Давай поговорим?

Прошел месяц или, наверное, два. Я перестал что либо чувствовать. Настолько внутри всё закрылось, что я сам не мог понять, что происходит в моем сердце. Я устал вечно в себе копаться и находить что-то новое, не всегда приятное мне самому. Поэтому самым верным решением было, очевидно, перестать выворачивать себе душу. Так я и сделал, собственно. Первую неделю после того, что произошло у нас с Юрой, было ужасно тяжело. Я всё время, каждый день, каждую минуту думал о том самом вечере. Самое забавное - я не понимал, что это были за ощущения и почему они вообще присутствуют. Было просто неприятно на душе, вечно стоял ком в горле и мне очень трудно было глотать. До сих пор трудно глотать, иногда даже дышать или говорить. Я даже думал, что простудился, в первое время. И почему алкоголь не подействовал на часть мозга, ответственную за воспоминания? Я иногда ненавижу пить. И себя. Блять, да что там, я даже успел обвинить себя в чёртовой гомофобии. Я реально об этом задумывался, хотя это просто абсурд. Я даже слово «пидор» никогда в его прямом смысле не использую, потому что это оскорбительно и неприятно. Зато после дрочки с мужиком мне стало как-то ебано, и я решил, что это скрытая гомофобия рвётся наружу. Но нет, я всё таки ошибался. Хотя погано всё равно было. Потом стало легче, после того, как я ушел с головой в музыку. Она мне помогала настолько, насколько это вообще возможно. Как только ты слышишь музыку - ты чувствуешь её всем телом, отдаёшься ей до конца, ловишь кайф. У меня бывают характерные покачивания ногой в ритм, если я так делаю - то несомненно кайфую. Вот и сидел в студии: ебашил, ебашил, пока не чувствовал, что мне нужен перекур или просто отдых. Анька только беспокоилась сильно. Вот я и испортил отношения с женой, очень испортил. Точнее, «отношений» как таковых и не стало, мы просто в один момент перестали разговаривать. Прихожу домой с работы - закрываюсь в комнате и снова в музыку. И делал я музыку идеально. По крайней мере, Юра был доволен, это самое главное. В перерывах между самокопанием и музыкой - я пил. Боже, мне так стыдно на самом деле говорить об этом, но да, я начал по-черному пить. Могу уйти в запой на 7-8 дней без остановки, просто лежать в комнате и пить виски или даже чёртову водку. Смотря какое было настроение. Хотя, один раз я напился пивом, взял просто очень крепкое, даже не подозревал, что вставит. Но вставило так, что утром голова мне устроила концерт Каспийского Груза с дикими басами. А это ебучий ад, если вы еще не поняли. Кстати, с Юрой я с того момента вообще не пил, да и разговаривали мы редко, только работали вместе над музыкой. Пил я в основном один. Он, конечно, замечал, что я побухиваю больше обычного, но значения этому особо не придавал, так же, как и я, если он уходил в мини-запои. Мне не мешал алкоголь работать, да и вел я себя вполне адекватно. Не то, что Кикир, когда напьется, храни его всевышний (или кто там). Сейчас, когда я прошел три стадии ада, мне стало гораздо легче. Не знаю, это потому, что я уже неделю не трезвею, или потому, что чувства наконец отступили от меня насовсем, оставив меня одного. Наверное и то, и другое, чёртова моя жизнь. Анька ещё со мной поговорить пытается, видит же, что я потихоньку с ума схожу. Но я просто запираюсь в комнате, либо нахожу какие-нибудь дела, лишь бы языком не чесать. Что я ей скажу вообще? «Прости, Анют, я случайно подрочил Музыченко по пьяне и теперь я давлюсь непонятным коктейлем из негативных эмоций, хотя Юра мне нахуй не всрался». Нет, я не влюбился в Музыченко. Думал, что будет как в универе, когда