Семейные проблемы типичных стенд юзеров

—И во сколько ты вернулся домой? Джорно что-то невнятно пробурчал в подушку. Вот уже 20 минут как прозвенел будильник и Наранча был готов к выходу, в то время как Джорно все ещё не мог заставить себя встать с постели. Гирга подошёл и резко стащил с него одеяло, но даже это не помогло. —Эй, ты же в школу опоздаешь или, что ещё хуже, не успеешь свои пончики заплести! —Это не пончики…—Огрызнулся Джованна. Он, наконец-то, поднялся и с хрустом потянулся, одарив брата тяжёлым взглядом из-за полуопущенных век.—Когда ты уже придумаешь что-то поостроумнее? —Тогда, когда ты перестанешь шляться по ночам неизвестно с кем! —Будто я так часто это делаю… Наранча плюхнулся на кровать рядом с, едва успевшим поджать ноги, Джорно и хитро улыбнулся: —А теперь, как и обещал, выкладывай. Я свою часть уговора выполнил, твоя очередь! —Ты будешь разочарован, —Джованна едва заметно усмехнулся, вспоминая события прошедшей ночи и понимая, что братцу он рассказать сможет едва ли половину правды, —Но это была не более чем обычная прогулка под звездами с моим новым знакомым. Всё так невинно, что мне и самому досадно. —Э-эй, что это за знакомый и почему гулять с ним надо именно ночью?! —У всех людей разный распорядок, так что вечер для некоторых — только начало дня. —И все же… —Я расскажу тебе все подробнее, но позже, ладно? Разве мы уже не начинаем опаздывать? Наранча ещё какое-то время сверлил его взглядом но, поняв что больше он ничего вытянуть сможет, со вздохом поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты. —Ну и ладно. Сегодня, так к слову, я снова буду у Фуго до вечера и я не собираюсь проводить время так же уныло как ты, но даже не думай спрашивать у меня о каких-то подробностях — и не подумаю рассказывать! —Оу, и как же я буду жить без этого… —Так же как и сейчас: невыносимо скучно! С этими словами он, гордо подняв голову, вышел из спальни, не забыв прихватить с собой школьную сумку. Лишь когда дверь за ним закрылась, он вздохнул, оперевшись затылком о косяк. «Вот ведь, —Подумал он, —Гуляет там с кем-то, скрывает от меня что-то интересное, да и, вообще, в последние дни он вечно в облаках витает, а взгляд сейчас у него был такой счастливый — тошно делается. Будь у меня все так просто, пара дней — и все, но нет, мне достался невротик не понимающий намёков!» Он так погрузился в свои мысли, что даже не заметил Бруно, стоящего сейчас прямо перед ним с недоумевающим видом: —Доброе утро… —А, да, утречка! —Очнулся Наранча. —Вы долго, я уже поднялся чтобы будить вас, но тут ты выскочил из комнаты и встал тут на проходе. Вы поругались с Джорно? —Не-ет, вовсе нет. Просто я уже собрался, так что, думаю, сегодня я пойду один в школу, не хотелось бы опаздывать. —Один? У вас точно все нормально? Но ладно, если уж ты решил так. Не забудь взять свой обед со стола, а мне пора собираться. —Ты опять будешь бесплатно работать? —Именно так, —Улыбнулся Буччеллати, —Ваш отец возвращается уже через пару дней и у меня будет меньше времени на волонтерство, так что не собираюсь упускать возможность. Не смотри на меня так, милый. Каждый в этой жизни должен реализовать себя в каком-то деле, будь то работа, творчество или же помощь другим. А я посвятил себя заботе: о вас, о Леоне и о тех кто сам о себе позаботиться не может. —Помощь другим… Да, возможно в этом есть смысл. Ладно, я пошёл, к обеду не ждите! —Удачи в школе и не забудь передать Фуго "привет". —Обязательно. Он прихватил ланч из кухни и вышел из дома. Обернувшись, он с лёгкой завистью взглянул на, пострадавший вчера, подоконник их комнаты. «Вот же, кто-то приключения на задницу ищет, а кто-то зубрит чёртову математику, боясь лишний раз шелохнуться, чтобы не получить очередную затрещину». Путь до школы занял меньше 10-ти минут и у массивных ворот, через которые сейчас проходили потоки студентов, он заметил знакомую фигуру, стоящую отдельно ото всех и не торопящуюся заходить во внутрь. Подойдя чуть ближе, он махнул Фуго рукой, а тот, заметив его, ответил тем же. —Утро, ждёшь кого-то? —Да, вроде того, — Паннакотта сократил оставшееся между ними расстояние и стоял теперь прямо перед Наранчей. Тот слегка отшатнулся, отводя взгляд.—Сегодня контрольная и перед занятиями я хотел удостовериться что ты готов к ней. Это так? —Да, по биологии у меня не так все плохо, к тому же, мы ведь повторили все вчера. —Действительно, но, все же, не расслабляйся. Контрольные по точным наукам ещё впереди и тебе придётся выложиться на полную. —Фуго? —Что такое? —Скажи мне, —Наранча решился задать вопрос который мучал его ещё с начала учебного года, —как только я исправлю оценки и сам начну справляться с заданиями, ты перестанешь заниматься со мной? Фуго молчал, сверля его взглядом и Наранча уже тысячу и один раз пожалел что вообще спросил об этом. Паннакотта прикрыл глаза и глубоко вздохнул, заставив Гиргу внутренне сжаться от превкушения очередного удара, на которые тот не скупился. Однако, к его удивлению, Фуго ответил и сделал это крайне спокойно: —Такой раздолбай как ты, никогда не сможет начать разбираться во всем самостоятельно, так что нет, не думаю. Во всяком случае, пока