summer holiday

Я очнулась на жёсткой неудобной кушетке. Меня мутило, я кое-как приоткрыла тяжёлые веки и огляделась по сторонам. Белые стены, обшарпанный потолок. Слева от меня находилось небольшое окно, расположенное почти на уровне моей головы. Справа стоял белый старый комод, на котором лежала упаковка таблеток и какие-то лекарства. «И все же, я в больнице…» — пронеслась невесёлая мысль к меня в голове. Черт возьми, второй день каникул, а я уже влипла в неприятности! Все тело ныло. Я попыталась встать, но тут же с грохотом упала на кушетку. Я глухо простонала в подушку, и перевернулась на спину, прислушавшись. Был слышен только шум дождя за окном и крики людей в коридоре. Я ничего не могла понять. В голове все смешалась, я пыталась вспомнить, что произошло вчера. Кто такая Эрина? Как я вообще сюда попала? Я вспомнила голос парня, который скорее всего и привез меня сюда. Вдруг раздались чьи-то лёгкие шаги за дверью и кто-то вошёл в комнату. Это был высокий худощавый парень лет семнадцати на вид.Темные кудрявые волосы с пробором по середине, бледная кожа, густые темные брови. На руках — несколько ссадин. Я заметила темные круги под его глазами. Он выглядил уставшим и невыспавшимся. Сразу же за ним вошел молодой врач, невысокого роста, одетый в белый халат и с русыми волосами по плечи на голове, собранными в небрежный хвостик. Пока темноволосый парень разговаривал с врачом, я обратила внимание на го одежду. Классические черные брюки, мешковатая толстовка, черные кроссовки. Ничего необычного, но что-то в нем цепляло, заставляло сердце биться чаще. Наконец, в палату влетела запыхавшаяся бабушка, держащая в руках небольшую корзинку. Она выглядела уставшей и изнеможденной, а глаза красные от слез. — Внученька, Сара! — бабуля подлетела ко мне и прижала к себе, заливаясь слезами. — Я так волновалась! Я думала, что потеряю тебя! Бабушка плакала, прижав меня к своей груди. Парень с врачом теперь смотрели на нас. Я вяло приобняла бабулю в ответ слабыми руками и прикрыла глаза. Наконец, бабуля отстранилась и присела на кушетку рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — Тело ломит, — ответила я, отводя взгляд в сторону, — и ещё голова немного болит. И нога. И обе руки. Мне было стыдно перед бабушкой, что заставила ее волноваться. Хотя, моей вины в этом не было, так как кто-то специально столкнул меня в колодец, но сердце окутала тоска и горечь. Я сильнее вжалась в кровать, чувствуя нарастающее напряжение. — Ох, милая… — бабушка склонилась надо мной и поцеловала в лоб. — Все будет хорошо, ты обязательно поправишься. Бабушка жестом указала на принесенную ей корзинку. — Я принесла тебе угощения! — бодро сказала она. Казалось, ее голос стал слегка веселее. — Вот, здесь фрукты, печенье, мармелад, и конечно же — твой любимый вишневый пирог! — бабушка гордо взглянула на меня, держа в руках завёрнутый в пергамент ароматный пирог. — Я знаю, что ты его любишь. Я специально испекла его для тебя. — Спасибо, бабуль, — вяло ответила я, натянув фальшивую улыбку. — Не волнуйся за меня, все будет хорошо. Бабуля слегка улыбнулась, встала с кровати, и, на последок поцеловав меня в нос, отправилась к выходу. Не смотря на улыбку, в ее глазах читалась тоска и тревожность. Врач вышел из палаты, чтобы поговорить с бабушкой, а мы с парнем остались один на один. Я чувствовала себя неловко, и не знала как себя вести, поэтому перевела взгляд на него и криво, неловко улыбнулась. — Так это ты парень, который меня спас? — Да, это я, — он неловко улыбнулся, поправив волосы рукой. — Кстати, меня Джейдан зовут. — Меня Лола, очень приятно. — Взаимно, — ответил Джейдан. — Весьма ироничная история знакомства, не находишь? — Хах, да. — я снова отвела взгляд в сторону, не зная, как продолжить разговор. — Спасибо, что спас