Карантин на троих

      В общем, с этим карантином вышло некоторое дерьмо. Кажется, на переведении на дистанционку все треволнения студенческой братии должны были кончиться. По крайней мере, на это очень сильно надеялся Джемин: в общаге ему в целом нравилось, ведь жил он считай что один и неудобств из-за не совпадающих с соседом расписаний не испытывал. Сосед, высоченный первокурсник Джисон, предпочитал зависать со своим китайским бойфрендом в его купленной богатенькими родителями квартире (ох, Джемин был там однажды: пентхаус на хрен-знает-сколько квадратных метров, высоченные потолки и дубовый паркет). Но пришла беда, откуда не ждали.       Блохи.       Какой-то умник, мать его за ногу, решил тайком протащить в общагу котёнка. Маленького такого. Пушистого. С огромными наивными зелёными глазищами.       И блохами, размером с собаку.       «Вот, собака», — подумал Джемин про неизвестного благодетеля, яростно почесывая зудящие ноги. Собрав в рюкзак необходимый минимум тщательно выстиранных вещей, он выселился на две чёртовых недели, пока будут проводить дезинсекцию — вместе с другими несчастными, севшими на поезд, чтобы отправиться по родительским домам. Но вот Джемина никто дома не ждал. У мамы была новая семья и новый сын, и Джемин в эту картинку никак не вписывался.       И он, состроив жалобную моську, напросился пожить к Джено. Они дружили ещё со школы, разделили первый поцелуй и первые сомнения в собственной гетеросексуальности, первое похмелье и первую сигарету. Короче, Джено был своим в доску парнем, и никогда не смог бы бросить Джемина в беде. Даже не смотря на то, что для этого пришлось потесниться: он жил в съемной квартире со своим бойфрендом Ренджуном, и Джемин страстно и отчаянно надеялся, что купленный в супермаркете неподалеку торт, сопровождаемый улыбкой, подкупит незнакомого пока парня.       Так Джемин и заявился на порог чужого дома: с потрёпанным рюкзаком и тортом в обнимку.       Дверь открыл Ренджун:       — Привет, — сказал он, и Джемин застыл, словно вкопанный, даже рот открыл, — ты Джемин, верно?       Рассеянно кивнув, Джемин шагнул внутрь. Как так вышло, что они раньше не встречались? Как Джено мог прятать от него такого милашку с острой улыбочкой, тонкими пальцами и узкими плечами, на которых неожиданно сексуально смотрелась стащенная явно с чужого гардероба худи?       — Ты голодный? — спросил Ренджун, заталкивая гостя в прихожую. — Джено пока нет дома. Но мы можем поужинать без него: я сделал пасту, и пахнет она так, что я не дождусь его, — он рассмеялся. — Что там у тебя?       Джемин протянул торт, продолжая глупо хлопать глазами и улыбаться.       Надо было что-то сказать, наконец. И он сказал:       — Часто тут бываешь?       Ренджун вздернул бровь:       — Я живу тут. Джемин, я не хочу показаться грубым, но ты ничего не надышался там? Джено говорил про дезинсекцию у вас в общаге.       — Ага, — сказал Джемин. — Похоже на то.       По крайней мере, это ощущалось как токсическое отравление, Джемин не мог найти никакого другого объяснения своему зависшему при виде чужого лица мозгу.       Ренджун хмыкнул, забрал торт из его рук и прошлепал на кухню. Оттуда послышался стук переставляемых тарелок и восхитительный аромат, и Джемин, стянув с ног кеды, поспешил на запах.       — Руки, — Ренджун кивнул на раковину, и Джемин бросился мыться, чтобы получить доступ к столу, на котором уже стоял аппетитно выглядящий ужин. Накинувшись на еду, Джемин с наслаждением простонал:       — Боже, Ренджуни, ты просто молодец. В жизни не пробовал ничего лучше.       Ренджун покраснел и принялся жевать быстрее, и Джемин, на мгновение оторвавшись, оценил чужой милый внешний вид, и тут же вернулся к еде:       — Ты просто ангел. Если бы не Джено, я бы точно приударил за таким хорошим мальчиком, — он оторвался и привычно потрепал парня по щеке — ох, общение с малышом Джисонни оставило отпечаток на его психике, делая жутко восприимчивым ко всему милому.       — Я… поставлю чайник, — Ренджун нервно вскочил с места.       Его руки дрожали, Джемин не мог не заметить этого, даже будучи таким увлечённым едой.       — Это был чудесный ужин, спасибо, — парень отодвинул тарелку.       Черт, Ренджун был невозможно милым с этими покрасневшими ушами и щёчками, дрожащими пальцами и слишком большой толстовкой.       «Такой сладкий», — подумал Джемин. Он чувствовал, как тело неоднозначно реагировало на чужое присутствие.       Ох, зачем ему надо было выглядеть таким хорошеньким!..       Неловко развернувшись, Ренджун протянул ему чашку — «С кроликом!» — с восторгом заметил Джемин:       — Будешь чай? — он не смотрел в глаза, и Джемин встал, чтобы подойти ближе, почти вплотную. Нечто хищное пробудилось внутри, и чужим, низким голосом он произнёс:       — Какая милая кружка, Ренджуни. Я даже не удивлен, ведь её владелец такой же милый.       Кажется, краснеть больше было некуда, но Ренджун справился. Короткий вздох сорвался с его рта, он закусил губу, вцепился в чашку так сильно, что костяшки побелели. Джемин, охваченный животным азартом, обхватил чужие пальцы двумя руками, склонился над нежным ушком:       — Очень хочу… чая.       И тут позвонили в дверь.       Словно очнувшись, Ренджун отскочил в сторону, и тут же стремительно скрылся в прихожей. Джемин почувствовал резкое, почти физически ощутимое разочарование.       За стеной послышалось шуршание и тихий разговор, Джемин уселся за стол, неловко сложил вилку в пустую тарелку. В проёме появился Джено, он радостно воскликнул и потянулся, чтобы обнять друга:       — Хей, сто лет не виделись!       Джемин машинально кивнул, натянул улыбку на лицо. В коридоре смущённым привидением маячил Ренджун.       — Вы уже познакомились? — Джено привлёк своего парня ближе, оставил целомудренный поцелуй на пушистой макушке.       — Мы поужинали без тебя, — Ренджун улыбнулся и потянулся за объятием.       — Тогда попейте чай.

