Глаза цвета благородного виски

Марафон День 1 Как бы сейчас, хотелось бы избавиться от этого всего, просто перечеркнуть этот день. И начать заново, но уже зная исход и не допускать этой ошибки. Да, именно ошибки. Джессика винила себя в том что отпустила его на работу. А ведь, было же, какое-то странное чувство у неё на душе. Было, но она не сделала этого. Да кто же мог знать, что такое случается. Вот так вот, просто. Разумеется она в этом не виновата, сейчас на душе тоскливо и одиноко, винить никого не хотелось. Да и вообще способность думать ее покинула, ещё тогда в диалоге с врачом. Еле еле, Ричард заставил ее подняться с холодного пола и забрал во дворец. Никогда в жизни ей не было так одиноко как, этой ночью. И пусть Ричард как верный друг, бросил все дела и подставил своё дружеское плечо, и как бы сильно ее не обнимала Эмма, ей было одиноко. Было одиноко, без него. Под утро слёзы усохли. Конечно, усохли. Понадобилась вся ночь, чтобы окончательно закончить слезный водопад. Сейчас она думала лишь об одном. Не падать духом и не расстраивать Адама пуще прежнего, своими припадками слабости. Она должна была пробежать этот марафон, полный дерьма. Держаться, чтобы не упасть, бежать до самого финиша, не оглядываясь ни на что. Новая проблема?! Она пробежит через неё, перепрыгнет если надо будет. Лишь бы добраться до финиша, где они с Адамом, живут тихой, семейной жизнью со своим малышом. С утра пораньше, Джессика, Ричард и Эмма, отправились в больницу. Медсестры не говорили ничего однозначного. Ричард всегда был спокойным и пытался со всем мириться. Но эта ситуация совсем выводила его из себя. Как это, медсестры, могут быть настолько глупыми?! Хотя возможно, у всех сейчас нервы на пределе. Поэтому, любое лишнее движение сейчас, казалось неуместным. Время 9:00 Все врачи начали прибывать, а с ним и лечащий врач Адама. Всю ночь Хьюза, держали на обезболивающих и капельницах. Посещать больного, могли только по одному человеку. Естественно, первым делом, сломя голову по коридору побежала Джессика. Ей так хотелось, снова забыться в его янтарных глазах, снова притянуть к себе в объятия. Дверь палаты открывается с молниеносной скоростью. Отчего Адам немного встрепенулся. Глаза его были закрыты, да и ему их открывать не хотелось. Конечно не хотелось! Врачи, за это короткое утреннее время, успели тысячу раз зайти и выйти. Правда он не открывал глаза. Лежал в полудрёме, лишь слушая с грохотом закрывающиеся двери. Единственное о чем он сейчас думал, была Джессика. Как она?! Где она?! Эти вопросы его очень волновали, даже больше, чем своё состояние. Мельком, от врачей ставящих ему капельницы он слышал какие-то отрывки. «Атрофия» «Ниже пояса» «Не сможет двигать». «Абсурд» — подумал Адам. Все так же не открывая глаза. Только вот очень ноющая боль чувствовалась в области ниже пояса. Хочет двинуться — может боль рассосётся. Он ведь долго тут лежит. Нет, боль не перестаёт, и пошевелить ногами не выходит. Не может, он не может ничего с этим сделать. Как будто ног — нет. Осознание пришло в тот момент когда мужской голос, заполнил палату. Адам все так же не хотел открывать глаза. Голос спросил у него самочувствие, на что он промычал что-то вроде, «живой». Остальной разговор он даже слушать не стал. Стоило голосу, упомянуть его диагноз, Адама бросило то в жар то в ледяную воду. Глаза все так же были сомкнуты, только две слезинки скатились, оставляя влажный след. Открывать глаза, теперь вовсе не хотелось. «Что будет дальше?! Калека…» По его мнению он теперь с этим клеймом на всю жизнь. Адам вообще никак не верил в своё чудесное исцеление. «Как это так блять?! Что значит временная атрофия мышц ног? Придёт время и я побегу?! Конечно, нет! Калека…» Руками он закрыл лицо, осознание того что он не в силах пошевелить мышцами ног, начало хлестать его, словно плеткой. Дверь открылась тихо и со скрипом. В нос ударил запах очень полюбившихся, ему духов. Тихими, маленькими шажками она направилась в его сторону. Холодные, маленькие ручки, ласково взяли его ладонь.  — Джесс! — яркий свет ударил в глаза, цвета благородного виски, как говорила Джессика. Зеленоглазая склонилась над ним, собираясь снова заплакать. Но нет, она будет сильной. Ее распущенные волосы, щекотали его нос. Неосознанно девушка, обхватила его лицо руками, нежно целуя в лоб.  — Я здесь милый. Я с тобой! Какое-то время Джессика сидела на стуле, рассказывая Адаму, непонятно что. Лишь бы сейчас он не думал обо всем этом дерьме. Потом, девушка перебралась на его койку, ложась рядом. Она не занимала почти никакого места, словно тоненькое пёрышко. Их пальцы были переплетены, он зарылся носом в ее волосы, как по привычке. И знаете, она смогла развеселить Адама. Сейчас он улыбался. После встречи с друзьями, глаза цвета благородного виски снова прикрылись. Он так и лежал, единственное что он делал — лежал не двигаясь. Под рёбрами все ещё саднило, на лице было несколько царапин. Джессика смогла заставить поверить упрямого Адама, что все будет отлично. Она даже попросила маркеры, карандаши и бумагу, чтобы нарисовать мотивационный постер. Пришлось перевернуть всю больницу, к большому счастью врачей и Джессики, карандаши и маркеры нашлись в детском блоке. Теперь на стене, возле телевизора висит очень, очень яркий постер с надписью: «Не прекращай верить в свои силы и в мою поддержку.» Внизу красным маркером было написано: «Люблю тебя всем сердцем» Снова и снова поглядывая на постер, и постоянно расплываясь в улыбке Адам уснул, сладким сном. Марафон День 15 Прошло две недели. За все эти дни, ссадины уже заживали, а то и зажили, мелкие царапины и вовсе исчезли. Ещё неделю назад, доктор разрешил Адаму, посещать физиотерапевтические процедуры, ЛФК (лечебная физкультура) и кончено, как же без медикаментозного лечения. Все две недели Джессика была рядом с ним. Ходила по всем процедурам, забирала результаты анализов, которые уже совсем достали обоих. Ведь брались они почти каждый день, то кровь сдай, то это сдай, то это. 24/7 рядом. Она уставала, ведь последние дня четыре, она ночует тут, вместе с Адамом. Ничего, скоро все пройдёт. Врач, обрадовал Джессику, результатами анализов и его успехами на ЛФК. Сегодня к примеру, с помощью поддержки санитаров Адам попробовал пройти туда-сюда, по комнате. Вы спросите как Адам, что с ним?! Он был в ужасно подавленном состоянии. Ему так не хотелось показывать свою слабость, но он не может. Потому что он не может защитить свою принцессу. Мужчина злился. Злился на все что сейчас происходило, только не на неё. Она была словно тем самым лучом света в конце долбанного туннеля. С Ричардом и Эммой он практически никак не разговаривал, лишь мычал или кивал во время диалога. Единственная кому удавалось разговорить ворчливого Адама, так это Джессика. Она часами рассказывала ни о чем. И это было интересно! Ему было паршиво. Самое ужасное чувство, когда ты ничего не можешь сделать. Он видел как Джессика разваливалась к концу дня, потому что она ходила рядом, заставляла его просыпаться и везла на коляске на лечение, ездила по делам в офис Адама, ездила в полицейский участок, дабы найти того урода, что сбежал сразу же после преступления. Кстати, нельзя не упомянуть что на все эти лечения, Адам ездил только благодаря ей. У него не было, абсолютно никакого желания, получать лечение. Вина. Вот какое чувство его охватывало. Она тут, рядом, всегда. Как по его мнению, она просто напросто теряет время, рядом с ним. Он уверен, какого-то хрена, в его голове засел противный червь, что постоянно отнекивался от мысли что все поправится и все будет хорошо. Что он ещё обязательно встанет с коляски. Он не верил, даже не хотел. Какой же Адам всё-таки дурак! Согласитесь?! Как это, что за слова «теряет время»?! Разве они не давали клятвы, о вечной поддержке, что пройдут через терни, рука об руку?!  — Хоть иногда Адам, ты башкой своей думаешь?! — Ричард был разъярен. Как же он сейчас зол на своего друга. — Блять, что ты несёшь??? Все это время, он был рядом с Джессикой. Забирал ее, буквально силком заставлял один или два раза в неделю ездить домой, во дворец. Чтобы наконец отдохнуть и поспать на нормальной кровати, а не на старой больничной раскладушке. Он всегда старался быть рядом с Джессикой либо рядом с Адамом. Но из-за того что последний, его компанию не особо жаловал, Ричард ездил с Джессикой. Адам знал это все, видел и слышал. Как к такому можно отнестись?! С одной стороны спокойно на душе, есть кому позаботиться и присмотреть за его малышкой. А с другой ревность. Все это время мужчину посещали мысли разного рода. Во-первых, его состояние. Во-вторых, усталое состояние жены. Которая только и делала, что ходила с ним или же бегала по делам расследования. Он не верил что уже когда-то сможет встать на ноги. Он слепо, даже не замечал и пропускал все слова врачей мимо ушей, о его скорой реабилитации. Одна мысль все крутилась и крутилась у него. И только что он сказал об этом Ричарду. Кажется, не стоило. Он разъярёнными шагами, выскочил из палаты, захлопывая дверь. Можете себе хоть на минуту представить состояние Адама. Он лежит, привязанный к больничной койке. И не в силах ничего изменить. Лежит и наблюдает, как Джессика мотается до устали возле него, потом ездит по делам. Он не хотел ее так обременять, не хотел чтобы она видела какой он сейчас никчемный и слабый. «Не нужен ей такой как я. Джесс будет, мучатся всю жизнь, со мной» Марафон День 21 Джессика ещё не говорила Адаму ничего, про маленькое чудо. На этой неделе, она посетила врача, все было в норме. Ничего что могло бы угрожать жизни растущего малыша. Живот был ещё совсем маленький, незаметный со стороны. Сегодня она провела целый день рядом с Адамом, в больнице. Как и все эти дни. Было воскресенье. Врачи были на отдыхе и только старые санитарки и технички, ворчливо ходили на своём посту. У мужчины настроения не было. Он не хотел никуда стремиться, не хотел ничего делать. Джессика ему читала книжки, напевала песенки на ушко. Тогда, Адам вспомнил про ту французскую песню. Которую его жена мило напевала стоя у плиты, измазавшись мукой. «Тот, кто говорит о счастье, часто имеет грустные глаза. Не рыдание, не разочарования Порванная струна на пальцах гитариста И все же я говорю вам, что счастье существует В другом месте, чем во сне, в другом месте, чем в облаках На земле, здесь находятся его неизвестные гавани» Она напевала ему эту мелодию, снова и снова, своим сладким голосом. Его передергивало, он хотел передумать. Но глупо думал, что так будет лучше. « Как бы сильно я ее не любил. Все таки надо это сказать, но не сейчас… Только не сейчас» Эгоизм Адама, ещё давно отошёл на второй план. Ещё давно, тогда когда он встретился с ней взглядами в дворцовом ресторане, в первый раз. Он не может ее держать, и ломать ее жизнь тоже не хочет. Обуза — вот кем себя считал Адам. Важнее для него сейчас, чтобы его самый любимый человек был счастлив, и если уж так сложилась судьба, если она не может быть счастлива с