меня. — Да ничего, любой мы на моем месте поступил так же. — Не любой. Ты поступил очень смело, рискуя своей жизнью ради жизни незнакомки. Джейдан заметно смутился, но виду не подал. — Ты… внучка Дженнифер, верно? — Да, а что? — Да так, — Джейдан отвёл взгляд в сторону и нервно сглотнул. Внезапно, послышался звук уведомления, и парень сунул руку в карман я достав от туда телефон. Он взглянул на экран, и его лицо редко исказилось. Брови слегка нахмурились, в голубых глазах читалась раздраженность и неприязнь. — Извини, мне нужно идти. Зайду к тебе еще. Пока! Парень удалился из комнаты, и мило улыбнулся мне, закрывая дверь. Мое сердце сжалось при виде этого жеста. «Знаю его несколько минут, а уже… пфф!» Я перевернулась на левый бок, к окну. К этому времени дождь уже прошел, и яркое, летнее солнце выглянуло из-под тяжёлых туч. Из моего окна открывался прекрасный вид на небольшое озеро, находящееся через дорогу от больницы. В нем мирно плавали утки, кружились по воде, как кораблики, опускали головы в воду и смешно отряхивали ее, выныривая. Высоченный тополь, стоящий под моим окном, мягко теребил стекло тонкой веткой, стряхивая с нее мелкие капельки воды. Я слегка приподнялась на локте и открыла окно. С трудом, но оно поддалось: я тут же почувствовала запах свежести, в лицо ударил приятный летний ветерок. Я услышала лёгкое пение птичек, шуршание травы и деревьев под окном. В далеке раздавались звонкие удары топора по древесине. Далеко, за горизонтом, в небо поднималась прозрачная тонкая верёвочка дыма. «Как же все-таки красиво…» — подумала я, и с этими мыслями легла на мягкую подушку, прикрыв глаза и уснув крепким и спокойным сном.

***

Я очнулась глубокой ночью. Окно было открыто нараспашку, в комнате было очень холодно. Я невольно съежилась, сильнее зарывшись в одеяло, и попыталась снова уснуть. Однако, нет — все было как в прошлый раз, перая ночь у бабушки. Страз прочно сковал меня, схватил своими цепкими лапами. Я чувствовала себя мерзко, подавленно, как будто что-то разрывало меня изнутри. Голова раскалывалась, мысли смешались в кашу, я просто открыла глаза и смотрела пустым взглядом на стену. В комнате стояла гробовая тишина, и только изредка с улицы доносились одиночные крики ворон, сидящих на ветвях, выжидающих чего-то. Я обвела комнату взглядом: тьма. Лунный свет, как в ту ночь, совсем немного освещал часть моей кровати и комод, дальше — непроглядная тьма. Страх липкими нитями связал меня, я не могла не вдохнуть, не пошевелится. Поперек горла встал ком, и я судорожна пыталась откашляться, но все мои попытки заканчивались только беспомощными хртпами. Внезапно, я услышала нарастающий тихий шепот, идущий как будто из дальнего угла комнаты. Он становился все громче и отчётливее, и я могла уже различить некоторые слова. Странный гул и шепот, звон в ушах слились воедино, и я, поддавшись животному ужасу, выдавила из себя напуганный и беспомощный крик. Он эхом отразился от пустынных коридоров больницы, и уже через несколько секунд я услышал быстрые тяжёлые шаги в сторону своей палаты. Я ногтями вцепилась в край одеяла, закусила нижнюю губу, и ждала, когда весь этот кошмар закончится. Наконец, дверь в палату со скрипом отворилась, и от туда показалось недовольное лицо полной медсестры, подсвечивающей себе дорогу маленьким карманным фонариком. — Чего разоралась в такой поздний час?! Совсем страз потеряла?! — ее голос звучал тихо, но грубо и настойчиво. — И-извините… — с трудом выдавила я. Камень будто упал с моего сердца, страз развеялся. Стало спокойнее и легче. — Мне приснился плохой сон… Пухлая медсестра бросила на меня осуждающий взгляд и скрылась в дверном проёме. Я лежала молча, глядя в потолок, ещё, наверное, минут 15. В конце концов, глаза начали закрываться, и я, наконец, заснула.