ты сам продолжишь тянуться к знаниям, я буду помогать тебе. А сейчас, может, пойдём отсюда, здесь очень шумно. —К-конечно! Фуго тут же развернулся и быстрым шагом направился вглубь школьного двора, Наранча поспешил за ним. Они в молчании поднялись на свой этаж и, зайдя в полунаполненный кабинет, сели за парту. Для их одноклассников до сих пор оставалось загадкой, как эти двое могли усиживаться вместе, ведь кто как не гиперактивный и, иногда даже, раздражающий Наранча мог быть катализатором для ярости Фуго, однако, сидя рядом они будто оказывали друг на друга нейтрализующий эффект, так что один даже начал отвечать на уроках, а второй перестал бросаться с кулаками на каждого встречного. Мягко говоря, Паннакотте было сложно завести друзей, но он никогда и не стремился к этому. У Наранчи было несколько приятелей, но не более: окружающие его люди редко когда могли отличить наивность и легкомыслие от глупости, а потому и всерьёз его никто воспринимать не желал. Гирга, как ни старался, не мог вникнуться в темы уроков и лишь благодаря усилиям Бруно, заставляющего его делать домашние задания, он не оставался на второй год, чем часто ему грозили учителя. Но в прошлом году все изменилось и уж точно не в худшую сторону. Шёл урок за уроком, конспекты сменялись таблицами и схемами и Наранча все старательно записывал, а пару раз даже поднимал руку после вопроса преподавателя. Фуго одобрительно поглядывая на него, однако, когда пришло время контрольного теста, он наотрез отказался подсказывать ему что-либо, но Наранча и не нуждался в этом. Он одним из первых закончил работу, вызвав у учителя неодобрительный взгляд, сменившийся лёгким удивлением, когда тот скользнул взглядом по протянутому ему ответному бланку. Кивнув, он позволил ученику вернуться на место, указав на то что все проверит и выставит оценки завтра. Фуго редко улыбался, но это был один из этих моментов. Наранча не признавался в этом никому, даже самому себе, но эти мимолетные улыбки, адресованные ему одному, были для него мотивацией куда более значимой, нежели оценки или похвала родителей. А Фуго, в свою очередь, чувствовал удивительное душевное спокойствие и какую-то особую, доступную только ему, разновидность счастья каждый раз, когда видел, что его усилия не прошли напрасно и он, наконец-то, смог хоть кому-то привнести в жизнь пользу, а не разочарование. Занятия подошли к концу и хватило пяти минут чтобы класс опустел и в нем остались только Фуго и Наранча. —Просто удивительно, —Язвительно заметил Паннакотта, —Каждый раз когда наступает моя очередь дежурить, мой напарник, чудесным образом, испаряется. —Я могу подежурить с тобой. Фуго покачал головой: —Ты уже дежурил на этой неделе, просто подожди меня снаружи, я быстро управлюсь. —Так не пойдёт! —Наранча спрыгнул с учительского стола, на который он успел сесть как только преподаватель покинул кабинет, —Давай, так мы закончим все в два раза быстрее! —Нам с тобой ещё уроки делать, так что лучше приберегу психические силы и не буду спорить с тобой. Делай как знаешь… —Так то лучше! Наранча схватил веник и резво замахал им по полу но, после того как Фуго прикрикнул на него, начал мести аккуратнее и тщательнее. Вдвоём они, действительно, справились достаточно быстро и когда Паннакотта начал мыть полы, Наранча взял мусорное ведро и вприпрыжку побежал на задний двор. Когда он, с пустым уже, ведром вернулся в класс, Фуго уже заканчивал, промывая под преподавательским столом и, кажется, не заметил его возвращения. Он мыл стоя задом к выходу и медленно пятясь назад. Наранча, хоть и понимал насколько это чревато, но, все же, бесшумно опустил ведро на землю и начал тихо подкрадываться к юноше сзади. Когда ему уже оставалось пол шага и он начал медленно поднимать руки, надеясь застать Фуго врасплох, тот резко дёрнул шваброй назад, освобождая зацепившуюся за край стола тряпку. —Ай! —Тяжёлый деревянный черенок со всего размаху встретился с растрепанной головой. Наранча отшатнулся, схватившись руками за ушибленный лоб. Фуго, с яростью в глазах, обернулся к нему, готовясь уже сказать пару ласковых любителю глупых розыгрышей, но, увидев что тот и так уже поплатился, его взгляд смягчился. —Эй, ты в порядке? —Он подошёл к Наранче и убрал его ладони от лица, желая взглянуть на место ушиба. Не выдержав, он усмехнулся. —Чего смешного?! Что там, все так плохо? —Не особо, но шишка будет. Прикрой чёлкой и никто не заметит. Впредь, будешь думать, прежде чем делать.—Наранча опустил глаза, надув щеки.