подруга поцеловала меня, а потом я постоянно о ней думал. Но нет, даже близко нет. По факту, я вообще о Музыченко редко вспоминал. Ну есть он и есть, отлично, мне дела никакого не было. Скучал, конечно, по нашим с ним молчанкам вдвоем, но не так, чтобы прям рыдать и мучиться. Тогда какого хуя, спрашивается, у меня на душе целая куча навоза? Что я, блять, не так сделал? В один момент, я сильно начал ковыряться в себе. Вспоминать всё, чтобы сложить полноценную картину о том, кем я вообще являюсь. Нихуя не вышло. До сих пор не понимаю, нравится ли мне мужчины или я зря себя лишний раз нагружаю. И да, мне было это важно. Я хотел повесить на себя ярлык, чтобы узнать самого себя получше, наконец. Мне 27 лет, а я понятия не имею, что я за фрукт. Это так ебано не знать самого себя. Вспомнил один раз, как в 11м классе Дениска (одноклассник, в рот он ебись) в ОЧЕНЬ сексуальной форме позвал к себе домой, типо на свидание. Я-то думал, что это по-приколу всё, вот и пошел шутки ради. Сходил, блин. Он поцеловал меня, тоже ради прикола, а потом ради прикола отсосал. Вот мы и переспали, а потом в обнимку лежали друг с другом под его душевную музыку, смеялись даже с чего-то. А после того, как я ушёл из его квартиры, он на меня не взглянул даже. Чувство обиды было такое сильное, что я не смог разобрать другие свои эмоции. Может, он мне правда нравился, чёрт его знает. Обида перекрыла просто всё. Мне нравятся девушки, я уверен, что да. Я влюбился в Аню не просто так. Но с другим полом всё было намного сложнее, я просто напросто себя не понимал. Не мог поймать себя на мысли, что мне нравится кто-то из мужчин, но полностью исключать это было нельзя. Почему? Да потому что я дебил. Был момент, когда я почувствовал, что сердце в буквальном смысле останавливается. На концерте было в Волгограде, еще в далёком 2017м году. Я был прибуханый немного (много) и смутно всё помню, но то, что точно помню - это чувство какой-то сильной ревности, что ли. Обжигало оно настолько сильно, что меня стало тошнить. Я смотрел в сторону Юры и видел, как он обнимает Серговну и тянет к себе, улыбается. Я чуть не свалился тогда на пол, глаз оторвать не мог, погано мне было на душе. Анька еще лезла, чтоб её. Я чувствовал себя так, будто тону в океане, тяну руку Юре, а тот просто толкает меня на самое дно. Там я и остался, видимо. Ну и вот он я, короче, сижу второй месяц и пытаюсь не сдохнуть. Сначала от переизбытка негатива, а теперь и вовсе от отсутствия каких либо эмоций. В один момент я пришел домой опять поздно, немного подбуханный. Дома встретила Анька, потом я сожрал всё, что было в холодильнике и хотел пойти спать, но Аня была на пределе уже. Остановила меня, дверь захлопнула и сидела пялилась, ждала объяснений. Ну а мне куда деваться? — Паш, что происходит? Объясни мне, пожалуйста, - Аня села напротив меня на краю дивана, глаза были грустные и не понимающие. Я выглядел так устало и жалко, это просто пиздец. Сам себя ненавижу. — Всё отлично, я просто устал. Надо поспать. — Устал уже месяц? - она свела вместе брови и взглянула в мои бесстыжие и немного пьяные глаза. Я уже говорил, что себя ненавижу? — Прости, я правда не понимаю. Я пойду лягу спать. — Это всё Юра? Что он сделал? Да почему опять Юра?! Везде этот гребанный Юра, он меня уже бесит! Почему я могу чувствовать себя херово только из-за него, может у меня деда съели или еще чего похуже. Чёртов Юра, одно упоминания имени меня дико раздражает. Что-то, в последнее время, меня вообще всё раздражает. — Какой, блять, Юра?! Аня, отъебись, я просто хочу спать! Я вышел из комнаты, еле открыв этот