***

Проснулась я под утро, усталая, изнеможденная, поникшая. Все тело всё ещё болело, но я уже не чувствовала видимого напряжения, такого, как раньше. Пртнесли завтрак — выглядел он не особо аппетитно, но все же лучше, чем ничего: вязкая пшенная каша, батон с сыром и стакан чая. Я с трудом заставила себя выпить хотя бы чай. Не хотелось совершенно ничего. Я спокойно легла на спину, я постаралась заснуть, как вдруг в дверь быстро, но настойчиво постучали. Прежде, чем я успела что-то сказать, в комнату вошла рыжеволосая девушка маленького роста, держащая в руках какой-то пакет. «Сара?» — Так-так, кто тут у нас! Любитель падать в колодцы? — девушка рассмеялась со своей «остроумной» шутки, и быстрым шагом подошла ко мне. — Ты как? — Не очень, тело ломит и спать хочется. — ответила я. Сара перевела взгляд на почти нетронутую тарелку с едой и тут же начала тараторить. — Не удивительно, что ты в колодец ни с того ни с сего упала. Ты же не ешь совсем ничего! — воскликнула девушка. — Так от тебя совсем ничего не останется! Девушка снова рассмеялась. Да, Сара была мастером «смешных» и «остроумных» шуток. Она говорила все, что думает, и не всегда понимала, что может задеть человека той или иной фразой. — Смотри, что я тебе принесла! Мама вчера ездила в город и накупила всякой всячины. — она взяла пакет в руки и принялась доставать из него пончики, булочки, шоколадки, газировку… От вида всей этой еды хотелось блевать. Раньше я хоть и была любительницей вкусно покушать, сейчас это было совсем не так. Меня тошнило от любой еды — будь то газировка и фастфуд, или самый обычный чай. Я посмотрела на Сару. Круглое, веснушчатое лицо, маленький курносый нос, пухлые губы с нанесенным на них ярко-розовым блеском, который совсем не гармонировал с внешним видом девушки. Ярко-рыжие, слегка волнистые волосы, смешно спадающие на ее лицо. Она постоянно поправляла одну прядь, заправляя ее за ухо, при этом неловко посмеиваясь. На ней была налета милая розовая футболка с ромашками, жёлтые штаны-шорты, доходящие до колена, и куча разнообразных детских заколок на волосах, дополняющих ее и без того беззаботный и глупый внешний вид. Сейчас Сара — просто глупый и наивный ребенок. От той подавленной и плачущей девчонки не осталось и следа. Долго пялюсь прямо на Сару, четко оценивая ее внешний вид. Она увлеченно рассказывает что-то, иногда посмеивается, который раз заправляя за ухл упавшую на лицо прядь. Внезапно она останавливается, замечая мой пристальный взгляд, поворачивается ко мне и с таким же детским беззаботным лицом спрашивает: — Что то случилось? Внутри все переворачивается, и я секунду стою, смотря в ее зелёные, живые глаза, сейчас смотрящие на меня с неким недопониманием. — Ох, извини, — отвечаю я с неким дискомфортом внутри. — Просто немного задумалась. Она снова улыбается мне. На ее лице появляются милые ямочки. От нее веет теплом, радостью и беззаботностью. Сара ещё некоторое время проводит со мной, после чего уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

