С твоим именем на губах

Вики И я решила поверить ему. Ведь если не можешь доверять тому, кого желаешь так отчаянно, как можно верить самой себе? Очередной бесконечно долгий урок с Мисселиной. Кто-то конспектирует за ней каждое слово, кто-то занят своими делами, кто-то борется с приступом сна. Но всех объединяет слишком очевидная скука. Мисселина по-настоящему добра и справедлива к нам, но интересней урок от этого не становится. — Лекция окончена, разделитесь по парам, подходите и разбирайте задания на сегодня, — с ангельской улыбкой заканчивает учитель. Сейчас мы должны отправиться на Землю. Это не может не радовать. Я ищу глазами Мими, чтобы встать с ней в пару, но меня перехватывает Люцифер. — Составишь мне компанию? — он слегка ухмыляется. — Нуу, я даже и не знаю, — я притворно надуваю губы, — В моем списке отличных компаний ты где-то между одиннадцатым и пятнадцатым местом, — мои глаза сверкают и я расплываюсь в улыбке. Люцифер театрально складывает ладони в мольбе. — Ну же, ты просто обязана спасти меня от Ости, — шепчет он, — Отказов я не принимаю! — он хватает и утягивает меня к преподавательскому столу. Мы негромко смеёмся. Тёплое ощущение наполняет мою грудь. Ости откровенно пялится на нас с открытым ртом. Мисселина оглядывает нашу пару, явно удивленная выбором обоих. — Люцифер, Вики, вашим заданием на сегодня будет мужчина по имени Бенджамин. Его жена смертельно больна и просит его об эвтаназии, чтобы прекратить свои муки. Вы должны помочь ему с выбором. Дерзайте, — блаженное выражение как всегда не сходит с ее лица. Мы прыгаем в водоворот. Шумный вечерний город. Больница. Несколько людей стоят у входа, но мы сразу понимаем кто нам нужен. Слегка полный мужчина с проседью у висков нервно курит у дверей госпиталя, напряжённо о чём-то размышляя. Страх и неуверенность пропитывают его влажные от слёз глаза. Я смотрю на Люцифера, давая понять, что хочу поговорить с ним сама. Он понимающе кивает и чуть отходит в сторону, наблюдая за моими действиями. Я аккуратно подхожу к растерянному мужчине и касаюсь его плеча. Он поднимает глаза. — Прошу прощения, у вас не будет зажигалки? Бенджамин молча протягивает мне ее. Я уже была готова завязать с мужчиной этот трудный разговор, как из дверей выбежала маленькая девочка лет восьми. На ней было цветастое летнее платье с цветами и джинсовая курточка, лицо же было в печали. Мужчина тут же отбрасывает сигарету и пытается сбросить с себя ужасное выражение лица. — Папа! — она подбегает к Бенджамину и обнимает его, — Маме очень больно, да? — Да, малышка. Мне очень жаль, — он поднимает ее на руки и прижимает к себе. Мое сердце неприятно сжимается. Я поворачиваюсь к Люциферу. Он видит мое растерянное и отчаянно печальное лицо и тут же идёт на помощь, закрывая меня собой от тяжелого выбора. *** Справившись с заданием, мы бредём по тихой безлюдной улочке. Я решаюсь нарушить молчание: — Когда мне было десять лет, мы с папой так же стояли у больницы, не зная что нам делать. Мама была тяжело больна. У неё не было шансов, — горько говорю я. Люцифер понимающе смотрит на меня и обнимает. Просто крепко обнимает, проглаживая меня по голове. — Прогуляемся в одно место? Тебе там понравится, — Люцифер протягивает мне уже знакомый кулон, и мы прыгаем в водоворот. В нос ударяет яркий хвойный аромат. Мы на опушке соснового леса. Деревья такие высокие, что приходится задрать голову, чтобы увидеть их во всей красе. Верхушки теряются на фоне темного неба. Под ногами хрустят маленькие шишки. Я закрываю глаза и глубоко дышу. Чувствую, что Люцифер смотрит на меня. Улыбаюсь. Он берет меня за руку и ведёт сквозь деревья. Мы выходим на обрыв. Перед нами открывается невероятный вид на водопад. Легкий влажный ветер развевает мои длинные кудри. Я отвожу взгляд от прекрасного зрелища и смотрю на демона. Он тоже улыбается. По-настоящему. Искренне. Мы садимся на почти тёплую землю. Люцифер обнимает меня сзади. Никогда раньше я не ощущала такого спокойствия рядом с кем-то. Никогда раньше я бы не подумала, что этим кем-то окажется именно он. Он обхватывает мои обнаженные плечи, защищая их от ветра, и кладёт мою голову себе на плечо. Я утыкаюсь носом ему в шею. — Мне так хорошо, Люци. — Мне тоже, Вики, — он целует меня в лоб. В этом жесте нет ничего сексуального, но я все равно ощущаю как во мне разгорается пламя. Пламя нашей эмоциональной зависимости друг от друга. Мы болтаем обо всем на свете. Шутим. Смеёмся. Обнимаемся. Люцифер начинает меня