—Что, так больно? —Вообще ни капельки! Ну, может, чуть-чуть… Того что произойдёт дальше он никак не ожидал. Фуго наклонился и мягко, едва ощутимо, коснулся его лба губами. Наранча застыл, не понимая как ему реагировать на это. Единственное что он чувствовал сейчас, это как его сердце заходится в лихорадке, а щеки полыхают жаром, который ощутил даже Фуго, отстраняясь от него. Он с интересом наблюдал за столь бурной реакцией, делая себе в уме пометку об этом, на будущее. Не дождавшись со стороны брюнета никаких ответных действий, он взял в руки злополучную швабру и отнёс её в конец класса, в инвентарный шкаф, после чего взял с их парты портфели и протянул один из них Наранче. —Долго стоять здесь собираешься? Мне идти одному? —А, нет, извини, —Очнулся Гирга, —Да, пошли. Мы же у тебя сегодня заниматься будем? —Конечно, а где ещё? —Ну, мы же приглашали тебя к нам домой. Или ты стесняешься моих, ну… —Не говори ерунды! —Оборвал его Фуго, —Просто я ещё не готов знакомиться с твоими родителями, а моих дома нет, потому мы ко мне и ходим. —Кстати, —Они уже спустились и сейчас выходили со школьной территории. Фуго жил чуть дальше чем Наранча и в другой стороне, но на автобусах он ездить не любил, а потому они ходили пешком. —Ты сказал о своих родителях и я понял что ни разу не видел их, хоть и хожу к тебе уже больше полугода. —Тут нет ничего странного, —Паннакотта говорил абсолютно безэмоционально, но Наранча почувствовал холодок, проскользнувший в этом тоне.—Они важные люди и вечно в разъездах, а если они и в городе, то возвращаются домой крайне поздно, ты у меня до стольки не засиживался. —То есть, они на долгое время оставляют тебя одного и никак не переживают? —Знаешь, ты, наверное, уже заметил что я немного умнее наших сверстников. Так вот, я же не говорил, почему я перевёлся в твою школу? Когда мне было около 14-ти, предки попытались сплавить меня в университет, потому что школьную программу я уже полностью освоил. Там даже было общежитие, в котором мне приходилось тесниться с взрослыми ребятами. Однако, произошёл, скажем так, —Он немного запнулся, но, собравшись с мыслями, продолжил, —Неприятный инцидент. После него мне удалось уговорить родителей перевести меня в обычную старшую школу, но, хоть мы с ними и так не особо ладили, они разочаровались во мне окончательно. Так что ни о каких переживаниях о моей персоне и речи быть не может. Не вышвырнули из дому и на том спасибо. Он замолчал. Наранча не знал как реагировать на это, но, потом, он вспомнил, что и его родители отвернулись от него. Всё что он о них знал, это то что его мать умерла, а отец не захотел растить его в одиночку. Но ему повезло и он ощутил тепло семейной заботы, в то время как Фуго так и оставался под гнетом непонимания и все что он получал, это упрёки и косые взгляды, но никак не любовь. Наранча осторожно коснулся руки Фуго пальцами и, когда тот не отдернул её, он уже смелее обхватил её. Оставшаяся дорога прошла в молчании. Когда они подошли к особняку, самому большому из тех что были в этом районе, Фуго немного оживился. —Знаешь, говорят, этой ночью кто-то покушался на моих соседей. Вон тот дом.—Он указал на небольшую виллу с другой стороны дороги. Отсюда было плохо видно, но, казалось, её забор был оплетен каким-то растением, а может это была задумка дизайнера.—Хотя я ничего не слышал, может, им показалось или хулиганил кто. —Наверняка. Они зашли в дом и направились в комнату Фуго. Наранча бывал только в ней, уборной и пару раз на кухне, другие помещения ему Фуго не показывал. Здесь не жило никаких питомцев, даже сторожевой собаки не было и все здание казалось бесконечно пустым. Наранча представил как Паннакотта, после его ухода, бродит здесь в абсолютном одиночестве, как его шаги гулким эхом отдаются от стен и поежился. Это звучало слишком, неправдоподобно грустно и ему не хотелось в это верить. Фуго включил свет. Его спальня была такой же, как и всегда: идеально застеленная постель, ни единой крошки на полах, письменный стол с двумя стульями и полки с ровными стопками книг, тетрадей и бумаг, плотянной шкаф и окно, с плотно задернутыми тёмными шторами. Наранча сел на, уже свое, место и начал доставать нужные тетради. Фуго тоже сел, но пока не стал раскладывать учебники, вместо этого он обратился к Наранче: —Ты не хочешь есть? Я думаю заказать что-нибудь, пиццу, например. —Пиццу? —Гирга прислушался к своим ощущением и понял что и сам голоден, —Да, это было бы неплохо. Давай Маргариту, но попроси добавить белых грибов, ладно? —Хорошо. Фуго сделал заказ и подсел к Наранче: —Итак, начнём с математики, если оставим её напоследок, у меня никаких нервов не хватит. —Эхех, ну да… Дело шло с трудом, благо что заданий было не так много. Но Наранча, как бы он ни пытался, не мог решить примеры самостоятельно и постоянно с виноватым видом оглядывался на Фуго, в поисках подсказки. Тот вертел в руках ручку, которая издавала лёгкий хруст, каждый раз, когда он сдавливал её после очередного вопроса. После того, как Гирга, в очередной раз, застрял, он не выдержал: —Да черт бы тебя побрал, мы же проходили это! —Кусочки прозрачной пластмассы посыпались на стол, — Ты нашёл все переменные, теперь осталось только умножить получившиеся числа, в чем проблема?! —Э-эм, умножить? Но они же двухзначные, это сложно! Фуго вскочил со стула и, ударив по столу рядом с раскрытой тетрадью, наклонился к самому уху Наранчи и ткнул пальцем в неряшливые чернильные закарючки, покрывающие лист: —Да, умножить! В столбик, чтоб тебя, пиши: 16 умножить на 55, что может быть легче?! —Л-ладно-ладно, только отодвинься. Пожалуйста! Но Паннакотта не сел на место, продолжая нависать над брюнетом и следя за каждым движением шариковой ручки в тонких пальцах. Руки Наранчи слегка дрожали, но он продолжал писать, чувствуя как горячее дыхание обжигает его щеку. Собравшись, он попытался успокоиться и не обращать на это внимания: он давно привык к выпадам Фуго и перестал реагировать на них, но от ощущения его близости, когда тот случайно касался его руки на уроках, когда шёл рядом или хватал его в порыве гнева, у него шли мурашки по коже и он переставал контролировать свои мысли. Наконец, он слегка отодвинулся, чтобы дать Фуго увидеть ответ. —…880? —Нет? Прости, я посчитаю снова… —Нет же, все верно, —Он выпрямился и положил руку Наранче на голову, слегка растрепав его и без того лохматые волосы. Раньше он такого себе не позволял.