дурацкий замок, и захлопнул дверь с характерным звуком. Больше мы не разговаривали. Я себя ненавижу, кстати, я вроде говорил. Спустя недельки две после этого якобы «разговора» с женой, Юра начал что-то подозревать. Смотрел вечно на меня, спрашивал, всё ли у меня хорошо. Даже странно было, месяц ссал в мою сторону и тут бац, сразу вопросами засыпал. Если это смирнуха, клянусь, я убью её. Видимо и у Юры предел был сорван. Мы как обычно писали песню, я пытался придумать какой-нибудь новый мотив, чтобы ухо радовалось. Только не получалось ни хрена, поэтому я в перерывах сосал бутылку с виски, которая стояла на столе, совсем рядышком. До этого, кстати, я не пил аж пять дней! Это был прогресс, я отмечал свою трезвость, у меня был праздник. Только Юре почему-то не понравилось это, какой-то он нервный. Смотрит и смотрит на меня, будто сожрёт сейчас. Он резко встал с дивана, схватил бутылку с виски и спрятал её в бар, подальше от моих глаз. Я немножко так прихуел, положил аккордеон и посмотрел на Юру, будто он украл у меня кошелёк. Так и было, кстати, знаете, сколько эта чёртова бутылка стоит?! — Ничё не попутал? Она моя вообще-то, - я смотрел Юре прямо в глаза и говорил очень серьезно, стараясь не выдать то, что я немножко пьяненький. — Хватит тебе уже, Паш. - он облокотился на барную стойку и грустно улыбнулся мне. Так бы и дал по роже. — А ты мне мать родная? А ну отдай. - я встал и попытался зайти за барную стойку, но Юра вытянул руку и коснулся моей груди, удерживая на расстоянии. — Я сказал, что тебе хватит, значит тебе хватит, - так, еще минуту и я серьезно дам ему по роже. Ишь ты, блять, возомнил себя главнокомандующим. Стриптиз, может, станцевать, или в жопу сразу дать? Бесит. — Дай пройти. Я ударил его по руке и попытался через него пролезть, но он легонько меня толкнул, подставляя уже две руки. Месяц периодических запоев дал о себе знать, я был зол очень сильно. Но я не ударил его, нет, просто снёс рукой бокалы, которые стояли на барной стойке, и они полетели вниз, с грохотом разбиваясь. Ребята, которые были заняты своими делами, разом повернулись и уставились на нас с Юрой. Музыченко же никак не отреагировал, он ждал такую реакцию от меня. Сам же ещё тот алкоголик, знает, как это всё может подействовать. Лично мне было поебать на всех, ненависть мной овладела. Я побежал в туалет и закрылся там на замок, чтобы никто не смог войти. Хотелось заплакать, очень сильно, но я просто не мог. Знаете, когда тебе с детства вдалбливают, что мужчины не плачут, это пиздец как отражается на психике. Я иногда так хотел просто зарыдать, выпустить всё наружу, но не мог, как бы не пытался, поэтому говно постепенно копилось во мне. Стук в дверь. Я сижу на холодном кафеле, облокотившись на не менее холодную стену. Не мог ни о чем думать, я будто заперт внутри себя. Всё, что я чувствовал по жизни - это раздражение. Боже, Аня точно меня бросит. — Пашенька, открой пожалуйста. Давай поговорим? Чёртов Музыченко со своим «Пашенька». И противно и приятно одновременно, особенно когда звучало таким прокуренным напрочь голосом. Я ничего не ответил. Нужен он мне со своими разговорами. — Ну давай не дури, открывай, уговаривать еще тебя буду? Он дернул дверь и она сама по себе открылась. Чёртов Дима, блять, говорил же, что хрен он починит замок на этой дурацкой двери! Ну хоть пари выиграл. Я так не хотел видеть Юру... но теперь придется. Он сел на пол напротив меня так, что свои ноги мне пришлось поджать. Я закрыл глаза: настолько не желаю видеть его лица. И почему он меня так бесит? — Хэээй, - он легонько ударил своей рукой меня по