В лунном свете.

В тесной гримёрке невыносимо душно, но парню это ничуть не мешает. Группа уже десять минут как вышла на сцену, только Кью всё ещё здесь. Ну или не только Кью — И что ты тут делаешь? — этот слегка охрипший, но неизменно сладкий голос он всегда узнает. Кенджи недовольно фыркает, не услышав ответа, и подходит ближе. — Я задал вопрос. — Я слышал, малыш, я слышал, — Юмено по праву можно называть сукой. Вот даже сейчас. Блондин старше и опытнее, но это ни за язвительно не помешает вокалисту называть его малышом (впрочем, как и остальных участников группы), при этом так противно улыбаясь. — На сцену. Мальчишка как обычно заливается таким лицемерным смехом. Блять, да он похож на маленькую девочку, возомнившую себя королевой школы. — Я сказал на сцену, — Миядзава чаще всего по умолчанию приторно весел, однако если в гневе ужасно страшен. Но до такого состояния его очень и очень сложно довести. Но Кюсаку как раз на это способен. — С чего это? — Слушай сюда, — обладатель прекрасных золотистых глаза, что сейчас сверкают злостью, резко притягивает младшего в плотну́ю к себе, — тебя ждут уже гребаную четверть часа, так что ты прямо сейчас пиздуешь на сцену. И уж поверь, лучше тебе меня послушать. — Ха, — снова этот мерзкий смешок, — а если нет? Что, увезешь в лес и изнасилуешь? — Именно. Увезу в лес и изнасилую, — Кен цедит слова сквозь зубы, что прямо сейчас не сорваться и не врезать наглому мальцу, который чуть ли не падает, когда барабанщик резко отпускает его. — Ооо, ну ради такого я готов ещё полчасика посидеть в гримёрке, — синеглазый снова приторно улыбается и неспеша возвращается к широкому зеркалу. Концерт уже начался, так что вариант «избить солиста» — совсем не то, что сейчас необходимо, а потому блондин прибегает к крайним мерам. — А так? — в руках Миядзавы мгновенно оказывается небольшой пакетик с парочкой таблеток. Кью сразу же поднимает взгляд и довольно улыбается. — Другой разговор)) Секунда — и старший беспрекословно отдает заветную дозу парню. — Хороший мальчик, — Юмено неспеша берет микрофон и направляется к выходу на сцену. Зал наполняется радостными криками и овациями фанатом, и Кен тоже покидает гримёрку. Крики раздаются с новой силой, а в глаза бьют до невозможности яркие прожектора. Барабанщик многозначительно переглядывается с Чуей и одобрительно кивает. Неприятную тишину резко нарушает соло на гитара, а через мгновение подключаются бас и барабаны. Кюсаку горящими адреналином глазами изучает необъятный танцпол и наконец вступает. Это определенно будет отличный концерт.