—Видишь, ничего сложного. —Фуго-о, ты какой-то другой сегодня… —Разве? По-моему, все как обычно. —Да нет же, я ведь вижу. Ты мне рассказал о родителях, хотя обычно обходишь эту тему стороной и ты прикасался ко мне чаще чем всегда. —Я не пойму, ты что, ведёшь подсчет того, сколько раз и когда я тебя касался? —Он вздохнул и посмотрел Наранче в глаза, —Ну хорошо, твоя взяла, хочешь знать? —Он слегка наклонился, не разрывая зрительный контакт. Но когда он открыл рот чтобы продолжить говорить, снизу раздалась трель дверного звонка. Фуго с недовольным видом обернулся на звук. —Курьер, видимо. Я сейчас. Он вышел из комнаты, оставив Наранчу в недоумении переваривать его последние слова. Что он хотел сказать до того как его прервали? «Ох, черт, а если это как в тех глупых сериалах и манге, которые читает Джорно? —Гирга обхватил руками пылающие щеки, —Слабо верится, что такое может быть в реальной жизни, но, если это так, то дальше должно быть…» Он, к собственному счастью, не успел развить эту мысль достаточно далеко, так как Фуго вернулся обратно, неся в руках белую квадратную коробку. Поставив её на стол, он открыл её и взял один кусок, после чего сел на свой стул и начал есть. Когда он заметил что Наранча так и не притронулся к еде, то повернулся к нему. Его взгляд снова стал совершенно обычным: равнодушным и откровенно скучающим. —Тебе нужно особое разрешение или как? Бери давай или не ной потом что она остыла. —А, д-да, точно. Он взял кусочек и начал жевать его, не ощущая вкуса. При этом он продолжал поглядывать на Паннакотту, в поисках той искры во взгляде, что пылала когда тот к нему наклонился, но он не заметил в этих пустых лиловых глаза ничего, что хоть бы отдалённо её напоминало. Когда они съели по паре кусков, Фуго закрыл коробку и оставил её в сторону, объявляя продолжение занятий. Возвращаться к неоконченному разговору он явно не собирался. Тогда Наранче оставалось лишь смириться с этим, вновь утыкаясь в тетради и утешаясь тем, что сегодня на дом задали всего два предмета и самое трудное он уже прошёл. На прочтение параграфа по истории и последующие ответы на вопросы не уходило столько времени, сколько его требовалось на решение уравнений. —… И последний: год в котором случился переворот в рядах мафии, из-за которого экономика Неаполя и ещё нескольких крупных городов потерпела значительные изменения? —Это просто — весна 2001-го. Но, блин, почему мы вообще должны изучать мафию, это же обычные преступники, нам-то до них какое дело? —Это уже достаточно давно неотъемлемая часть итальянской истории, мы не должны так просто упускать её из виду. —Фуго захлопнул учебник и с облегчением выдохнул, —На сегодня это все. Ты хорошо постарался, молодец! Он потянулся и, встав из-за стола, начал собирать учебники и складывать все обратно на свои места. Наранча тоже убрал свои тетради в портфель, не спуская настороженного взгляда с Фуго. Тот заметил это и с лёгким раздражением спросил: —Ну и чего ты от меня хочешь? —Он вновь склонился к брюнету и ткнул указательным пальцем ему в грудь, —Ты и так вечно пялишься на меня, но сегодня это переходит все границы! —Я-я не пял… —Эй-эй, думаешь я не замечаю? —Перебил его Фуго, —С того момента как я впервые зашёл в ваш кабинет, с того, как я начал помогать тебе с уроками, а затем и приглашать домой, даже летом, когда тебе удавалось вытащить меня из дома, все это время ты не сводил с меня взгляда. Наранча сглотнул. Слишком близко. Он снова отчётливо видел это разгорающееся пламя, прямо в глубине зрачков. Он попытался собраться с мыслями, выдавить хоть какой-то ответ, но все что ему удалось, это: —Я… Я не виноват в этом… —Ну конечно ты не виновен, идиот! —Фуго вновь жестко оборвал его, склоняясь все ниже, пока он, практически, не упёрся своим лбом в чужой. Тогда он грубым движением сгреб его за ворот рубашки, притянул к себе, убирая оставшиеся сантиметры расстояния, отделяющего их друг от друга и с силой впился в чужие губы. Наранча опешил, но он и не подумал сопротивляться натиску, наоборот, прикрыв глаза, он руками обхватил плечи блондина, полностью расслабляясь и отдаваясь ему. Фуго заметил это и, поставив одно колено на стул между ног Наранчи и опираясь на неё, он слегка прикусил чужую губу, а затем неспешно начал углублять поцелуй. Гирга лишь приблизительно знал что делать, а потому доверился Фуго и просто начал повторять все его действия и движения, постепенно входя во вкус. Паннакотта одной рукой обнял его за талию, второй продолжая удерживать воротник и все смелее проникал в рот Наранчи языком, пока