Мне свет не удержать.

Умирать не страшно. Страшнее осознавать, что тебе придется еще существовать, в образе ангела или демона и вершить судьбы ничего не подозревающих, и по сути ни в чем неповинных людей. И позвольте спросить, кто решил, что это второй шанс на «жизнь», а не очередная пытка так похожая на адскую? Прошло две недели после моей смерти. Я потихоньку привыкала к грузу за своей спиной в образе двух больших серых крыльев, и грузу ответственности за мирские судьбы. К слову, мы быстро с моими пернатыми нашли общий язык. Также пришлось привыкать к школе. Опять. Кто бы мог подумать, что после смерти все-равно придется чему-то учиться. Пытка для ада номер два. Не могу сказать, что я не любила новые знания, я всегда к ним стремилась и мне хотелось стать выдающимся архитектором, и как хобби оставить за собой право рисовать портреты людей, что всегда меня умиротворяло и вдохновляло одновременно. Ведь еще при жизни, только взглянув в лицо человека, я могла интуитивно сказать, что у него на душе, что его тревожит, или наоборот радует. И все это мне нравилось передавать на холсте. Я не рисовала портреты, я писала чувства. Мне также удалось смириться с присутствием ангелов, демонов и непризнанных — таких как я, тех, чья душа стоит на распутье и не принимает пока ни чью сторону. Хотя Энди уже стал ангелом, и большая половина непризнанных обрели себя. Все кроме меня. Проходя по школе, с трудом приходилось делать вид, что я не замечаю всех этих насмешливых и глумливых взглядов. Конечно, твоя мать Серафим, а ты Вики Уокер — ничтожество, которое до сих пор не может определиться на чьей стороне быть. А мне не хотелось вставать ни на чью сторону. Я хотела оставаться человеком, но меня никто и не спрашивал. Гребанная несправедливость, словно следует за мной по пятам. В этом мире все предопределено, и если через месяц ты не обретал себя, у тебя срезали крылья и скидывали на землю, влачить своё жалкое существование в образе призрака. Эта перспектива меня не пугала. Всегда хотелось поселиться в каком-нибудь древнем замке, и веселиться, наблюдая как его владельцы сменялись бы один за другим. Влача свое жалкое существование между раем и адом, мне казалось, что я утратила какие-либо сильные эмоции, этому также послужило осознание своей смерти. После того как это случилось, мне хотелось спрятаться ото всех, громко кричать, плакать и биться в истерике, но все это я пережила внутри себя за считанные секунды, и на смену всем эмоциям пришло отчуждение и безразличие. Единственное чего я не могла понять и то, что не давало мне покоя, так это отношения Геральда, Фенцио, Люцифера, Дино и остальных ангелов и демонов ко мне. Все эти их косые и многозначительные взгляды раздражали меня. Словно все вокруг знают какую-то страшную тайну, а я одна дурочка-курочка, и тайна эта обо мне. Иногда мне казалось, что я чувствую их эмоции, словно пробираюсь к ним в сердце незваным гостем, но каждый раз, когда это случалось, я чувствовала себя неловко и пыталась отогнать все эти призрачные видения. Ведь я непрошенный гость в их сознании, а может все это мне только кажется. Я уже ни в чем не уверена, и из последних сил пытаюсь не терять связь с реальностью. Из хорошего, все что меня радует, это задания на земле, я очень редко их выполняю, так как снова возвращаясь туда, где больше всего мне хочется быть, я воплощаю свои мечты, которые не успела исполнить при жизни. Прыгнуть с парашютом, прокатиться на самых страшных аттракционах, увидеть Гранд Каньон. Все эти мысли окунают меня в человеческие чувства и прежнюю жизнь. Только на земле, я могу снова ощутить: пьянящее чувство адреналина, страха и радости. По возвращению на небеса, я постоянно сталкиваюсь с неодобрением учителей и их жестокими наказаниями, на которые мне, откровенно говоря плевать. Все угрозы, по поводу лишения меня крыльев, пребывания в самом адском пекле — меня не трогают. На занятиях я же наоборот стараюсь изучить все подробности окружающего меня мира, чтобы отыскать хоть какую-то лазейку, которая сможет меня спасти. Вырвать из лап мира, который мне ненавистен. Я до сих пор не могла понять причину своей смерти, а точнее виновника трагедии. Все казалось четко спланированным и совсем не похожим на несчастный случай, как меня уверяли окружающие. Упорство, желание идти наперекор всем, умение добиваться всех своих целей, справедливость — такой была я на земле. Сейчас же сгусток бессмысленной энергии, не больше. Кто знал, что скоро все так радикально измениться, и что от Непризнанной останется одно лишь воспоминание, ито в ее больном воображении, порождая место для чего-то нового, чего-то, что до сих пор было не подвластно умам обоих миров.