колену, - ну чего ты? Я ничего не отвечал, но глаза пришлось открыть. Он так необычно выглядит сегодня, чего я раньше не замечал? Он что, побрился? Сколько я бухал спал вообще? — Странный ты в последнее время. Я всё еще молчал, смотреть в глаза ему не мог, почему-то. Он пытается взгляд мой поймать - а я убегаю. Вот такие вот игры. — Я не уйду отсюда, пока мы не поговорим. Выкладывай, я всё еще твой лучший друг. Чёртов Музыченко, вечно его тянет моё личное пространство нарушать. — Не знаю, что ты себе напридумывал. Со мной всё в полном порядке. - я поднял руку и показал на пальцах «окей» и собирался уже встать, чтобы пойти к ребятам, но вряд ли Юра даст мне это сделать. — А ну сидеть. Чёртов Музыченко! Пришлось сесть обратно, отпиздит еще не дай божи. Сидели молча минуты 2, ворон считали. — Ты зашел чтобы помолчать или потрахаться? - пошутил я, а Юра в голос засмеялся, в своем репертуаре, короче говоря. Опять я польщён тем, что он оценил шутку. Лишь бы не покраснеть, лишь бы не покраснеть! — Чувство юмора на месте, и то радует! «Пф, а если я не шутил» - подумалось мне... Чего??? Алё, внутренний голос, ты там мускатного ореха* ёбнул? Давай тут без приколов мне, без тебя тошно. — Паш, ты очень странный в последнее время, - наконец начал Юра, - не только я это заметил. Помнишь, я говорил тебе, что если совсем пиздец... — Ооо, ты только на счет свой не бери! - перебил его я, запрокидывая голову. Смотрите-ка на него, секс символ! Конечно, Юрочка, трусы от тебя мокнут вот и бухаю целыми днями. — Ну а что тогда, блять?! - тааак, он взбесился. Лучше не доводить его до греха, знаю я, что он злой может вытворять. Ну нахуй. — Не знаю. Паршиво мне на душе, Юр, вот и всё. Почему - не ебу. - какой же грустный у меня голос, да в фильме «Хатико» так не говорили. Музыченко опять уставился на меня тяжёлым взглядом. Видно было, что посочувствовать хочет, но не его это. Не умеет он так, даже если любит человека и хочет всеми силами его поддержать. Еще один момент про любовь. Разная она бывает. Не то, что там «братская» или «романтическая»... Просто разная. Я если и любил, то любил так, что скулы сводило, не важно, романтический план или нет. Забочусь, вечно улыбаюсь, помогаю в каких-то важных делах. Я думал, что так делают абсолютно все. Но, к сожалению, нет. Юра любил меня в братском смысле больше всего на свете, я это знаю. Но любовь у него очень странная, да и сам он человек необычный. Границы частенько переходил, мог за волосы взять или толкнуть сильно. Бывает, играю я на аккордеоне, а он сзади подойдет и схватит меня за бока сильно, потом похихикает по-издевательски. Я смеялся с этого, знал, что специально больно сделать пытается, но это по-шутке же. В порыве взволнованности мог подойти, поцеловать резко. Грубо получалось, конечно же: то за волосы тянул, то губу до крови мою кусал. А потом извинялся. Бывало переживал я, что он к Серговне так же любовь проявляет, но нет. К ней нежен он, а ко мне больше груб. Знаю, что испытывает он две разные формы любви и сравнивать их нельзя, но хотелось иногда на месте Ани побыть. Чтобы не брал за волосы, а наоборот, гладил. Чтобы не толкал, а обнимал, чёрт возьми. Дурацкий Музыченко! — Всё-таки из-за меня? - Юра очень резко вытянул меня из мыслей после двух минут молчания. Не уходит еще, сидит всё со мной, зачем-то. — Сказал же, на свой счет не бери. Я просто сам себя понять не могу. - сказал я и уставился на кабинку сзади него. Не в глаза же ему смотреть. — Думаешь о плохом? - он положил свою руку мне на колено. Я очень удивлен, что он по нему не ударил, но особо значения не придал. Так