***

Одна неделя, проведенная в больнице, прошла как одна. И вот, я уже стою на выходе из здания, наблюдая за бабушкой, оживлённо разговаривающей о чем-то с врачом. За эту неделю, проведенную здесь, я достаточно отдохнула и смогла достаточно переосмыслить свою жизнь и тех, кто меня окружает. За эту неделю меня почти каждый день навещали Джейдан, Сара, бабуля. От родителей я же не получала никаких вестей: они будто испарились, исчезли из моей жизни. Ни визитов, ни даже звонков от них я не получила за все это время. «Должно быть, они очень заняты.» — думала я в первое время. Нет, не заняты. Они могли выделить хотя-бы 5 минут в день, чтобы поговорить со своей единственной дочерью. Но они не сделали этого. Наконец, мы вышли из старого здания больницы. Я последний раз бросаю взгляд на белые, обшарпанные стены здания, и наконец, покидаю его, следуя за бабушкой. Она расспрашивает о моем самочувствии, задаёт банальные вопросы, всячески пытается поддержать разговор. Я бросаю внимательный взгляд на женщину. «Как же я редко ее вижу…» — проносится в моей голове. До того момента, как я приехала к бабуле на лето, мы виделись с ней, может, раз в несколько лет. Изредка я звонила бабуле, в основном, чтобы поздравить с праздником или с побуждения мамы. Она всегда брала трубку за несколько секунд, как будто специально сидела, ждала моего звонка. Ее голос весёлый, живой, она бодро рассказывает о чем-то, спрашивает, как мои дела в школе, чем занималась сегодня, говорит, что любит и ждёт моего приезда. Последний раз, когда я навещала ее, мне было всего 10 лет. Тогда она выглядела свежей, жизнерадостной, бойкой. Они с дедушкой всегда ждали меня, искренне радовались каждому моему визиту. Дедушка… как же я скучаю по нем. Он умер резко, без причины. Ни один врач не знал, какова может быть причина этому. Буквально вчера мы говорили с ним по телефону, оживлённо обсуждали последние новости, а на следующий день ко мне подходит заплаканная мама, обнимает, говорит, что дедушки больше нет. Сердце как будто сжимают холодной рукой, в глазах темнеет, ноги подкашиваются. Я долго сижу на полу своей комнаты, держась за голову, пытаюсь осмыслить произошедшее. После этого события бабушка резка поникла. Стала более истощенной, проникшей. Она очень любила дедушку, и не могла представить жизни без него. Я посмотрела на бабулю. Все те же темные волосы, собранные на голове в небрежный пучок, но теперь в них виднелось несколько седых прядей. Живые голубые глаза, бежевая, бархатная кожа, на которой виднелось несколько морщинок. Бабушка выглядела молодо для своего возраста. Она была радостной и веселой, хоть и была до сих пор потрясена смертью дедушки. Пока я размышляла, мы вышли на узкую дорожку через рощу, ведущую к нашему дому. С обоих сторон дорогу обступали высоченные клёны и березы, шуршали листвой, заслоняли яркое летнее солнце, пытающееся пробиться сквозь густые кроны деревьев. Вокруг росли целые заросли дикой малины, ежевики, голубики. Дорога была усыпана ветками и мелкими камушками, которые четко ощущались под ногами. Вот, мы подошли к уже знакомому песчаному берегу, на краю которого возвышалось огромное кривое дерево, одной своей стороной уходящее под воду. Показался орешник, небольшая полянка, усыпанная незабудками, ромашками и васильками. Пахло цветами, душистыми травами, летней свежесть. Теплый ветерок приятно щекотал лицо, игрался с волосами. Наконец, мы подошли к уже знакомому высокому забору, и остановились около калитки. — Врач прописал тебе постельный режим, Так что сегодня никаких прогулок. — строго сказала бабушка. «Вот черт…» — пронеслось у меня в голове. — Но бабуль, я ведь… — я не смогла придумать никаких аргументов, чтобы спорить с ней. Все таки, бабушка была строга и всегда настояла на своем. — Никаких «но»! Так сказал врач, значит, это правильно. Тем более, тот, кто столкнул тебя в колодец, всё ещё на свободе, поэтому ты должна быть на чеку. — Да, я поняла. — раздраженно ответила