наши губы в поцелуе. Я вытащил палец и положил руку ее на талию, аккуратно опуская ее на кровать, словно это было самое ценное на всей планете. А почему словно? Это и так самое ценное на всей земле, я больше нигде не смогу найти такую прекрасную девушку, как она. — Ты прекрасна, Фриск, тебе кто-то хоть раз говорил об этом? — спросил я ее, убираю прядь волос с ее лица. — Нет, ты первый, — она смотрит на меня с вызовом, и это только сильнее заводит. Ее хочется получить, подчинить, спрятать от всего мира, скрыть от всех глаз, от всех невзгод, чтобы этот взгляд золотистых огней был направлен только на меня. Я решил окончательно развернуть эту конфетку, попробовать ее полность, не пропуская не миллиметра. Я снял с нее майку, стянул уже расстегнутый лифчик и опустился ниже. Я медленно стягивал с нее шорты, покрывая дорожкой из поцелуев ножки, и снял трусики, последнее что было на моей Фриск. Я снял кофту, стянул брюки и остался в одних боксерах, чтобы не пугать Фриск раньше времени. Я вновь потянулся к ней за поцелуем, сминая ее слегка раскрасневшиеся губки. — Фриск, ты готова? — я внимательно смотрел в ее глаза, пытаясь найти в них ответ. — Да, — в них плескалась Решимость. Я снял боксеры, и снова посмотрел на нее. Она была готова, но если начать медлить, то она испугается и сбежит, сбежит от меня, найдёт утешение в руках другого, я не могу этого допустить, она только моя. Я резко поддался вперёд, входя в нее полностью, и затыкая рот в поцелуем, чтобы заглушить ее крик. Я аккуратно прижимаю ее к себе, чтобы случайно не сделать ей больнее. Она тихо плачет, и соленые капли стекают по ее щекам. Нет, нет, она не должна плакать, нет. Я сцелововаю каждую каплю, каждый миллиметр ее лица. Фриск постепенно успокаивается, слезы перестают идти, а сама она уже хочет продолжение. Она положила мне руки на плечи и аккуратно опустилась вниз, вбирая его до упора. — Мне продолжить? Ты точно этого хочешь? — даже если бы она сказала нет, я все равно закончил начатое, а потом запер где-нибудь, чтобы никто больше не коснулся ее. — Да, — она сказала это на грани слышимости, но я буквально впитал ее ответ, который разогнал ток по моей коже. Я начал двигаться, сначало медленно, давая ее привыкнуть, но постепенно я забывался и начал ускорятся, вдалбливаясь в ее прекрасное тело. Я срывал ее стоны, я целовал ее губы, я кусал ее шею, она растворялась во мне, образуя новую версию себя, мою версию. Фриск вскрикнула и сжалась, я не выдержал и войдя до упора кончил, выплескивая сперму в ее матку. Немного отдышавшись, я не выходя из нее перевернулся на спину и положил ее к себе на грудь. — Слышишь Фриск, ты моя. Моя полностью. Мы так и уснули, сцепившись в танце жертвенной любви.