он тоже часто делает. — Да, о себе, - я медленно отвёл ногу в сторону, чтобы его рука соскользнула, но он только больше поддался вперед и сжал колено. — Перестань. Не думай о себе плохо. Я промолчал. Не. Думай. О. Себе. Плохо. Вот это приколы, Юрочка. Это как сказать инвалиду «ну встань, чё ты ленишься». Не осуждал я его, честно. Особым умением поддерживать он не отличался, так что из-за каждого «не грусти» устраивать истерики было тупо. Тем более, если бы он (да и я) знал всю ситуацию, может и помог бы, реально помог. Пиздеть он умеет. Колено начинает побаливать, уж сильно он на него давил. Просто оттолкнуть его было бы грубовато, поэтому я просто накрыл его руку своей и убрал её с колена. Он никак не отреагировал, ну и хорошо. — Ты же знаешь, что если тебе плохо - то плохо мне? - вот это он загнул конечно. Я непроизвольно хихикнул. — Что-то я не особо заметил, в последний-то месяц. - нет, серьезно. Он особо не замечал меня, мы просто работали вместе, иногда смеялись с каких-то шуток. Но настроение моё он не улавливал вообще, а на то, что я бухаю, вовсе забил хуй. Да и «плохо» ему не было, судя по настроению. — Я был загружен работой, сам знаешь, семья ещё. Извини. - что к чему я так и не понял. — Не за что извиняться. Пойдем назад? — Пойдем. - мы встали, я подошел к раковине, чтобы руки помыть. Юра смотрел на меня через зеркало пристально. — Давай останемся сегодня в студии? Поговорим. Ну, приехали. Я-то не против, хоть выпью лишний раз что-нибудь из бара, да и на душевные темы не прочь особо поговорить. Если они не меня касаются, конечно же. — Ты уверен, что это хорошая идея? — Пить мы не будем, тебе хватит. Просто поговорим. - идея мне полностью разонравилась после слов «пить мы не», но деваться некуда. Посмотрим, куда всё приведет. — Ладно. Мы вышли из туалета. Краем глаза увидел, что Кикир сразу к Юре подошел, спросить что-то. Обо мне, конечно же, о ком ещё. До конца дня мы писали песню. Юра так и не повел глазом, весь в работе, бедный... Так, стоп, почему мне вообще дело есть до того, куда он смотрит? Меня самого начинает раздражать моя трезвая голова, вечно загонит меня в угол и заставляет думать о каких-то странных вещах. Поэтому я и бухаю, блин, потому что тогда желание думать о стройных ногах Юры пропадает. И не только о ногах. Не кривите лицо, мне тоже противно. Наконец-то мы сделали всё, что хотели за этот день. Я сильно устал, хотел уже идти домой, но резко вспомнил, что Юра поговорить хотел. А так хочется в кроватку, с пивом... Ну я и алкоголик конечно. Музыченко доложил пацанам, что он останется со мной здесь, будто у нас дела еще какие-то. Занятые мы, бизнесмены понимаешь. Забавно будет, если мы трахнемся тут еще раз. Юрка всех выпроводил. Я отложил аккордеон в сторону и плюхнулся на диван. Он подошел к бару и достал огромную бутылку виски, поставил ее на стол и сел напротив меня. Даже стаканы не достал. — Так мы же без алкоголя сегодня? — Ты - без алкоголя. - он бросил на меня злой взгляд, - А я без него как без рук. Ну ясно, короче. Сегодня буду смотреть на его пьяную рожу. О, он еще и из горла хлещет, вообще замечательно. Видимо не идет разговор на трезвую голову, это я еще в туалете заметил. — Знаешь, Анька моя что-то нервная опять стала, - он опять отпил из горла, - даже домой не хочется возвращаться. - я промолчал. - У тебя со своей как? — Никак, - сказал я, потянувшийся за бутылкой. Юра по рукам сразу ударил и положил бутылку рядом с собой. Ну, короче, хуевый разговор будет у нас. — А чего так? Не трахаетесь поди? — Перестали разговаривать, я замкнулся очень. Юра посмотрел в мои