я. — Но можно я хотя бы буду видеться со своими друзьями? — Ладно, но будь осторожна. С этими словами мы вошли в дом. Я пошла в свою комнату, а бабушка осталась на кухне. Только войдя в комнату, я глубоко вдохнула пыльный, но такой родной и приятный воздух. За неделю я настолько привыкла к химозному запаху таблеток, что это показалось мне настоящим блаженством. Я с разбегу прыгнула на мягкую кровать, отчего она заскрипела и слегка прогнулась. Некоторое время я спокойно лежала и смотрела на потолок. Я не думала ни о чем: просто лежала и слушала тихое пение птиц за окном. Из забвения меня вывел телефонный звонок. Я с недовольством поднялась на кровати, посмотрев на экран мобильника. Звонила Сара. Я нажала на кнопку принятия вызова, и в трубке почти сразу раздался весёлый голос девушки. — Поздравляю с выпиской, подруга! Не хочешь отметить это в нашей кофейне? — Я бы с радостью, вот только бабушка меня вряд ли отпустит. — сказала я, почесав затылок. — А сбежать не получиться, она все время проводит на кухне, а рядом — коридор к входной двери. Пройти незаметной никак не выйдет. — Ухх, ны та даёшь! — с явным недовольством сказала Сара. — А через окно уйти не судьба? Скажи, что хочешь спать, положи кучу подушек под одеяло, а сама ускользни. Она и не заметит. — Думаешь, это прокатит? А обратно как? В голову закрались сомнения. Не особо верилось, что бабуля поведется на это. — Я уже 100 раз так делала. Да не бойся ты! — Ладно, — ответила я, тем времени выглядывая из-за двери на кухню. Бабушка сидела на диване, держа в руках какую-то книгу. Я осторожно приоткрыла дверь, входя на кухню. — Бабуль, — неуверенно начала я, — Ко мне не заходи, хорошо? Я очень устала, попробую уснуть. — Хорошо, — ответила бабушка, даже не отрываясь от книги. На душе сразу полегчало, и я бросилась в свою комнату, подготавливаться к «побегу». Я сделала все, как сказала Сара: положила под одеяло скрученную простынь, положила гору подушек, и, на всякий случай, выключила свет, чтобы бабушка точно не заметила ничего в темноте. Тем временем, я надела на себя черные брюки, белую футболку, на шею — серебряную цепочку, подаренную отцом. Хоть я и была в деревне, где вряд ли меня кто-нибудь увидел бы, мне хотелось выглядеть хорошо. Я распустила волосы, нанесла лёгкий макияж, и приготовилась к побегу. Я открыла окно и стала на подоконник, готовясь к прыжку. Благо, окно было достаточно большое, чтобы в него можно было пролезть. Я легко спрыгнула на землю и пошла в сторону кофейни, где мы договорились встретиться с Сарой. Спустя несколько минут, я была уже там. Людей было не много, в основном кучки подростков и местные алкоголики, сидящие в беседках и распивающие алкоголь. Через несколько минут показалась Сара, в лёгком голубом платье и кроссовках. — Привет-привет! Я так рада тебя видеть, — сказала девушка, приобнимая меня за плечи. — Ну что бабушка не спалила? — Нет. Она даже не отвлеклась от своей книги. — Ну вот, я же говорила, а ты боялась! Мы вошли в небольшое помещение кофейни. Она была одна на всю деревню, и пользовалась неплохой популярностью. Всего стояло четыре столика, за одним из них сидела женщина средних лет и что-то увлеченно читала в газете. Мы присели за один из свободных столиков и сделали заказ. Через несколько минут, мне принесли латте с карамелью, а Саре — горячий шоколад. — Ты здесь не местная, верно? — поинтересовалась Сара. — Да, я приехала сюда на лето. Мои родители поехали в командировку, а меня оставили здесь. — ответила