он полностью не завладел им. Гирга начал чувствовать как задыхается: воздуха катастрофически не хватало, но он не хотел прерывать момент, столь хрупкий, что он скорее походил на одну из его фантазий, нежели на реальность. Казалось, сознание готово было покинуть его в любую секунду, но тут уже сам Фуго прервал поцелуй и немного отодвинулся от него, тяжело дыша и пытаясь сконцентрировать помутневший взгляд. Он медленно, как бы неохотно, отпустил Наранчу и отошел на шаг, к полкам. Тот же оперся на стол, постепенно приходя в себя и вместе с тем все отчетливее осознавая ситуацию. И с тем, как понимание пришло к нему, он почувствовал как снова, уже в третий раз за этот день, кровь приливает к его щекам. Посмотрев на Фуго, он заметил что и на его лице играет лёгкий румянец, а его вид все ещё оставался несколько отстраненным. Но, наконец, Фуго прервал повисшее молчание: —Ты никогда раньше не целовался? Наранча не сразу совладал с голосом, но, все же, ответил: —Я, эм, нет, ещё нет. —Что ж, тогда 1/1 —? —Забудь. —Он отвернулся, —Считай это наградой за твои улучшившиеся оценки. —Что? Что ты имеешь ввиду под "наградой"? Фуго глянул на него, слегка приподняв брови в знак недоумения: —А что? Разве я не нравлюсь тебе? Или этого недостаточно? Теперь настала очередь Наранчи вскипать от злости. Он порывисто поднялся со своего места и схватил Фуго за грудки, резко прижимая его к стене. —Эй, не шути так со мной! Фуго попытался оттолкнуть его, но Наранча, несмотря на более низкий рост, был сильнее его и хватку ослаблять не собирался. Тогда он оставил попытки освободиться и прошипел, не разжимая зубов: —Да кто тут шутит?! Ты должен быть мне благодарен, разве нет? Давай, скажи что это не то чего ты хотел! —Я… Да, может я этого и хотел, но не в качестве какой-то там "награды"! Ты же у нас, вроде как, самый умный, так что за хрень ты вытворяешь? —Я не обязан объясняться тебе! Или ты, действительно, не доволен столь малым… Поощрением? Если так, знаешь что, —Он усмехнулся и перешёл на шёпот, —как насчёт того, что, если ты получишь высший балл в предстоящей контрольной по математике, я тебе отсосу, а? Достаточная мотивация? —ЧТО? —Наранча немедленно выпустил его и отшатнулся назад, в шоке глядя на, спокойно поправляющего рубашку, юношу. Он надеялся что это ему лишь послышалось, что он просто не разобрал чужой шепот, но самодовольная улыбка Фуго разбивала его сомнения, —Да как ты вообще можешь предлагать такое?! —Просто, черт тебя дери, очень просто! —Он начал маленькими шагами подходить к Наранче, тот, в свою очередь, пятился назад пока не упёрся в спинку кровати. Там Фуго настиг его и, опершись о высокую спинку рукой, он прижал Наранчу, давя на него всем весом, —Думаешь, я не вижу как ты возбуждаешься, когда я трогаю тебя, как краснеешь, начинаешь заикаться. У тебя же и сейчас колом стоит, хочешь сказать - нет? —Это обычная реакция, меня не каждый день слюнявят всякие извращенцы! —Во-от как, обычная, говоришь, —Паннакотта с силой надавил бедром на его промежность, вызвав рваный вздох, —Просто признай что хочешь меня, мелкий ты… —Признаю! —Перебил его Наранча, —Но я и прикасаться к тебе не собираюсь без чувств и все такое. —Чувств? Ты у папаш такого набрался? Разве любовь — это не самая глупая сказка из всех существующих? Как ты, все ещё, можешь верить в неё? —Да легко! —Наранча вырвался из чужой хватки и, схватив свой портфель, рванул к выходу, но остановившись на мгновение на пороге, он бросил через плечо, —Если тебя никто ещё не любил, это не значит что любви нет совсем. Ты просто узколобый идиот! Не оборачиваясь он выбежал из дома, Фуго не стал его останавливать. Он тяжело опустился на кровать и, поставив локти на колени, спрятал в руках лицо. Давно на его душе не было столь погано.

***

—Оу, что с тобой? —Джорно немного задержался после школы, но никак не ожидал увидеть брата дома, да ещё и в таком состоянии, —В школе что-то случилось? Или ты с Фуго поссорился? Наранча лежал на своей кровати в уличной одежде и просто пялился в потолок с отсутствующим видом. При упоминании этого имени он слегка поморщился. —Всё нормально. —Да что ты, —Скептически заметил Джорно, —Колись давай, может помогу чем. —Да чем ты можешь мне помочь, ты младше меня! Джованна опустился на кровать Наранчи и сложил руки на груди. —Младше — не значит глупее. Да и простой взгляд со стороны может помочь. —Тц, —Цокнул Наранча в досаде, —Я и сам не понимаю что произошло. Это все слишком сложно для меня. —Рассказывай по порядку, попробуем разобраться вместе. Тогда Наранча неохотно но, все же, начал рассказывать о произошедшем. Упомянув про то что Фуго ждал его у школы, про как он отвечал на уроках и, наконец, про то что произошло в доме Паннакотты. Отчаянно краснея, он сказал и о поцелуе, но о том что ему было предложено дальше решил умолчать. —… Кое что совсем неправильное. А потом я просто накричал на него, мы начали ругаться и я ушёл. Вот так. Ну давай, советуй — что мне дальше делать? Джорно задумчиво покивал: —Н-да, ну и проблемы у тебя. Я даже не пойму кто из вас больший дурак. —Эй, тебе-то легко говорить! И что я сделал неправильно? —Ну, хотя бы, убежал. Что стоило