С твоим именем на губах

Вики Просыпаюсь от дикой жажды. Похмелье даёт о себе знать. Наверное не стоило вчера выжирать половину бутылки этого пойла, при этом даже не закусывая. Чёрт. Вчера. Люцифер. Не знаю ушёл он недавно или ещё ночью, сразу после того, как я отрубилась. Я потираю виски и оглядываюсь. Пустая бутылка лежит на ковре посреди комнаты. Одежда мятым разноцветным комком валяется на полу у окна. Разберусь с беспорядком позже. Я накидываю на голое тело халат, залпом выпиваю треть кувшина воды и иду приводить себя в порядок. К моему глубокому удивлению, выгляжу я совсем не так паршиво, как себя чувствую, если не считать растрёпанные волосы и слегка усталый вид. Чищу зубы и расчесываюсь. Рассматриваю свою чистую, почти белую шею. Если бы не моя регенерация, она бы вся была похожа на один большой засос. Слегка нервно потираю глаза и выхожу из ванной. Хватаю почти пустую пачку парламента и, не надев под халат даже элементарного белья, бреду к балкону. Сегодня я уже не могу так легко позволить себе курить в комнате. Откидываюсь на каменную стену спиной и подношу пламя зажигалки к лицу. Я отчетливо понимаю, что до меня здесь только что курил Люцифер. В воздухе остался витать запах его парфюма и дорогих сигарет. Выпускаю дым из лёгких и смотрю на небо. Сегодня на улице все так же пасмурно, как и вчера вечером. Люцифер. Я прекрасно понимаю, что для него вчерашнее не значит ровным счетом ничего. А для меня? Спросите через неделю. Мои размышления прерывает громкий цокот каблуков. Ости практически залетает на балкон. — Ах вот ты где, непризнанная, — ядовито протягивает дьяволица. Я бросаю на неё раздражённый взгляд и слегка вскидываю брови. — Я больше не непризнанная, дорогуша, — я расплываюсь в презрительной улыбке, — Чего хотела? — Знай своё место и не смей так со мной разговаривать! — дьяволица вспыхивает. Я все это время молча курю, не обращая даже капли своего внимания на эту паршивую дуру. — А ещё, если я снова узнаю, что ты ошиваешься вокруг моего Люцифера, как мелкая уличная псина, то я лично выдерну каждое темное пёрышко из твоих поганых крыльев, — Ости почти кричит. Я резким, но элегантным щелчком отправляю окурок с балкона, почти вплотную подхожу к Ости и начинаю громко и заливисто хохотать ей прямо в лицо. — Если бы ты могла хотя бы частично представить себе насколько мне на тебя плевать, то… — я выдерживаю театральную паузу, — Ах, ничего бы не изменилось. Потому что мне абсолютно похеру. Я пожимаю плечами и уверенно ухожу с балкона, оставляя Ости пылать в ярости в одиночестве. Вот как. Её Люцифера. *** Люцифер Уже почти рассвело. Я не спеша плетусь в свою комнату. Надеюсь, я не разбудил Вики, когда уходил. Я поворачиваю за угол и открываю расписную дверь. В нос ударяет густой приторный запах женского одеколона. Ости сидит на моем кресле, закинув одну ногу на другую. — Какого дьявола ты здесь забыла? — я не удостаиваю девушку даже взглядом. — Я пришла к тебе. А тебя не было всю ночь, — Ости пытается давить на меня, — Может объяснишься, где и с кем тебя носило? А если попросишь прощения как следует, — Ости подходит ко мне и проводит острым ноготком по моей шее, — То я все прощу. Меня передергивает от ее жеста. — Послушай и запомни раз и навсегда, — процеживаю я сквозь зубы, — Это не твоего ума дело. Ты не моя девушка, не моя мать, а теперь даже и не моя подстилка. Так что не смей больше со мной так говорить, — мой голос переходит на рык. — Это та непризнанная? Уокер, да? Не понимаю, что ты нашёл в этой низкосортной шлюшке, — Ости кривит губы, но я не даю ей договорить. Я хватаю демоницу за предплечье и рявкаю ей в лицо: — Убирайся отсюда. Ости вырывает руку из хватки и выбегает, пытаясь скрыть мокрые глаза. Но мне так плевать на ее слезы. Мне так плевать на всех вокруг. Кроме чертовой Вики Уокер. Будто бы весь свет клином сошёлся на ней одной. *** Вики Сидеть весь день в комнате практически невыносимо. Я уже битый час лежу и пялюсь в потолок. На улице проливной дождь. Даже прогуляться не сходишь. Остаётся один вариант — библиотека. Быть может мне удастся найти там что-то о моей маме. Я вскакиваю с кровати, привожу лицо в порядок и натягиваю джинсовые шорты оверсайз, чёрный топик и свободный красный пиджак. Выхожу в коридор, в предвкушении хоть каких-то развлечений. И без того обычно пустая библиотека встречает меня гулким эхом моих шагов и запахом старого пергамента. Я иду вглубь мимо стеллажей. Прохожусь глазами по старинным изданиям, в попытке найти то, что меня заинтересует. Провожу пальцами по переплетам манускриптов самых разных цветов и размеров, беру их в руки и читаю названия. Мое внимание привлекает красивый фолиант. Он особенно выделяется на фоне остальных изданий. Резная обложка из темного дерева, плотные страницы, которых, казалось, не коснулось время, и позолоченный срез листов. «Мемуары высших Ангелов» — гласили золотистые строчки. То что мне нужно. Обхожу стеллаж и сажусь на подоконник у небольшого окна, не забыв смахнуть с него толстый слой библиотечной пыли. Вдалеке слышатся несколько пар шагов. Видимо не одна я решила сегодня нагрянуть в