я, отпив немного кофе. — Понятно. Я видела тебя здесь пару раз, когда была маленькая. — Я очень редко приезжаю сюда. Последний раз была, наверное, лет 5 назад. Кстати, может расскажешь что-нибудь о себе? — Ну… — Сара стушевалась. Видимо, ей было не приятно рассказывать об этом. — Я живу в Роузмонте всю жизнь. В школе меня не особо любят, считают меня «странной» из-за моего характера. У меня есть парочка друзей, но последнее время мы почти не общаемся. Я стараюсь быть добра ко всем, не понимаю, почему меня осуждают? Девушка немного поникла, однако вида не подала. Мне стало жаль ее. Хоть Сара и была веселой и наивной, как ребенок, она не заслуживала оскорблений в свою сторону. — Кто эти парни? Ну, которые… — Я поняла, — перебила меня Сара. — Так, деревенская шпана. Хорошо ты их так. Не знаю, что бы без тебя делала. — Они… унижали тебя до этого? Ты рассказывала кому нибудь? — Много раз. Я не говорила никому, ибо мои друзья все равно не смогут мне никак помочь, а родители… не хочу подвергать из опасности. Я не знаю, что у этих уродов на уме. Как нибудь сама справлюсь. Сара немного помолчала, а после задала вопрос: — Твоя бабушка… ты знаешь, кто она? Это повергло меня в ступор. Что она имела в виду? — Ты о чем? — спросила я с лёгким недоумением в голосе. — Ничего, неважно, — Сара заметно смутилась. — Мне не стоило задавать этот вопрос. Остальные полчаса мы просто пили кофе, разговаривая о разных мелочах. Мы совсем не заметили, как на улице стемнело. — Ты не думаешь, что пора уходить? Думаю, бабушка скоро будет искать меня. — сказала я. — Ты права, — ответила Сара, поднимаясь со своего места и слегка съеживаясь от холода. Мы просидели тут около часа, за это время на улице знатно похолодало. Мы быстрым шагом вышли из кофейни. Было слегка прохладно, поэтому я хотела побыстрее оказаться дома. Пели сверчки. Комары то и дело подлетали к нам, кружили над головой, норовя напиться свежей крови. Где-то в далёкие играла музыка. Пахло вечерней свежестью и немного дымом. Мы проходили вдоль широкой асфальтированной дороги. С одной ее стороны находился деревенский продовольственный магазин, а с другой — трёхэтажные бетонные постройки. Кое где лаяла дворовая собака, раздавались чьи-то голоса. Наконец, мы вышли на проселочную дорогу, с обоих сторон которой стояли небольшие одноэтажные дома, обнесенные разноцветным забором. Один дом привлек мое внимание — в нем было около 3-х этажей, построен из белого кирпича, бордовая крыша ярко выделялась на его фоне. Дом был обнесен высоким каменным забором, из-за него выглядывали высоченные туи. Рядом с забором, снаружи, стояло несколько клумб с цветами. Внезапно, я заметила рядом с калиткой знакомый силуэт, и ещё один, стоящий рядом с ним. Мы подошли ближе, и я, наконец, смогла рассмотреть, кто это. «Джейдан?!» — пронеслось у меня в голове. Да, это действительно, это был он. Рядом с ним стояла девушка среднего роста, которая выглядела почти так же, как и он. Длинные, волнистые волосы чуть ниже лопаток, бледная кожа, ярко накрашенные губы, пышные ресницы. Одета она была в облегающие джинсы и короткий топ, который смахивал скорее на нижнее белье. На ногах у нее были вычурные вечерние босоножки на огромном каблуке и платформе. — И куда эта курица собралась так? — раздражённо сказала Сара. Я удивлённо обернулась к ней. — Вы знакомы? — Ага. Детишки богатых родителей. Джейдан ещё ничего, а его сестра… просто стерва. Не советую пересекаться с ней. — Я ещё раз окинула из взглядом. Они о чем то