остаться и обсудить все? Ты как ребёнок, ей Богу. —Так и знал что не нужно тебе ничего рассказывать! Папа нотациями заваливает, но из них хоть что-то полезное почерпнуть можно, а ты просто обзываешься! —Да ладно тебе. Но хочешь совет? Не смей его игнорировать или обижаться на показ. Сделай вид что ничего не было, а потом, как предоставится шанс, обсуди все без лишних эмоций. —Думаешь? —Наранча теребил уголок подушки которую обнимал, сидя рядом с братом. —Уверен! Что ж, а теперь я, пожалуй, пойду и перекушу что-нибудь, умираю с голоду. —Кстати, —Джорно остановился на выходе, —Где это ты так задержался? —А-а, это, —Джорно почесал в затылке, слегка улыбаясь, —Да так, немного прогулялся, что тут такого? «Опять, небось, со своим новым дружком прохлаждался. Хоть бы имя его назвал, но нет, он секретничать вздумал.»—Подумал Наранча, а вслух сказал: —Ну и ладно, больно интересно. Иди отсюда, я подумать хочу. —Ты хочешь что? —Прыснул Джорно в кулак, —Мне послышалось или как? Эй, опусти подушку, ишь ты, раскидался! Наранча положил на место подушку, которую уже поднял для броска и отвернулся. Джованна понял, что тот всё ещё не в настроении: ни привычных колкостей, ни надоедливых расспросов которые он ожидал, Джорно так и не дождался и тогда он просто вышел из комнаты, оставляя брата наедине с собой. Наранча лёг на кровать и взял в руки телефон, решив полистать ленту в соцсети, в попытке отвлечься. Первые пять минут он, действительно, начал забывать о случившемся, но потом снизу экрана засветилось сообщение что один из его немногочисленных друзей в сети. И, конечно, это был никто иной как Фуго. На мгновение Гирге пришла идея написать ему, но он быстро отмел её и выключил мессенджер. Кинув телефон в сторону, он снова уставился в потолок и вскоре уснул. «Тёмные волны окрашенные кроваво-красным закатным солнцем омывают берег. Камни набережной под ногами не реалистично твёрдые и холодные, он ощущает как лёд, обжигающий и колючий, проникает сквозь его обувь и дальше, вверх по ногам, он сковывает его и не даёт сдвинуться с места. Прямо перед собой он замечает лодку, она покачивается на воде, а внутри сидят люди. Он не видит их лиц, но знает что это друзья, от них исходит тепло, пахнет свободой, но сквозь этот манящий аромат проскальзывает ещё один, едва ощутимый запах гнили и плесени — запах смерти. Но он не обращает на него внимания, он пытается двинуться вперёд, к теплу, но ноги не слушаются его. Тогда он понимает что удерживает его — голос, доносящийся сзади. Один, человек стоящий в одиночестве позади него, тянется рукой к его плечу, просит остаться. Наранча пытается обернуться, но люди в лодке отворачивается от него и начинают исчезать, растворяясь в багровом тумане. Он не понимает, но знает лишь что не может отпустить их. Тогда он, с усилием делает шаг вперед, человек сзади начинает звать его и в голосе его слышится отчаяние, он словно не верит в происходящее. Наранче больно, он чувствует как сердце его разбивается на осколки и один из них навсегда останется на этой набережной. Но он сделал свой выбор. Спустя мгновение весь мир вокруг него погружается во тьму.» —Эй, Наранча, ты спишь что-ли? Он проснулся с тяжёлой головой, одежда неприятно липла к спине, а за окном было уже темно. Джорно стоял в дверях и смотрел на него. —Что… Чего ты хочешь? —Просто ужин уже готов, вот я и поднялся тебя позвать, а ты дрыхнешь. И что ты ночью делать собираешься? Наранча потёр опухшие глаза: —Мне что-то снилось, что-то неприятное. Но не могу вспомнить что именно… —Это же хорошо, разве нет? Кошмары лучше забывать сразу после пробуждения, иначе ты станешь их заложником. Так что, ты идёшь есть? —Нет, как-то не хочется. Джорно пожал плечами: —Ну и зря, у нас сегодня спагетти, твои любимые. Потом пожалеешь, но не силой же тебя тащить. Передумаешь — спускайся, может, я тебе оставлю немного. —Ага, хорошо… Джованна ещё немного постоял в дверях, ожидая что брат скажет ещё хоть что-нибудь, но тот молчал. Тогда он пожал плечами и вышел, прикрывая за собой дверь. Оставшись в темноте, Наранча, сам не понимая от чего, поежился. Он взял в руку телефон, желая узнать время, но, вместо этого, в глаза ему бросилось уведомление о новом сообщении. Он поспешно разблокировал мобильный и открыл его. Оно было от Фуго. «Привет и извини за случившееся. Я немного сорвался, сам от себя такого не ожидал.» Фуго отправил это около часа назад, но он все ещё был в сети, так что Наранча, поколебавшись немного, ответил ему: «Ничего, со всеми бывает. Я не обижаюсь или что-то типа этого, так что все нормально.» Ответ пришёл сразу же: «Точно? Если так, то я очень рад. Дай мне время разобраться в себе, потом мы все обсудим, ладно?» «Конечно, сколько угодно.» «Хорошо, спасибо. Тогда я, пожалуй, пойду спать, спокойной ночи.» «Спокойной ночи.» Наранча выключил телефон, чувствуя как с души его падает довольно крупный камень. Он забыл о тревожном сне и все его мысли теперь были заняты размышлениями о будущем. Он надеялся, что все будет как и раньше, однако он понимал — когда Фуго во всем разберется обе их жизни бесповоротно изменятся и оставалось лишь узнать в какую сторону на этот раз.