обитель знаний. Открываю книгу и пробегаюсь глазами по идеально выведенным буквам. Мой, казалось бы, приличный почерк выглядел рядом с этим как простое детское хулиганство. Перелистываю рукопись до самого конца. Тут длинный список имён всех ангелов, кому выпала честь оказаться на страницах сего творения. Благо список в алфавитном порядке. Так, мне нужна буква У. Уирсти Уиллис Уинслоу Уокер. Уокер, Ребекка. Пару минут просто пялюсь на имя мамы, украшенное завитками, и прихожу в себя. Теперь я почему-то уверена, что последние пару дней не выдумка моего больного воображения. Все наяву. Я перелистываю до нужной страницы. Ребекка Уокер. Первая и единственная непризнанная среди Серафимов. Первая непризнанная, получившая ангельские крылья на первом курсе обучения. После посвящения в Серафимы овладела даром создавать благодатное пламя в своих руках. Ничего себе. Неужели это правда моя мать? Она умерла, когда мне было десять лет. Я помню ее лицо только благодаря фотографиям. Почему она до сих пор не захотела меня увидеть? Мои размышления прерывает чей-то громкий диалог через десяток стеллажей от меня. — Быстрее давай! Я не могу вечно шататься тут с тобой в поисках не пойми чего, меня между прочим ждёт Люцифер, — нервный, но радостный голос явно принадлежит сучке Ости. Похоже, она не соврала, и они действительно вместе. Тугой комок плотно встаёт в горле. Нет, плакать я точно не стану. Я с самого начала знала кто он и чего от него можно ожидать. Хоть я считала его не таким мерзавцем, каким он себя показывает, все равно не должна была ему верить. Конечно, в глубине души у меня таилась призрачная надежда, но я ему не верила. Точно не верила. Сейчас мне должно быть абсолютно все равно на то, с кем он спит. Как хорошо, что мне совсем плевать. Тогда почему же я плачу? *** Решаю прибраться в комнате, чтобы хоть чем-то отвлечь себя от неприятных размышлений. Вытряхиваю все свои шмотки из шкафа и складываю назад, но уже чуть более аккуратно. Меняю постельное белье. Проветриваю комнату. Раскидываю вещи с письменного стола по ящикам. Поливаю высокое зелёное растение, напоминающее земной фикус. На сегодня с меня достаточно. Ощущаю резкую потребность в никотине. И почему наша с Мими комната так далеко от балкона? Я плетусь в свою импровизированную курилку, по пути продумывая план нашего переезда в комнату поближе. Достаю примятую пачку и чувствую на себе пристальный взгляд глаз, которые ещё только вчерашним вечером горели лишь для меня. Не обращаю внимания и сажусь на широкую перекладину. Демон подходит и, не спуская с меня взгляда, наклоняется к кончику моей тлеющей сигареты, поджигая свою. Я молча курю. Люцифер молча наблюдает за мной. Я смотрю сквозь и мимо него. Пускай расценивает мое поведение как ему угодно. Мне все равно. Все равно. Не знаю кого я пытаюсь в этом убедить. Я спускаюсь ногами на каменную плитку и начинаю уходить. Но тут резко оборачиваюсь и бросаю напоследок: — Скажи своей любимой сучке, чтоб держалась от меня подальше. Иначе в следующий раз я не буду с ней так ласкова. Я уже собираюсь уверенно смыться, но Люцифер нежно берет меня за запястье и поворачивает к себе. Вся моя злость мгновенно куда-то испаряется. Впрочем, как и чувство собственного достоинства. — Я понятия не имею, кто заставил тебя так неистово ревновать, но я обязательно разберусь с этим, — Люцифер протягивает каждое слово с легкой насмешкой на лице и внимательно смотрит на меня, ожидая ответа. — Ревновать? — я начинаю безудержно смеяться, отчаянно пытаясь убедить в правдивости этого смеха нас обоих, — По-твоему я тебя ревную? Ах, у меня аж рёбра свело, — я театрально хватаю себя за бок свободной рукой. — Да. По-моему ты ревнуешь так откровенно, что даже сам Шепфа уже в курсе событий, — Люцифер близко наклоняется ко мне, чтобы я не могла отвести взгляда от его вечно ухмыляющегося лица. Меня охватывает необъяснимая паника, но я стараюсь не подавать виду. — Ты ошибаешься, Люцифер, — я отвечаю будничным, почти бесцветным тоном. Мужчина встаёт позади моей спины, практически вплотную. — То есть тебе нет дела до меня, и до тех, с кем я сплю, — демон почти шепчет мне на ухо. — Нет, совсем никакого. Я отлично держусь. Люцифер кладёт руку на мою талию и медленно проводит кончиком носа от моего подбородка до мочки уха, заставляя меня вспыхивать как спичку. — И ты совсем не возбуждаешься от одного только моего прикосновения? — он слегка прикусывает мою шею. — Нет, я не понимаю с чего ты вообще мог так подумать, — мой голос до сих пор не дрогнул лишь благодаря неведомому чуду. Люцифер прижимает меня к своему пылающему торсу, я слегка изгибаюсь в пояснице навстречу его сильным рукам. — И ты совсем не расстроишься, если я сейчас пойду и трахну Ости или кого-то типа неё? Я с усилием освобождаюсь из его объятий, оборачиваюсь и уверенно говорю, глядя ему в глаза: — Я уже сказала, что мне нет дела до того, с кем ты спишь, Люцифер, — пару мгновений смотрю на него и ухожу с балкона. Сердце устроило скачки с самим собой. Печаль, которую вызвали во мне слова демона, медленно вытесняет собой возбуждение, которое вызвала его близость.