глаза. Либо он хорошо играет, либо ему реально стало за меня грустно. Ногой еще потряхивает, переживает поди. Я сам, почему-то, начинаю переживать, хотя причин нет. — Я может и не сразу заметил, но заметил, что тебе плохо в последнее время. - опять пьет. Причем жадно так, будто отберет кто-то, - Из-за Ани что ли? Сильно поругались? — Да причем тут Аня... - грустно выдал я. Мы опять молчали. Так странно, но это не вызывает у нас чувство неловкости. Мы часто вместе молчим. Раньше мы ходили на природу вечером или даже на крышу, запасались алкоголем и сидели. Просто сидели, не говоря друг другу не слова. Нам и так хорошо, зачем лишних слов? Они не нужны. — Если вдруг есть вероятность, что это из-за меня... — Юра, я же сказал... - прервал я его. — Дай мне сказать! - он всплеснул руками и с грохотом поставил бутылку на стол, - Если вдруг это из-за меня, то лучше сказать сейчас, чтобы мы поговорили. Пожалуйста. — Не о чем разговаривать тогда. Я тебе всё сказал еще в туалете, - я откинулся на спинку и тяжело выдохнул. Юра засмеялся. Я сначала и не понял, а потом догнал, что сказал двусмысленно. Смех Музыченко - лучший смех на планете. — Ты такой дурачок, Пашка. Он резко встал и убрал бутылку подальше в бар, к слову, он даже половины не выпил. Видел, наверное, как я смотрю на неё жадно, вот и перестал меня соблазнять. Всё таки хороший он друг. Юра подошел к дивану и сел рядом со мной, тоже облокачиваясь на спинку. От его плюха я аж подскочил, откормила его Анька. Но ноги всё такие же охуенные... Думаю, мне надо перестать смотреть на него оценивающим взглядом. Не знаю как Юре, но мне было хорошо сейчас. От этого молчания я был реально чуточку счастливее, особенно, когда рядом сидит Юрка. — Напомни мне, почему мы не собирались так всё это время? - сказал Музыченко и повернул ко мне голову. Взгляд его был очень теплым, не знаю, от алкоголя ли это. — Потому что дураки, наверное. Правильнее было бы сказать: «потому что я дурак». Юра звал меня с друзьями в метку, либо в караоке, либо куда-нибудь еще. А я просто напрочь загнанный в угол дурак, который не хочет никого видеть. — Мне так хорошо сидеть здесь, - Юра прочистил горло, - с тобой. — Ты там лишнего не выпил? — Пошёл ты, - он толкнул меня несильно в плечо, я захохотал, - я серьёзно же. И я серьезно. Мне нравится, что Музыченко разделяет мою точку зрения. Хотя это было очевидно, не зря он же звал только меня на крышу или на улицу. Как я уже говорил, молчать вдвоем - это самое лучшее. Юра положил свою голову мне на плечо. Я серьезно ни капли не удивлюсь, если мы опять трахнемся здесь. — Почему убрал бутылку? - я решил хоть как то отвлечь себя от того, что его голова сейчас на моём плече. — Не хочу я напиваться сейчас, это скучно. - ох, как же он прав. - Знаешь... меня иногда так к тебе тянет. Я абсолютно уверен, что говорит не алкоголь. Я вижу, как его тянет, ощущаю это. Не важно, на концертах или нет - Юра ко мне прилипает. Только есть одно но - иногда он выражает это тем, что доставляет мне физический дискомфорт. Но как я уже говорил, он просто такой человек, ничего не поделаешь с этим. — Ну... меня тоже... - я замешкался. — Не понял? - он резко встал и посмотрел мне в глаза, - то есть я ему душу изливаю, а он «мне тозе...» - он спародировал меня и засмеялся, я улыбнулся. — Меня тоже! - уверенней сказал я, улыбаясь еще шире. — То-то же. Он лег обратно, но уже не на плечо, а на колени, лицом от меня. Чувства в голове сейчас такие прекрасные, что серьезно скоро из жопы повылетают бабочки. — Жаль, что мы не можем долго вот так лежать. Тебе во сколько домой? — Без разницы, могу