2019

— Мужчина, а можно немного подвинуться?  — Конечно, простите! Саша вздрогнул и резко отшатнулся от прохода, неловко запинаясь и чуть ли не врезаясь в стеллаж с печеньем. Полноватая женщина окинула его неприятным взглядом и пошла дальше, к дальним холодильникам. Беличенко осоловело оглянулся вокруг, на забитый людьми душный минимаркет, и тяжело вздохнул. Он опять слишком глубоко погрузился в себя в самое неподходящее время. Парень сильно зажмурился, а потом вернулся к чтению состава конфет, проверяя, точно ли в них нет ни яиц, ни молока. До Нового года оставалось часов шесть, и Беличенко брала мелкая дрожь от волнения. Вот только волновался он далеко не о самом празднике. Заплатив на кассе за конфеты и пакет белого вина, Саша, наконец, вышел из тесного магазина. Кроссовки скользили по оледенелому бетонному крыльцу, а редкий мокрый снег падал прямо в растрепанные волосы. Зима в Барнауле была далека от сказочной: промозглая, мокрая и слишком уж серая. Саша не знал — ему хотелось идти быстрее, чтобы наконец спрятаться от ледяного ветра, или же наоборот сбавить шаг, чтобы успеть морально себя подготовить. Хотя он не думал, что в его ситуации можно быть полностью к чему-то готовым. Потому что Беличенко, подрагивая от нервов и прокручивая диалоги в голове, шел встречать Новый год в дом к своему однокурснику. Вообще-то с Васей Звездкиным они были не то, чтобы лучшими друзьями — они встречались на совмещенных парах, иногда гуляли в компании общих знакомых, а также почти всегда будто бы случайно встречались после занятий и шли вместе на трамвай. Они вдвоем взахлеб обсуждали любимые группы, политику, учебу, книги и вообще все на свете, иногда спорили почти до криков и еще реже — крепко обнимались на прощание. И, ладно, возможно, Саша бы назвал его своим другом, если бы был полностью уверен в том, что Вася тоже так думал. А пока их отношения были довольно неопределенными, отчего было вдвойне странно, что Беличенко сейчас шел именно к нему. Все это, конечно, было лишь чередой случайностей: Васины друзья неожиданно слились прямо перед праздником, Сашины родители вдруг уехали к родственникам в Озерки, и каким-то странным образом они, оставшиеся одни по домам, решили провести Новый год вместе. Но Беличенко все равно волновался до дрожи в коленях и чувствовал себя слишком уж навязчивым и неуклюжим. Ведь в эту ночь он… собирался признаться Звездкину в любви. Да, Саша полагал, что все это невзаимно, что он просто испортит весь вечер, что ему особо не на что надеяться. Но Беличенко уже просто не мог держать все чувства в себе, не мог жить в неопределенности. И именно поэтому, для храбрости, в сумке за его спиной помимо вина сейчас болтались аж две бутылки водки. А еще потому что под действием алкоголя Вася становился особенно открытым и ласковым, но это уже был скорее приятный бонус. Район, в котором жил Звездкин, мало чем отличался от любого другого в Барнауле — пятиэтажные панельки, разбитая плитка тротуаров и детские площадки — однако здесь Саша ощущал какой-то особенный трепет. Тот единственный раз, когда парень был в гостях у Васи, запомнился ему надолго: тихая пьянка их небольшой компании, уснувшие под утро друзья и жевачно-розовый рассвет, который они встречали лишь вдвоем, сидя у окна на разобранной постели. Пьяная лохматая голова Звездкина лежала на Сашином плече, так, что дыхание чуть щекотало шею. Он крепко переплел их пальцы и, засыпая, севшим шепотом в который раз за вечер жаловался на политику, а Беличенко просто устало смотрел в чужое лицо и чувствовал, как сильно сжималось его сердце. От воспоминаний волнение усилилось еще больше, но Саша вздохнул и открыл тяжелую дверь в подъезд. Васина квартира уже была открыта нараспашку, и Беличенко постучался о косяк лишь для приличия, тут же заходя внутрь. И, только он начал снимать обувь, в другом конце квартиры послышался топот ног. Звездкин выскочил из кухни, накидываясь с объятиями на холодного мокрого парня, сжимая его в своих руках и утыкаясь лицом в плечо. Рюкзак Саши зазвенел бутылками, а сам он рассмеялся, невзначай прижимаясь щекой к чужим волосам.  — Ты чего такой мокрый, пешком шел? — улыбался во все зубы Вася, забирая его куртку и бросая ее куда-то на батарею.  — Там в центре пробка, я подумал, что проще уже через дворы пройти, — пожал плечами Беличенко, краснея то ли от тепла в доме, то ли от смущения.  — В Барнауле бывают пробки? — удивился Звездкин, заталкивая к батарее и чужие кроссовки.  — Один раз в году точно, — неловко улыбнулся Саша, придерживая на плече рюкзак, — А… кто-то еще должен прийти?  — Неа, — бросил Вася, ведя своего гостя за руку в комнату, — Будем только ты и я. Беличенко неловко поджал губы и поплелся вслед за однокурсником в небольшую гостиную. Честно говоря, он действительно надеялся, что они останутся наедине. Он так любил, когда все их общие друзья расходились, и они со Звездкиным оставались лишь вдвоем, а сейчас им предстояла целая совместная ночь. Саша со вздохом упал на мягкий теплый диван, раскрывая свой рюкзак. На маленьком раскладном столике лежали две коробки с пиццей и пачка пластиковых стаканов, и Беличенко со звоном поставил рядом бутылки и коробку конфет. Звездкин мельтешил по комнате — убирал в спешке мусор, распихивал в шкаф одежду. Все как обычно валилось из его рук, он тихо матерился и поднимал вещи с пола, а Беличенко просто не мог оторвать от него взгляд. Саша был так сильно влюблен. О, Вася действительно был чудесным. Замечательный мальчик с четвертого курса истфака, вечно сияющий в коридорах своими солнечно-желтыми короткими волосами и яркой улыбкой, рисующий в тетрадках на парах и таскающийся на обед в плотной компании своих друзей, к которым Саше всегда так неловко подходить. Невероятно милый, с забитыми партаками предплечьями, двумя проколами пирсинга и в старом разношенном свитере, играющий в двух группах сразу и смотрящий на Беличенко своими большими изумленными глазами в черных линзах. Саша видел, как на чужом лице расцветала улыбка, когда они случайно встречались взглядами в коридорах, как под уставшими глазами собирались складочки, как обнажались маленькие острые клыки. Его тонкие губы так хотелось целовать, в его крашенные волосы так хотелось зарыться носом и пальцами, а мелкие морщинки на лице так хотелось исследовать сухими чувствительными губами. С ним хотелось быть. И, господи, так хотелось чувствовать Васины руки на своей груди, его теплые долгие объятия и ответные поцелуи. Саша не верил, что такое может произойти. Вася мог позволить себя поцеловать по пьяни, мог позволить себя обнять, но делать это самостоятельно — вряд ли. Беличенко вряд ли мог ему понравится, ведь в окружении Васи было полно людей и получше Саши. Но сам Саша не встречал никого лучше Звездкина. — Не хочешь чай? — вырвал его из мыслей Вася, падая рядом на диван и раскидывая в стороны руки, — Или кофе? — Зачем, если у нас есть водка? — улыбнулся Беличенко, смотря на парня сверху вниз. — И шампанское? — рассмеялся Звездкин, вытягивая вверх руки. — И шампанское, — вздохнул Саша. Вася выглядел таким по-детски счастливым, и Беличенко как никогда сильно хотелось упасть в его объятия и вжаться носом в его чуть мятую оверсайз футболку, слышать его смех у самого уха. И Саша удивленно подавился воздухом, когда чужие руки схватили его за плечи и повалили вниз. Он упал лицом в живот смеющегося Васи, чувствуя его дыхание где-то у своих боков. — Какого черта? — возмутился Беличенко, краснея от того, в какой неловкой позе они оказались. — Это получилось соверше-енно случайно, — рассмеялся Вася, тем не менее, обхватывая чужой торс и не позволяя подняться. Саша цокнул языком и уткнулся носом в его бедро, отчего Звездкин засмеялся еще громче, — Ладно, я как-то не подумал, что если я тебя уроню, то мы окажемся в позе шестьдесят девять. — Долбоеб, — закатил глаза Беличенко, а потом вдруг укусил парня куда-то в выступающую кость таза. Вася взвизгнул и резко оттолкнул его от себя, откатываясь в другую сторону дивана. В его широко распахнутых глазах были какие-то смешливые искорки, а