ним, то надо отпустить. Глупый-глупый Адам. Опять он собирается, допустить ту же ошибку что и тогда. К слову, все это старушки что крутились возле уже обжитой, Джессикой палатой, постоянно, словно добивали зеленоглазую своими словами. Каких только слов она от них не слышала. Мол «Бросай его, к чему тебе такой калека. Жизнь тебе искалечил!». Возможно это бы не задело ее так сильно, но Адам тоже, мало-помалу начинал нести такую же на взгляд Джессики — ерунду. Ещё немного посидев, та покинула больницу со слезами. Не показывая Адаму. Она помчалась во дворец, ей так сейчас хотелось с кем-то об этом поговорить или же просто полежать. Ричард встретил ее у ворот. Заметив слезный ручей, он повёл ее в комнату, которая уже как по закону была «Хьюзовская».  — Джесс, я не могу смотреть на то, как ты плачешь…  — Так не смотри! — она обиженно отвернулась, стирая слезный поток рукавом толстовки Адама, который он оставлял тут со словами «на всякий пожарный».  — Что он тебе сказал? Почему ты плачешь?! — Ричард обеспокоено обошёл кровать, садясь рядом с ней.  — Потому что Рич, я… я не могу его сделать счастливым. Я делаю все что в моих руках, но… Да и Адам, в последнее время слишком часто уходит в собственный мир, думок. И даже со мной не разговаривает. — Ричард по дружески обнял девушку, та положила голову на плечо короля.  — Не надо так говорить. Пойми, Адаму сейчас тоже тяжело. Чтобы он тебе не сказал, я уверен, он сбился с пути… Поэтому не надо его слушать. — ее плечи подрагивали, Ричард тихо гладил ее по волосам. Джессика снова вспомнила о тех обидных словах, что постоянно плюют ей в лицо те сварливые старухи, да и не только. Стало больнее, от одной этой мысли. — Джессика, что случилось?! Ну ну, все, перестань плакать.  — Все как будто сговорились и твердят одно, словно в унисон. Иногда мне кажется что даже Адам, так говорит. «Забудь, про него!» «Зачем тебе такой» «Не порти жизнь себе», и это я слышу каждый день. Каждый божий день, Рич.  — Джесс, моя хорошая. Все… тшш. Зеленоглазая заснула на плече Ричарда, все также с мокрыми дорожками на лице. Король уложил ее спать, прикрыв одеялом и вышел из комнаты. Марафон День 26 Утро было солнечное, и уютное. Ведь она сегодня спала дома. Барни впервые за этот месяц приехал домой, ведь последнее время он был во дворце. А ведь не зря говорят, «собака — лучший друг человека». Смышлёный пес знал, что происходит что-то ужасное и очень дерьмовое. Поэтому по вечерам, когда девушка появлялась во дворце он ложился возле неё и не отрывая глаз смотрел на неё, слушая ее всхлипы. Наготовив домашней стряпни, в частности кашу с малиной, Джессика выехала сново, в уже заученном направлении — Хезурская больница. По дороге на телефон поступил звонок от Луизы. Подруга не знала, что сейчас происходило в жизни у Джесс. Никому ничего не говорили, никто ничего не знал.  — Слушаю Лу!  — Джесс, привет. — минут десять, девушки болтали. Звонки от Луизы никогда не были просто так, вот и сейчас. — И кстати, скоро ведь всеобщее собрание акционеров компании. Ты же помнишь, тебе надо присутствовать. В обязательном порядке!  — Ээ… э ну, — «в смысле надо лететь в Нью-Йорк, когда тут такое дерьмо?!» Вот это сразу же прозвучало в голове у Джессики. — Да, я приеду. Такое ведь не часто случается, как говорится. Да. Постараюсь… Закончив разговор на приятной ноте, зеленоглазая припарковала чёрный спорткар, на парковке больницы. Телефон опять начал вибрировать. На этот раз, это был Ричард, собственной персоной.  — Добрый день, Ваше высочество! Какими судьбами?  — Добрый! Только не надо вот это вот. — Ричард никогда не любил кичиться этим, да и когда Джессика произносила это с такой издёвкой в голосе это его смешило. — Как дела? Что делаешь?  — Я приехала к своему любимому. — Ричард улыбнулся по ту сторону телефона. — А и кстати Рич. На днях, сегодня-завтра мне понадобится твоя помощь.  — Да, конечно. Что там?  — Мне по срочным делам надо будет улететь в Нью-Йорк. Побудешь рядом с Адамом, все это время? — Джессика не хотела никого просить, но и оставлять Адама одного, тоже не хотелось, от слова совсем.  — Ты ещё спрашиваешь. Я кстати, сейчас тоже дела закончу, приеду.  — Хорошо, будем ждать. В больнице все уже буквально знали Джессику. И часто перешептывались при виде неё. Но это ее не волновало. Она ведь тут ради Адама.  — Любимый, привет. — девушка залетела в палату, раскрывая плотно закрытые жалюзи. После чего сев рядом с мужчиной, поцеловав в губы, крепко обняла.  — Привет, малыш. — Адам так же охотно ответил на поцелуй. Правда яркий солнечный свет, его немного раздражал. « Ну и ладно, главное что сейчас она рядом» Джессика разложила все вкусности на поднос. Палату заполнил домашний запах, по которому Адам очень скучал. Мужчина поднялась на локтях и удобно устроился, пристраивая поднос. Зеленоглазая кормила его с ложечки, рассказывая смешные истории, рассказы. Какое-то время они просто молчали, каждый думал о своём. И если же, Джессика думала о том выключила она плиту или нет, то Адам думал совсем о другом. «Это надо сказать… Я не могу, не хочу быть для тебя обузой, моя маленькая» — мысленно это простучало у него в голове, рукой он провёл по ее милому личику, которое так устало выглядело. Удобно устроившись у Адама, под боком, они начали вести самую обычную беседу.  — А ещё кстати, в саду расцвели розы и ещё сирень. Ты представляешь?! Там так классно пахнет! Когда ты выйдешь, мы с тобой там устроим праздничный ужин! — он наматывал на пальцы ее локоны, прижимая к себе.  — Да, ага…  — Барни по тебе тоже очень скучает. Он так скулит, бывает по ночам. — голова девушки покоилась на груди у мирно дышащего Адама, руки обвивались в объятиях.  — Тоже соскучился по этому сорванцу.  — Кстати ещё на прошлой неделе, ты представляешь сушилка сломалась.  — Мм… «Никчемный Адам, ты не смог бы ничего сделать»  — И?  — Что и?  — Что с сушилкой сделала?  — А, ну я попросила Ричарда помочь. Хотя потом очень пожалела. Он оказывается не знает как ее чинить, просто заказал с доставкой новую. Не умеет как ты.  — Рад что Ричард, тебе помогает и поддерживает. Я ведь не могу, да и не скоро смогу.  — Адам не надо так говорить. Мы со всем справимся. — зеленоглазая подняла глазки на мужчину, взяла его за руку и переплела пальцы.  — Джесс, мне надо тебе что-то сказать. И ты пойми, так будет лучше для обоих. «Конечно нет, ты просто глупый Адам» — прозвучало в голове у мужчины.  — И тебе и мне будет хорошо…  — Ч-что ты хочешь сказать?! — Джессика вскочила с койки, все ещё держа его руку.  — Я тебя люблю Джессика, и никогда не перестану любить. Но…  — Какое но? Не надо говорить «но». — голос начал выдавать истерические нотки.  — Я думаю нам стоит развестись. Поверь тебе будет так лучше. Ты должна быть счастлива… — рука в вольном полёте, упала на кровать. Из глаз девушки брызнули слёзы, руками она закрыла рот, чтобы не расплакаться ещё сильнее. Зеленоглазая быстро выхватила кофту, сумку. Она не помнит сказала ли что-то или нет. Открыв дверь, девушка впечаталась лицом, в грудь Ричарда, оставляя две мокрые полоски на его рубашке. Он понял, Адам всё-таки ступил. Джессика захлёбываясь слезами выскочила из больницы. Ричард остался стоять в проеме смотря на друга, скупая слеза медленно, но верно потекла по лицу Адама.  — Какой же ты урод. Как же мне хочется тебе врезать!