хоть ночь сидеть. — А я до часу только, - я сразу глянул на время, два с половиной часа в запасе. Отлично. - Поговори с Аней, нормально только. Обещай мне. — Обещаю, только отстань. Вот что я ей скажу? Понятия не имею. Опять начну что-то мямлить и в итоге уйду в свою комнату с бутылкой. Не надо мне такого счастья. Либо во мне прибавилось смелости, либо меня просто переклинило - но я начал гладить Юрины волосы. Еще чуть-чуть и он замурлыкает, честное слово. Он как бы в ответ начал гладить меня по колену. Иногда мы без понятия, что мы делаем, но раз нравится - продолжаем. Никто не видит - значит можно. — Я может не показываю, но нравишься ты мне, Пашка. Всю жизнь бы так лежал на тебе. Мне стало жаль себя. Такое ощущение, что я выпал из мира прям сейчас, в другую, блять, вселенную. Самое главное то, что я знаю, что он имеет в виду. Это тебе не вечные поцелуи или секс под дурацкой луной, это не вечные «ой, ты такой красивый, люблю тебя, зай». Всё совершенно по-другому, по крайней мере для нас с Юрой. То, что мы молчим, то, что мы гладим друг друга, то, что мы редко (!), но целуем друг друга - вот что значит «нравится». Я прекрасно, блять, его понял. Так почему же мне жаль себя? Да потому что я самый настоящий лгун. И вру я только себе самому. Чувства сейчас сами за себя говорят, даже нет, кричат. Я хочу быть вечно рядом с этим человеком, так же, как и он со мной. Почему только Юра пробуждает меня снова чувствовать? Я закрылся - и встречайте, Юра. Опять касается меня, ждет отдачи. Нам обоим так хорошо, что пошли все остальные нахуй. Я вдруг резко что-то понял. Всё, что я делал - это не копался в себе, а бегал. Бегал от Юры, от себя, от Ани. Мне не нужен был никто. Я так боялся откопать корень проблемы моего негативизма, что начал пить. Негатив меня сжирал изнутри, я был готов сдохнуть, лишь бы облегчение почувствовать. Сам себя скрывал от ебучей правды, потому что знал, что будет больно. В тысячу раз больнее, чем сейчас. Самое смешное, что я даже не замечал, что сам себя закопал от истины. Закрылся напрочь с бутылкой. Старался не смотреть на Юру, лишь бы себя на чистую воду не вывести. И только бухал, да говорил Ане, чтобы отъебалась. Боже, мне так стыдно перед ней. Я ненавижу себя. И вот сейчас, когда дьявол во плоти лежит у меня на коленях и гладит мою ногу - мне было охуенно. Если бы я остался так всю жизнь, то всё было бы прекрасно, всегда. — И ты мне, чёрт. И ты мне - я замешкался немного. Еще чуть-чуть и я серьезно зарыдаю. - что нам делать с этим? — Ничего уже не сделаешь. Будем рядом когда предоставится возможность. - быть «рядом» это не просто находится вместе. Думаю, это и так понятно. Мы замолчали на несколько секунд. — Это из-за тебя. - выдал я резко, почти задыхаясь. — Что? — Пью и закрываюсь в себе, из-за тебя. - Юра повернулся и лежа на коленях уставился на меня. - после того, как мы... чёрт, - я закрыл лицо руками, - я ни о чем другом не мог думать. А потом внутри будто оборвалось что-то. — Я тоже думал об этом, Паш. Но... нам нельзя так больше делать. - он посмотрел на меня очень грустным взглядом. — Я понимаю. Но могу я хотя бы... - я посмотрел секунду на его губы и отвел взгляд, - поцеловать тебя, что ли. — Конечно. Он повернулся лицом ко мне и привстал на одном локте, подставив лицо. Я никогда первый не целовал его, потому что боялся, как он отреагирует. Но тут он дал добро и сидит ждет, смотря на меня ехидным взглядом. Опять штучки его эти провокационные, знает же, что я боюсь первым действовать. Я вдохнул полной грудью, будто собрался делать искусственное дыхание, и прильнул к его