щекотать. Я заливаюсь диким смехом, пытаюсь вывернуться из его объятий и в итоге падаю на уже прохладную землю. Демон хищно улыбается и наклоняется ко мне. Он беспорядочно целует мое лицо, мои ключицы, мои губы и заваливается рядом со мной. Небо все усыпано звездами. Такими яркими и такими далекими. Улыбки, казалось, приросли к нашим лицам. Я так счастлива. Я так хочу позволить себе любить его. И я позволяю. Будто бы невидимая пелена падает с моих глаз и ощущений. Я начинаю видеть мир вокруг нас ярче. Я начинаю чувствовать его ближе. — Вики, — Люцифер садится на землю и подхватывает меня. — Да? — У меня для тебя есть кое-что, дай свою руку, — он аккуратно прикасается ко мне. — Ты как смущенный подросток, — я смеюсь. Он вкладывает мне в ладонь тонкую цепочку серебряную с небольшим медальоном в виде полумесяца на ней. — Что это? — я тихонько спрашиваю, удивленно глядя ему в глаза. — Это единственная вещь, которая осталась у меня от моей мамы. Я хочу, чтобы он был у тебя, — он нежно гладит меня по щеке. — Ты уверен? — Да, я уверен. Точно. — Спасибо. Это невероятно много для меня значит, — я целую его, сплетая пальцы наших рук. Люцифер берет цепочку из моей руки и застегивает на моей шее. Далекое темное небо отражается в полумесяце. Глаза демона отражаются в моих, выпивая меня до дна. Я прижимаюсь к его щеке своей и чувствую как ползут вверх уголки его губ. *** Люцифер Я провожаю Вики и возвращаюсь в свою комнату. Совершенно глупая улыбка не слезает с моего лица. Эта девушка показала мне меня же самого совсем другим. До неё я не знал, что могу так искренне смеяться, хотеть быть рядом с кем-то постоянно, заботиться, быть счастливым, хотеть кого-то так сильно. Я открываю дверь. Улыбка сползает с моего лица в одно мгновение. Сатана сидит в моем кресле и попивает мой бурбон из моего же бокала. В его лице читается презрение. Как всегда ко мне. — Здравствуй, дорогой сын. Присядешь? — он жестом указывает на второе кресло. Я молча сажусь. Ярость в моей груди размножается с каждой секундой. — Я не собираюсь вести с тобой долгие поучительные беседы. Я и так всю твою жалкую жизнь учил тебя ни к кому не привязываться. Увы, ты решил не слушать меня. Я думал, что ты просто решил развлечься с этой жалкой недодемоницей, — он скривился в очередном приступе презрения, — Решил позволить тебе её трахать, но ты перешёл все дозволенные границы. Ты действительно думал, что я ни о чем не узнаю? Что этот чертов кулон укроет вас от меня? — его громкий смех отражается от стен, — Ты действительно настолько глуп? Я тяжело дышу. Глаза пылают алым. Кулаки сжимаются сами собой. Я в приступе гнева одним резким движением сбиваю стакан со стола. Он падает на пол и разбивайся вдребезги. — Это не твоё сраное дело. Не тебе решать кого мне трахать. А тем более не тебе решать, кого мне любить или ненавидеть, — я встаю и вплотную подхожу к Сатане, нависая над ним, — Ты не властен над моей жизнью. Он вальяжно поднимается с кресла и мертвой хваткой берет меня за горло, выпуская весь воздух из лёгких. — Ты забываешься, щенок, — рычит он, — Помни кто я такой, и что я могу сделать с тобой и твоей подстилкой. Мне плевать на то, чья она дочь. Я уничтожу ее, как уничтожил твою жалкую мамашу, — яростно кричит Сатана, брызжа ядовитой слюной. Он отпускает меня, и его лицо тут же принимает обыденный вид. Я кашляю. — Только пальцем ее тронь, — я выпускаю свои багровые крылья и нависаю над ним, готовый уничтожать. — Оставь свои угрозы для тех, кому не плевать. Надеюсь, ты понял всю серьезность моих слов, сын. Второго раза не будет, — он испепеляет меня взглядом, ухмыляясь, щёлкает пальцами и растворяется в воздухе. Я крушу все, что попадается мне под руки. Переворачиваю стол, все летит на пол. Отламываю деревянную ножку и разбиваю ею стеклянные статуэтки и оконное стекло. Срываю поганые бархатные шторы и выбрасываю их на улицу. С силой толкаю шкаф. Он с грохотом падает на пол, хороня под собой все содержимое. Бью кулаками в стену, разбивая их в кровь. Хватаю единственную целую бутылку с терпкой темной жидкостью и выпиваю залпом. Сползаю по стене и обхватываю лицо руками. Виски ожесточенно пульсируют. Пустота будто лужица крови расползается внутри меня. Я полностью разбит. Я кричу. Кричу так громко, что больно ушам. Хватаю пустую бутылку. Она лопается под напором моих пальцев. Осколки пронзают кожу. Я не чувствую этой боли и в то же время чувствую боль всей вселенной. Вселенной, в которой для меня теперь нет её.