Желтые розы, белые лилии.

Я сидел в палате Тамары. Она по-прежнему не могла двигаться, и еще этот идиотский бандаж на ее шее. Она не раз причитала, что ей надоело смотреть лишь в одну сторону. Но увы, я ничего не мог с этим поделать и даже переставил свой стул так, чтобы сидеть напротив нее. Когда я задремал в очередной раз, дверь в палату открылась, и я услышал знакомый голос. Микеле пришел проведать Тамару, никак не ожидая увидеть здесь меня. Я резко встал, от чего на мгновение закружилась голова, и стал напротив него. Сперва с ним поздоровалась Тамара, Микеле легко поцеловал ее в щеку, как делал всегда, а потом протянул мне руку для рукопожатия. Странно, что я как-то неуверенно повел себя. Тут же захотелось или сбежать, или спрятаться. Когда двое немаловажных мне людей находились со мной в одном помещении, я вдруг ощущал страх, будто все читается на моем лице. - Эй, луноход опять потерял космонавта? – Тамара легонько дернула меня за рукав рубашки, и я будто очнулся. Господи, сколько я так простоял, не сводя взгляд с Микеле? - Да, я здесь, – я улыбнулся и посмотрел на нее. - Принеси мне что-нибудь попить? – ласково попросила она и, стоило мне подойти к двери, она тут же стала разговаривать с Микеле. Попросила его сесть рядом. Удивительно, как он мог так запросто переключаться и не поддаваться чувствам. Я же, наоборот, чувствовал, как у меня бешено колотится сердце, как холодеют руки. Я подошел к автомату с разными напитками и выбрал апельсиновый сок. Когда я возвращался, кто-то резко взял меня за руку и втянул в какую-то подсобку. К счастью, это был Микеле. Хотя кто еще мог это быть? - Прости, что так резко... - он опустил взгляд, и теперь я плохо мог различить его лицо в этой пусть и не полной, но темноте. - Я чувствую себя последним мудаком. - Не выражайся... – Микеле вдруг вновь приложил пальцы к моим губам, на что я улыбнулся и, притянув его к себе еще ближе, поцеловал в губы. Там, где были эти поцелуи, не было ни стыда, ни чувства вины, ничего. - Зачем ты оставил ее одну? - Там Мерван пришел. Я его сам позвал. - Зачем? - Я должен был побыть с тобой. Пусть я теперь побуду эгоистом. С этими словами он вновь притянул меня к себе и поцеловал. А я не мог сопротивляться. Поддавался, давал ему волю на все. На самые смелые и долгие поцелуи. На самые крепкие объятия. Но чем дольше мы стояли так близко, тем сильнее я ощущал, как кружится голова и как затуманивается сознание. С неохотой я все же отстранился. - Пойдем, нельзя, чтобы нас не было долго… – я закусил губу и первым вышел из тесной комнатки. Пригладив растрепавшиеся волосы и поправив рубашку, я пошел в палату. Снова это притворство. Все больше я ловил себя на мысли, что не хочу возвращаться к Тамаре… Я ненавидел себя за это чувство. Но зато я честно признался себе, что не люблю ее… Не люблю так, как успел полюбить Микеле.