***

Вторник следующей недели начинался вполне заурядно. Однако, лишь выйдя из комнаты уже можно было ощутить странную атмосферу пропитавшую весь дом. С самого начала дня Бруно был на взводе, он бегал из угла в угол и стирал каждую пылинку, перекладывал вещи с одного места на другое, потом убирал их обратно, уже в десятый раз заглядывал в холодильник, убеждаясь что все продукты для сегодняшнего ужина куплены и готовы к использованию. Джорно и Наранче это, мягко говоря, начинало действовать на нервы. Они не могли ступить и шага без замечаний Буччеллати о теоретическом бардаке, который они создают. Джорно молча сидел за столом и жевал свой завтрак, пытаясь игнорировать дергающийся глаз, а Наранча уже в который раз страдальчески вопрошал: —Ну сколько можно, мы словно к второму пришествию готовимся! И Бруно в который раз раздражённо отвечал ему: —Ваш отец возвращается вечером, я не хочу чтобы он подумал что в его отсутствие мы смогли настолько запустить дом! Убеждать его в том что все в этом месте сверкает настолько, что его можно было спутать со стерильной операционной было бесполезно, поэтому братья решили просто побыстрее собраться и сбежать в школу. Буччеллати крикнул им вдогонку, попросив не сильно задерживаться, но они уже не слышали его, наперегонки обуваясь и вылетая на улицу. —Это так не вовремя, меня сегодня звали гулять вечером.—Пожаловался Джорно. —Посидишь немного на ужине и сможешь свалить куда угодно. Уверен, папам будет совершенно не до нас, так что мне даже прикрывать тебя не придётся. —Да-а, с тобой и не поспоришь. А у тебя какие на сегодня планы? Наранча горестно вздохнул: —Да какие там планы, у меня сегодня контрольная по математике, первая за этот год и одна из самых важных. —Это из тех, на которых проверяют не все ли вы забыли за прошлый год? Так чего ты боишься, ты же все это время с Фуго занимался, что-то да должен был запомнить. —Что-то должен, но Фуго меня прибьет если я получу меньше «отлично», все-таки, на математику мы тратили больше всего сил… —Тогда мне вообще не ясно чего ты переживаешь. Всё будет нормально, главное, не растеряйся и не теряй уверенности в том, что ты все знаешь и все можешь. —Я попробую… Математика была последним уроком и Наранча заметно нервничал. Фуго его слегка приободрил и даже напомнил пару формул из тех что обязательно будут в тесте. Он вёл себя как обычно, разве что немного дружелюбнее, но на других это не распространялась и одноклассники больше не рассчитывали у него списать или попросить помочь, как они пытались когда он только перевёлся к ним. Это была привилегия доступная лишь Наранче и остальные смотрели на него со смесью зависти и неверия. По классу ползали некоторые слухи про них, но это не мешало им, да и правды в них было слишком мало для беспокойства. Контрольная подходила к концу и Наранча, хоть и растерялся сначала, уже заканчивал делать последнее задание. К его удивлению, задачи, действительно, показались ему весьма лёгкими, многие примеры были практически такими же какие он сотнями решал с Фуго, лишь цифры были подставлены другие. Гирга исписывал черновик нужными формулами и подсчётами и, в итоге, за пять минут до конца, он все аккуратно переписал в чистовик. Паннакотта, уже давно закончивший свой вариант, знаком попросил его показать ответы. Пробегая по листку глазами он кивал, улыбаясь уголками губ, потом отодвинул его от себя и пораженно шепнул: —Всё правильно, не единой ошибки! Великолепный результат, Наранча! —П-правда? —Я не стану врать тебе. Иди сдавай скорее, только подписать не забудь. Наранча чиркнул свое имя в углу бланка и отнёс его преподавателю. Старая тучная женщина, не отрываясь от подтачивания своих длинных и острых, словно когти ястреба, ярко-красных ногтей, кивнула на угол стола, где уже лежало несколько работ. «Вот эта карга удивится, —С ехидством подумал он, —Будет здорово если её удар хватит, хотя такая зараза и меня переживёт.» Наранча, сияя, вернулся на свое место. Фуго с гордостью смотрел на него, хотя в его взгляде проскальзывало что-то ещё, но что именно, он понять не смог. После школы Наранча сразу подумывал отправиться домой, ведь с небольшим заданием по итальянскому, заданному на дом, он и сам мог справиться, однако, Фуго позвал его к себе, аргументировав это тем, что тема новая и Гирга мог не до конца разобраться в ней. Тот не стал возражать, хотя и был уверен что у него не возникло бы проблем. В особняке, как всегда, было пусто. Родители Фуго как раз были в одной из командировок и ещё пару недель как не собирались возвращаться. Наранча зашёл в комнату и привычно начал выкладывать все нужное для уроков. Паннакотта задернул шторы, перекрывая поступление яркого дневного света, после чего включил настольную лампу и сел рядом. Они начали делать задание и, как Наранча и думал, с этим не возникло никаких проблем, на него потребовалось меньше 20-ти минут. Когда он заканчивал писать последнее предложение, Фуго пододвинул свой стул чуть ближе к нему и положил руку на его колено. Гирга почувствовал как резко подскочил его пульс, ручка застыла над незаконченным словом. —Знаешь, я ведь, действительно, размышлял все эти дни. У меня из головы не выходил тот случай, мне даже немного стыдно перед тобой. —Я-я же говорил - ничего страшного! Тебе не за что стыдиться. —Точно, совершенно не за что? То есть, тебя не настолько смутило моё поведение, как ты пытался это показать? Наранча не знал что ответить. Конечно его смутило! Но не настолько действия Фуго, насколько осознание того, что ему это нравилось. Он терпеть не мог розово-сопливые отношения Бруно и Аббаккио, но его невероятно привлекла сила исходящая от Паннакотты, его грубость и настойчивость, даже та агрессия, что он иногда выплескивал на него, будоражила юношеское сознание. Он прикусил язык, осознавая насколько неправильно это бы прозвучало из его уст, но Фуго понял все без слов. —Значит, я