короткие волосы растрепались. Саша надялся, что его собственные красные щеки были не очень-то заметны со стороны, и поэтому немного неуверенно улыбнулся, пихая парня ногой. — Беличенко, ты на своем инязе совсем уже одичал, бедный, — удивленно заметил Вася, прижимая к себе ноги, — Уже и на людей бросаешься. — Это ты меня на себя бросил, — нахмурился Саша. — А это уже никто не докажет, — широко улыбнулся Звездкин, пожимая плечами, — Ты лучше мне помоги что-нибудь приготовить. И его улыбка была такой мягкой и добродушной, что Беличенко тут же влюбленно растаял и закивал. Одно только Васино присутствие кружило голову, и Саша боязливо подумал, что надо бы не сильно напиваться, чтобы не наделать глупостей. Лишь выпить немного для смелости, но оставаться в полном адеквате. Но Беличенко совсем не учёл того, что силы воли у него никогда не было. К двенадцати ночи Саша был пьяным настолько, что весь страх, как и большинство других мыслей и эмоций, куда-то вдруг делся. Он совсем не умел отказывать Звездкину, и когда тот раз за разом подливал ему водки с соком, пил, даже не задумываясь. Поэтому, хоть план напоить Васю, а самому остаться относительно трезвым, был надёжным, как швейцарские часы, Саша так и не смог его придержаться. Вторая бутылка водки подходила к концу, и за десять минут до полуночи Вася стал возиться с шампанским. Пожалуй, они немного поторопились, и стоило бы отложить бездумное пьянство на ночь после курантов, ведь так поздно им уже ничего не продадут, но теперь уж ничего не оставалось - они выглушили почти все, что было в квартире. Звездкин стал ковырять пробку, пытаясь вскрыть бутылку, и Беличенко устало вздохнул.  — Давай открою, — пьяно пробормотал он, пытаясь забрать шампанское.  — Я сам! — воскликнул Вася обиженно, отползая от него подальше и, морщась, вновь дернул пробку. Алкоголь с хлопком полился из горла на его руки, бедра и подушки дивана, но Звездкин лишь засмеялся настолько заразительно, что Саша никак не мог бы на него разозлиться. Вася слил пену в один из стаканов и сквозь смех длинным неуклюжим движением языка облизал пальцы правой руки.  — Шампанское вкусное, — обрадовался парень и широко улыбнулся, все еще держа во рту кончики пальцев. Саша вновь покраснел. Он не мог больше терпеть, и под самое начало речи Путина налил себе полный стакан шампанского, выпивая его в несколько больших глотков. Вася же расслабленно положил голову на его плечо, держа в слабых пальцах свой только начатый стакан и жарко дыша прямо в шею. И Беличенко так сильно хотелось наконец-то поцеловать его. Он повернул голову к однокурснику, глупо ударяясь носом о его горячий висок, а потом приподнимая чужую голову пальцами. Звездкин солнечно и наивно улыбнулся парню, когда тот развернул к себе его лицо. Посмотрев пару долгих секунд в чужие темные глаза, Саша со вздохом подался чуть вперед.  — Можно я тебя поцелую? — еле слышным за боем курантов шепотом спросил Беличенко. Вася глянул на него запуганно, но тут же неуверенно кивнул. И Саша выдохнул на грани стона, мягко коснувшись губами его губ. Весь страх, вся неуверенность куда-то пропали, и Беличенко пьяно улыбнулся, слыша, будто бы сквозь толщу воды, бой курантов. Звездкин положил руки на его плечи, прижимаясь сильнее к чужому боку и пьяно отвечая на долгий поцелуй. Все было каким-то нереальным — Саша не мог поверить, что он действительно решился, а Вася действительно ему не отказал. Возможно, именно поэтому ему и сорвало окончательно голову ощущением вседозволенности. Саша обнял парня одной рукой за талию, вторую запуская в короткие солнечно-желтые волосы и чуть сжимая их у корней, неудобно поворачивая шею к Звездкину. Спутанные пряди были такими мягкими, так приятно проходили сквозь пальцы, что у Беличенко немного сперло дыхание. Сердце сжалось от нежности, когда Вася мягко провел языком по его нижней губе, чуть её прикусывая. Казалось, что Звездкин и сам не хотел его отпускать, они целовались так долго и медленно, что у Саши приятно закружилась голова, и немного задрожали руки. Они