оживлённо спорили, иногда срываясь на крик. Внезапно, девушка подошла к Джейдану вплотную и дала хорошую пощечину, от чего он слегка отпрянул назад. Она тут же скрылась за воротами, а Джейдан остался стоять там, держась за щеку. Я хотела подойти к нему, но Сара схватила меня за локоть и потащила дальше. — Эй! Стой, ты куда? — Пойдем, уже достаточно стемнело. Тем более, ты сама сказала, что тебя будет искать бабушка. Я последний раз внимательно посмотрел на Джейдана. Он стоял, опустив голову и держа руки в карманах. Он выглядил слегка поникшим и расстроенным. — Да, ты права, — сказала я, глубоко вздохнув. Оставшуюся дорогу мы шли молча. Мы с Сарой жили достаточно далеко друг от друга, поэтому, когда Сара скрылась во дворе своего дома, я почувствовала некую тревогу. Мне вообще не хотелось снова упасть в колодец или нарваться на плохую компанию. Поэтому, оставшиеся 15 минут я шла, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Поэтому, оставшаяся дорога прошла без происшествий. Подходя к своему дому, я увидела чей-то силуэт, сидящий на скамейке около забора. Я пригляделась, и… Бабушка? Она выглядела явно раздражённой и рассерженной. По мере приближения, мои ноги подкашивались, а сердце билось чаще. Я никогда не видела бабушку такой. Обычно, она всегда была милой и приветливой, а сейчас выглядел так, как будто готова была взорваться от ярости. — Ты ничего не хочешь мне объяснить, Лолита? — голос бабушки звучал строго, напористо. Он эхом прорезал вечернюю тишину, отчего я слегка съежилась. — Бабушка… я… — Теперь ты будешь оправдываться? Ты обманула меня. Сбежала, ничего не сказав. Ты понимаешь, как я волновалась?! Что, если бы на тебя напали? Что если бы!.. Бабушка говорила громко, иногда срываясь на крик. Мне было стыдно поднять на нее глаза. Я сверила землю под ногами заплаканными глазами, руками вцепившись себе в плечи. Я чувствовала на себе строгий бабушкин взгляд, прожигающий насквозь. Хотелось провалиться пол землю, исчезнуть, чтобы не чувствовать этого. Я тихо всхлипнула. Мелкие слезинки скатились по моей щеке. Прошло около тридцати секунд, но для меня они длились вечность. Наконец, бабушка тяжело вздохнула и мелкими шагами пошла к калитке. — Или в дом, а то простынешь. Я медленно перешагнула порог, еле дыша, и побрела в свою комнату. Я закрыла дверь на щеколду, скинула с себя одежду, быстро переодевшись в пижаму. «Черт, черт, черт! Как можно было так влипнуть?!» Я легла на кровать, перевернувшись на бок, и молча сверила взглядом стену. Мне было стыдно. Стыдно перед бабушкой. Я заставила ее волноваться. Заставила ее сердце болеть. Я начала тихо всхлипывать, пытаясь сдержать рыдания. Крупные соленые капли скатывались по моим щекам, оставляя мокрые дорожки. Я лежала так около пятнадцати минут, пока не услышала, несколько негромких стуков в мою дверь. — Лола, ты здесь? Я быстро встала с кровати и отворила дверь. За ней стояла бабушка, слегка поникшая и расстроенная. Она осторожно вошла в мою комнату, подошла к столу, что-то на него поставив. Я присмотрелась. Это была тарелка с куском вишнёвого пирога и чашка ароматного чая. — На вот, поешь. — сказала она, направляясь к выходу из комнаты. — Завтра готовься к серъезному разговору. Бабуля покинула комнату, закрыв дверь, оставив меня в тишине, наедине с собой. …И чаем с пирогом. — Спасибо, бабуль. — еле слышно прошептала я, садясь за стол и беря в руку вилку. Я отломала кусочек вишнёвого пирога и отправила его к себе в рот, запивая чаем. «Мой любимый».