открытым губам. Они очень мягкие, но сухие, а из-за большой растительности на его лице, во рту иногда оказывались его усы. Ну тут пропуск не в трусики, а сразу в глотку. Мы целовались недолго - секунд 15. Но зато как. Юра почти рот не открывал, я всё делал сам, придерживая его лицо. Облизывал, посасывал его нижнюю губу, будто пытался показать, на что я способен. Он и так знал всю мощь моих поцелуев. — Всё, - остановил меня Юра, - я не планирую тут увлекаться. - Я улыбнулся, а он опять лёг на мои колени, смотря в потолок. Я ушёл в свои размышления. Мне было очень тепло на душе, когда Юра был рядом. Только тот факт, что он совсем скоро уйдет от меня и неизвестно, когда мы еще полежим вместе - очень, блять, меня расстраивал. Я прекрасно понимал, что от жены он никуда не убежит, да и я от своей тоже. Видится вот так вот, вдвоем, мы сможем только, может, раз в месяц. Не будем же мы бегать и трахаться по раздевалкам после концерта - это совершенно не тот тип отношений. Нам просто нравилось быть рядом в тихом месте, без посторонних, а делать это без палева - очень большая проблема. Что-то внутри меня колотило. Сильно Юра влиял на мои эмоции: то я разгневаюсь, как непонятно кто, то засмеюсь, как конченный, то буду грустить. Он будто был моим рычагом, который запускал эмоции в удобный ему момент. И сейчас, когда я думал о безысходности в наших с Юрой «отношениях», мне было так ебано. Опять стоял в горле ком, во рту всё пересохло. Не получилось, всё-таки, моментом-то насладиться. В моих глазах скопились слёзы, но наружу они выйти не могли. Не такой я человек, плакать - это слишком сложно. — Ты чего? - спросил Юра, заметив блеск в моих глазах. — Забудь. — Нет уж, Паш. Выкладывай. Юра был не такой эмоциональный как я, показывать свою печаль так яро он не умел. А меня несло как ураган в разные стороны, я был и являюсь эмоциональным пиздецом. — Да просто... - голос у меня, к удивлению, был более-менее спокойный. С долей грусти конечно, но это нормально, для таких-то разговоров, - ты уйдёшь скоро, и... — Так, - он встал с кровати и посмотрел мне в глаза, - а ну не киснуть. Всё будет в порядке, Паша, я тебе обещаю. Не верил я ему. В моей жизни бывает вообще когда-нибудь порядок? Раздался небольшой гудок. Юра подскочил и взял телефон со стола, внимательно что-то читая. — Бля, идти надо. Лизка домой зовёт. - Не расстраиваться, чёрт возьми, не расстраиваться. Его же не в армию забирают, ну. — Когда мы еще так... увидимся? - спросил я, грустно улыбаясь. — Когда будет время и возможность, - голос был очень холоден. Он встал с кровати, очень быстро накинул куртку и стоял возле входной двери. Я подошел, чтобы проводить его, - Ну, я пошёл? — Да, давай... - у меня сломался голос, Юра сразу же заметил. — Так, а ну глянь на меня, - он взял руками моё лицо и легонько встряхнул, - Всё. Будет. Нормально. Обещай мне сейчас, что ты не полезешь за бутылкой. Обещай. — Обещаю, - голос стал спокойней. — Иди ко мне. Он обнял меня крепко-крепко, сжимая в своих руках, вдыхая мой запах, будто тащился по нему. Я обнимал его и старался изо всех сил не свалится на пол от грусти, но держался до последнего. — Тебя чмокнуть? — Отсоси, а. Юра отвесил мне несильную пощёчину, улыбнулся напоследок и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Как только дверь закрылась, я свалился на диван и закрыл лицо руками. Как же, блять, хуево, когда ты не можешь выпустить эмоции. Заплакать, как нормальный человек не получается, и от этого еще хуже, потому что ты просто давишься негативом, пока не найдешь, чем его заглушить. Естественно, обещание я не сдержал.