пропустили и речь президента, и бой курантов. Вася отстранился от его губ неуверенно, пьяно-смущенно заглядывая в чужие глаза. Его слипшиеся ресницы задрожали, а губы на секунду изогнулись в непонятной гримасе, а потом Звездкин и вовсе упал лицом на Сашино плечо. Молчание, казалось, затянулось навечно. Вася привалился к чужому боку, растерянно гладя руку кончиками пальцев, а Саша в расфокусе смотрел на его встрепанную желтую макушку, вдыхая запах спутанных волос. Беличенко так хотелось вновь прижаться к теплым губам, вновь запустить руку в кудряшки, прижать парня как можно ближе к себе. И Саша почти что потянулся опять к Васиному лицу, но однокурсник вдруг вскинул голову и нервно обернулся на окно.  — Пошли смотреть салют! — как ни в чем не бывало пьяно улыбнулся Звездкин. Его лицо было красным, но скорее от алкоголя, чем от смущения. Беличенко разочарованно вздохнул, понимая, что для парня все это было просто глупостью, совершенной по пьяни. Что-то сожалеюще затянуло в груди, но Сашу уже быстро утянул за собой за руку Звездкин, не давая подумать об этом. Парень, солнечно улыбаясь, поднял его с дивана и потащил за собой в коридор, начиная быстро натягивать куртку. Пытаясь загнать тоску куда поглубже, Саша тоже сдернул с вешалки свою парку и неуклюже попытался втиснуть руки в рукава, но Вася не дал ему этого сделать — со смехом потянул за собой в подъезд. Они, взявшись за руки, бежали вниз по лестнице, перепрыгивали через ступеньки. Оба в домашних тапках, с кое-как накинутыми на плечи куртками, так Вася еще и смеялся настолько истерично, что на одном из этажей на них прикрикнула какая-то из соседок. Саше было плевать на всех — он был пьяным, влюбленным, а Звездкин еще никогда не был с ним настолько открытым и искренним, и это приводило в настоящий восторг. Вася с громким хлопком открыл подъездную дверь и вытянул однокурсника на улицу. В лицо тут же ударил морозный ветер, задул под распахнутую куртку и заставил все тело вздрогнуть. Саша мерзляво обнял себя за плечи и пьяно оглянулся вокруг. Звездкин взял его под локоть и потянул чуть дальше, вскидывая улыбчивое лицо на небо. Беличенко устало прижался плечом к его плечу и также уставился в небо. Вспышки салютов, огни и яркие цветные искорки расплывались в пьяных глазах, отчего голова кружилась и пульсировала. Саша счастливо улыбнулся, хватаясь за Васино плечо. Звездкин тоже улыбался, широко и по-детски счастливо, обнажая зубы и жмуря усталые глаза. По его лицу пошли мягкие морщинки. В его желтых волосах затерялись снежинки, а рука, которую Саша так и не отпустил, была теплой, несмотря на мороз. Беличенко был пьяным, ужасно пьяным, и он без какого-либо стеснения вдруг утянул одним движением Васю в объятия. Парень, будто бы тоже только этого и ждал, прильнул к его груди, укладывая легкую голову на плечо. Вокруг гремел салют, кричали дети и ревели сигнализации машин, а они стояли посреди двора и обнимались. Звездкин сопяще дышал ему в ухо, иногда срываясь на тихий хриплый смех. От него пахло орехами и какой-то кашей, сигаретами и спиртом, он был таким солнечным, теплым и мягким, будто сладкий лимонный зефир, и Саша неосознанно вжался носом в шею, уже совершенно не обращая внимания ни на какие фейерверки. Голова Беличенко просто идеально умещалась в покатом изгибе Васиной шеи, мягко переходящей в плечо. Они стояли так очень долго: салюты уже перестали греметь, а большинство высыпавших на улицу соседей разошлись по домам. Голые лодыжки сводило от холода, а плечо давно затекло под Васиной головой, но они продолжали мерзнуть, вжавшись друг в друга. Очнулся из этого транса Саша только тогда, когда почувствовал, как задрожало в руках чужое тело.  — Пошли в квартиру? — прошептал Беличенко в его шею, ловя на себе до жути довольный сонный Васин взгляд.  — Пойдем, — разулыбался Вася и, быстро приблизившись, смазано чмокнул однокурсника в щеку. Все это было каким-то нереальным. Вася, такой классный и популярный, имеющий кучу друзей и поклонниц, был весь праздник только с ним, целовал его, отвечал на объятия. Саше казалось, что он просто окончательно сошел с ума и придумал все это себе сам. Звездкин утянул его внутрь теплой квартиры и, бросив куртку прямо на пол, босыми ногами побежал прямиком в ванную.  — Иди сюда! — слишком громко и весело крикнул Вася, включая воду. Голова кружилась, а комната вокруг то сужалась, то расширялась, и Саша подумал, что пить ему точно на сегодня хватит. Подумал, но по дороге все равно взял оставленную на столе открытую банку уже теплого пива. Покачиваясь, Саша поплелся в сторону открытой нараспашку межкомнатной двери. Под тусклым светом перегорающей лампы Звездкин, закатив штанины почти до колен, сидел на бортике ванной, поливая из душа свои замерзшие ноги. Его мятая футболка собралась складками и задралась, оголяя поясницу, и Саша, подходя, уверенным движением ее одернул, заставляя однокурсника вздрогнуть и рассмеяться. Будто в каком-то трансе Беличенко медленно закатил свои джинсы, скинул на пол мокрые от снега носки и уселся бок о бок с Васей. Его ноги, худые, узловатые и неуклюже-кривые, оказались рядом с чужими замерзшими ногами. Когда парень полил на его ступни горячей водой, по всему телу прошла дрожь, а как только их ноги прижались друг к другу, чтобы оказаться под струей душа, у Саши вырвался нервный вдох. Он смотрел на Звездкина: растрепанного, опухшего от водки, но такого невероятно счастливого, и где-то в горле вставал ком. Вася поднял на него взгляд своих больших искрящихся глаз, и Саша окончательно перестал себя контролировать. Одна секунда, и он уже тянется к Звездкину, уверенно и сильно хватается за его футболку. Вторая, и Вася рассеянно роняет в ванную лейку душа, резко дергает Сашу двумя руками на себя, будто бы и сам так долго ждал этого. Третья — рука однокурсника соскальзывает, и тот, вскрикивая, падает с мокрого бортика, невольно утягивая за собой и Беличенко. Четвертая, и Саша успевает прижать чужую голову к себе, не давая удариться затылком о твердую поверхность ванны, а сам бьется локтями, коленями и рукой, придавливает Звездкина собственным весом к эмалированному дну. Их испуганные взгляды встретились. Мокрые и ушибленные, они лежали в одежде на дне тесной ванны, и Вася, вдруг рассмеявшись, вновь потянул Сашу на себя. Сначала Беличенко хотел спросить, не сильно ли парень ударился, но его рот уже грубо заткнули неожиданно-голодным поцелуем. И все мысли окончательно выбило из головы. Звездкин целовался жадно, кусаясь, ерзая под Сашиным весом, хватаясь за волосы и сминая в пальцах чужую мокрую кофту. Но что самое главное — он не просто позволял целовать себя, а самостоятельно проявлял инициативу. Беличенко, словно оглушенный, слышал вокруг только неясные звуки текущей воды и собственное громкое сердцебиение. От воды Васины волосы потемнели и стали рыжими, черные глаза вблизи выглядели абсолютно бездонными, а искаженное возбуждением лицо теперь не казалось таким уж по-детски открытым, как раньше. Футболка все сильнее впитывала влагу и Саша, бесконтрольно сжимая пальцами мокрые складки, задрал ее, добираясь ладонями до горячей бледной кожи живота. Вася громко, переходя на всхлип, вдохнул через поцелуй, хватаясь за чужие плечи. Беличенко вдруг оторвался от его губ, смотря в ошалевшие прикрытые глаза. Абсолютно чёрные, они смотрели куда-то в душу своим голодным взглядом. С Сашиных волос на него капала вода, но Звездкин даже не пытался отвернуться, лишь продолжал смотреть прямо в лицо.  — Звездкин, — на удивление четким и ровным тоном сказал Саша, тяжело дыша, — Я люблю тебя. Давно уже. Беличенко выпалил это, не задумываясь и уже ничего не боясь. Он был слишком пьян, возбужден и влюблен, чтобы смущаться своего признания. Звездкин тяжело вздохнул и вновь с плеском воды завалил парня на себя.  — Я уже заебался тебе намекать, — зажмурившись, горячо прошептал Вася, проводя ладонью по своему раскрасневшемуся мокрому лицу, — По коридорам выглядывать и после пар ловить, чтобы пойти домой.  — Так ты это специально? — удивился Беличенко.  — Блять, Саша, не тупи, — отчаянно захныкал однокурсник, — Я так тебя люблю. Вася ещё раз дернул его на себя, укладывая на свою грудь, и Саша без слов вернулся к его губам, затем переходя поцелуями на шею. Он кусался, оставлял засосы, сжимая чужие мокрые бока под футболкой. Кажется, Звездкин стонал, пытался подставить шею и плечи под поцелуи, хватался за волосы. Саша никак не мог осознать, что это был тот самый милый мальчик с истфака, такой желанный, близкий, но недоступный, будто бы списанный с какой-то картины или вышедший из фильма. Все мысли о любви вдруг куда-то делись, и осталось лишь что-то животное, первобытное. Воды в ванную налилось уже так много, что она полностью накрыла Васину грудь — он лежал спиной прямо на сливе, не давая ей спуститься, — и Саша нырнул руками вниз, на ощупь расстегивая чужие джинсы. Снять мокрые узкачи в пьяном состоянии было почти невозможно, поэтому Беличенко лишь распахнул пошире ширинку парня, забираясь ладонью в его трусы. Звездкин застонал, льня к его груди и чувствительно хватаясь за Сашины плечи. Послышался плеск воды и частое-частое сопящее дыхание, когда Беличенко, целуя чужую шею, скатился ближе к Васиным ногам.  — Что ты?.. — удивленно прошептал Звездкин, но сорвался в стон на середине вопроса, закидывая назад голову и прикрывая лицо рукой. Саша решил, что парень был определенно не против его действий. Все было как-то слишком спонтанно, на эмоциях: казалось, совсем недавно они не были даже друзьями, а теперь Беличенко лежал в чужой ванне и брал в рот чужой член, чуть приподнимая из-под воды Васины дрожащие бедра. Звездкин стонал под ним, ерзал, разводил шире ноги, бессильно сжимая пальцы на собственной футболке. Если честно, это даже завораживало. Однако, как Саша и думал раньше, им не стоило так напиваться. Он опустил голову немного ниже, беря член чуть глубже, но почти тут же широко распахнул глаза и резко отстранился, быстро выпуская Звездкина из рук. Вася нахмурился и хотел было что-то сказать, но Саша уже быстро, несмотря на опьянение, вылез из ванны. Через пару неловких шагов парень упал на колени перед унитазом, и из ванны тут же послышался почти истеричный смех. Его действительно стошнило во время их первого секса с Васей. Смыв за собой и кое-как умывшись, Беличенко боязливо обернулся к ванне, в какой-то мере ожидая увидеть осуждение однокурсника. Но Вася, мокрый, в тяжелой пропитанной водой одежде, лежал и смотрел на него с широкой нежной улыбкой, которой он так часто улыбался Саше в коридорах вуза. В его глазах не было уже и следа от той животной похоти. Дыхание Беличенко вновь встало в горле, но уже не от тошноты, а от осознания всего, что сейчас произошло. Их обоих будто бы ненадолго подменили.  — Извини меня, — вздохнул Беличенко, опираясь бедром о раковину.  — За то, что начал сосать или за то, что не закончил? — улыбнулся еще шире Вася, по-кошачьи щуря блестящие чёрные глаза.  — Вообще за все, — смутился Саша, лениво смотря, как с одежды стекали на кафель лужицы воды. Звездкин промолчал и просто поманил его к себе указательным пальцем с отколупавшимся черным лаком. Не зная, как отреагировать, Саша растерянно сделал несколько шагов ему навстречу, чуть нагибаясь к краю ванны. Вальяжно протянув расслабленную руку, Звездкин схватил его за горловину свитера и мягко потянул на себя. Их губы вновь соприкоснулись. Теперь уже Вася был похож на себя — целовал медленно, слюняво и чересчур уверенно. В этом было что-то кошачье, и такие поцелуи, если честно, заставляли ноги дрожать ещё сильнее, чем все предыдущие. Отпустив ткань мокрого свитера, Звездкин чуть отстранился и нежно, едва касаясь кожи, потерся с парнем носами. По всему телу прокатились мурашки, и Беличенко с надеждой глянул в чужие глаза.  — Ты… Ты правда меня любишь? — вдруг само по себе вырвалось на выдохе у Саши.  — А так разве не понятно? — прошептал Звездкин чуть смущенно, — Люблю, конечно. И Беличенко вновь подался навстречу, обнимая парня за шею и уже слегка подрагивая от холода. Кажется, новогодние чудеса все-таки иногда случаются.