прав. Ты - плохой мальчишка, которому нравится когда его ругают. —Н-ничего подобного! Я же не извращенец какой-нибудь! —Почему ты так уверен в этом? Ну же, ты можешь меня не стесняться. —Я... Я не знаю... Фуго... Он снова все верно оценил и склонившись к Наранче, притянул его к себе и поцеловал, мягче чем в прошлый раз, но и увереннее. Он, практически сразу, забрался языком в чужой податливый рот, исследуя каждый сантиметр доступного ему пространства. Но, в этот раз, Наранча был готов к этому и начал не спеша брать инициативу в свои руки, чем только больше распалял Паннакотту, превращая это в своеобразное соревнование. Но потом Фуго слегка отстранился от него, лишь затем, чтобы снова впиться в пухлые губы, затем начать покрывать поцелуями скулы, подбородок, шею, слегка прикусывая тонкую кожу. —Эй, осторожнее! —Прикрикнул на него Наранча после очередного, особо сильного укуса, —Следы же останутся! —Прости, —Фуго аккуратно лизнул метки зубов. —Эт-то не поможет, —Гирга вздохнул, прикрыв глаза, —Придётся носить что-то с высоким горлом. —Не жалуйся, гаденыш, —Прошипел Паннакотта таким тоном, что Наранча непроизвольно поежился.—Если хочешь, буду кусать в тех местах, где никто точно не увидит. После этих слов он начал медленно опускаться ниже, пока не встал на колени, положив руки на разведенные ноги Наранчи. Тот немедленно вспыхнул, ставя обе руки на стул между ног. —Э-эй, это уже слишком, я думал, ты просто дразнил меня! —Разве в моих привычках разбрасываться пустыми обещаниями? Хоть я и сам удивлён, но ты, все же, написал контрольную на "отлично" и заслуживаешь вознаграждение. —Оценка ещё не стоит, так что это не считается! Фуго поморщился: —Хватит нести чушь, я же сам все проверил, зачем ждать пока выставят оценки? —Да хотя бы потому что я не готов к такому! —Просто расслабься и прекращай трепаться, я все сделаю сам. Он с силой сжал запястья брюнета, заставляя его убрать руки, после чего отстегнул ремешок юбки и расстегнул ширинку. Щеки Наранчи горели пунцовым цветом, по лбу скатывались капельки пота, а по спине стаями пробегали крупные мурашки, но он ничего не мог сделать, в бессилии наблюдая за уверенными действиями Фуго. Сердце бешено заходилось и как бы не пытался, он не мог его успокоить, наоборот, он волновался все больше от каждого мимолётного прикосновения к чувствительному месту, пока с него приспускали брюки вместе с бельём. И, конечно, он всем своим видом показывал то, насколько жаждет продолжения и Фуго не заставил его долго ждать. Несмотря на румянец на впалых щеках и слегка мутный взгляд, он не выдавал своего возбуждения, действуя аккуратно и точно. Одну руку он положил Наранче на бедро, удерживая его на месте, другой взял уже эрегированный член у самого основания, слегка обхватывая головку губами. Наранча тихо вскрикнул от неожиданности, затем закрыл глаза и опустил голову на стол, тяжело дыша через рот. Фуго, тем временем, не остановился на этом, беря орган все глубже, не спеша смачивая его слюной и стараясь не задевать нежную кожу зубами. Гирго начал постанывать, кладя руки на чужую голову и зарываясь пальцами в светлые волосы. Фуго на мгновение выпустил член изо рта. —Эй, не напускай слюней на тетради, переписывать будешь. —Вот черт, ты серьёзно!?—Он несильно сжал его локоны в руках, на что Паннакотта отозвался раздраженным рыком и снова взялся за дело. Вбирая сантиметр за сантиметром, он помогал себе рукой и юрким языком, движения которого заставляли Наранчу давиться стонами и приближали и без того скорую разрядку. Гирга выгнулся и надавил на голову Фуго, заставляя того заглотить член полностью и не давая ему пошевелиться когда густая горячая жидкость заполнила его рот, проникая в горло и стекая с губ. Тогда Фуго убрал его руки со своей головы и отодвинулся, выпуская, расслабленный теперь, орган изо рта. Крепко сжав губы, он оглянулся в поисках салфеток и, найдя их, взял сразу несколько, после чего выплюнул в них всю оставшуюся во рту сперму, скомкал и выбросил в мусорное ведро. Наранча, все ещё пытаясь отдышаться, поспешно натягивал и застегивал свою одежду. —Мне стоит почистить зубы, это было на удивление... Пачкающе, —Пробормотал Паннакотта. Затем, уже громче, он обратился к Наранче, —Ты как, в порядке? Все ещё против подобной близости? —Я и не был против... —Гирга поднял затуманенный взгляд, —Я против того, что бы это было "наградой", что бы ты заставлял себя это делать. Я же люблю тебя, Фуго. Паннакотта хотел что-то сказать, но заметно растерялся после его слов. Он снова покраснел, даже больше чем раньше и с досадой отвернулся. Наконец, он, едва слышно, произнес: —Я тебя тоже, но... Давай пока будем делать так? Мне так проще, да и тебе мотивация будет. А если полугодовые экзамены сдашь, то, может ну... Зайдём дальше... —Что ты сказал? —Что слышал! —Гневно крикнул Фуго, но Наранча явно заметил как он пытается скрыть смущение и лишь незаметно усмехнулся. Он совладал с ватными ногами и подошел к Фуго сзади, приобнимая его. Тот хотел его оттолкнуть, но Наранча лишь сжал крепче, немилосердно сдавливая чужие ребра. Паннакотта поморщился от боли и перестал сопротивляться. —Как скажешь, если уж тебе так легче. Но обещай, что больше не будешь смеяться над моими чувствами. —Я и не... —Ребра слегка хруснули, Фуго поперхнулся воздухом, —Ладно, не буду! Наранча широко улыбнулся: —Вот и ладненько! А теперь мне пора. Папа просил вернуться пораньше сегодня. —Хорошо, —Паннакотта с облегчением выдохнул, когда давление на его грудную клетку прекратилось.—Эм, напишешь мне вечером? —Конечно! Наранча спешно собрал свои вещи и помахав на прощание, стоящему в растерянности юноше, вышел из его комнаты, а затем и из дома. Хоть произошедшее и слишком сильно выбивалось из их обычного общения, оба понимали, что это было лишь началом и от этого сердца их наполнились теплом, подобного которому не один из них ещё не ощущал.