***

      Окей, Джемину и правда было стыдно.       Но Ренджун был таким маленьким и сладким, похожим на смущённого котёнка, и он никак не смог сдержать свои инстинкты: кажется, флирт был у На Джемина в крови, все знали об этом. Но, блин, как ему мог так понравиться парень того, к кому Джемин испытывал столь сильную дружескую симпатию?! Никак. Этого не должно было, вашу мать, случиться.       О, Господи. Джемин чувствовал себя ужасным человеком, но ничего не мог поделать с собственным разбушевавшимся сердцем.       Лёжа ночью на любезно предоставленном диване, он смотрел в потолок. Мучали его, собственно говоря, два основных вопроса: рассказал ли Ренджун Джено о том, что произошло на кухне и выгонят ли его теперь. Ну, а ещё если всё же выгонят — куда податься.       Промучавшись так полночи, Джемин заснул, чтобы на утро обнаружить, что да. Всё-таки рассказал.       Ренджуну было неловко, но он старался этого не показывать: мило общался с ним, и даже пригласил вместе сыграть в плейстейшн. Джено наблюдал за этой идиллией с дивана, читая книжку. Кажется, его ничего не волновало, в отличие от Ренджуна: неловко задев Джемина локтем, он отодвинулся, когда парень привычно заворковал над ухом:       — Ох, Ренджуни. Ты хорошо постарался, чтобы заполучить победу, но я не стану поддаваться тебе.       Джемин преодолел крутой поворот, и Ренджун, потерявший концентрацию, сошёл с дистанции и грязно, чуть слышно выругался.       — Надо помыть твой ротик с мылом, — ухмыльнулся Джемин, подмигивая, и Ренджун беспомощно покраснел, заозирался на Джено, но это оказалось безрезультатным: накрыв лицо книгой, тот дремал, укутавшись в плед и зажав в руке снятые очки.       Будущие две недели обещали быть интересными.

***

      В том, чтобы жить с парочкой, были свои минусы. Первый и самый существенный из них Джемин обнаружил на пятый день пребывания в гостях. Встав с утра чуть раньше обычного по зову природы, он шёл в туалет, и застыл, не в силах оторваться от не предназначенной для посторонних глаз картины: в щели приоткрытой двери в комнату на постели виднелись двое. Они старались быть тихими, как мышки, чтобы не разбудить гостя. Распластанный по простыням Ренджун, со скрещенными за чужой спиной тонкими лодыжками, и Джено, упершийся напряжённой рукой в постель, а другой ритмично ласкающий между разведенных бёдер парня снизу. Лицо Ренджуна, искаженное судорогой удовольствия, было магнетически прекрасно, и Джемин не смог отвести от него взгляда. Горячий узел завязывался внизу живота. Ренджун тихонько всхлипнул, натянулся, словно струна, задрожал и обмяк, и Джено что-то шепнул ему, после чего, помедлив пару секунд они сменили позу: теперь Джено лежал на боку, и Ренджун двигал рукой где-то в складках одеяла.       Дальше Джемин не смотрел.       Зайдя в туалет, он стянул штаны. Член стоял на двенадцать часов, прижимаясь к животу, и Джемин обхватил его ладонью, мягко поглаживая и тут же срываясь на жёсткий темп. Лицо Ренджуна на пике страсти отпечаталось под веками, словно было выжжено лазером, и глядя на чужие приоткрытые губы, раскрасневшиеся щёки и чёрные ресницы, Джемин, глухо простонав, кончил в кулак.       Всё становилось слишком сложным.

***

      «Крыша, тихо шурша, продолжает скатываться», — подумал Джемин, когда ощутил острый укол ревности.       — Сходи в магазин, хорошо? — сказал Джено. — Ну, и… не торопись там, — он улыбнулся слишком многозначительно. За стенкой шуршал Ренджун — даже не вышел, чтобы проводить до двери. В воображении живо нарисовалось чужое хорошенькое лицо с уткнувшимися в пол чёрными глазами. Покрасневшее. Смущенное.       — Окей, — ответил Джемин. — Нет проблем.       «Иди на хер», — хотелось сказать ему. — «Ты собрался трахаться с ним, а я мешаю».       Он поджал губы, не находя даже сил на улыбку, и склонился вниз, чтобы зашнуровать кеды.       — Полчаса вам хватит?       — Джено, — зашипел где-то близко Ренджун. — Ты что, выгоняешь его?       Милый голос зазвучал так неожиданно, Джемин задрал голову: Ренджун — малыш Ренджуни — стоял рядом, вздернув тонкую бровь. Недовольство и раздражение были написаны на его лице:       — Что, если он успеет заразиться, если будет бродить там долго?       «О, Господи», — глупая улыбка появилась на лице Джемина помимо его воли. — «Он волнуется за меня».       Джено пожал плечами:       — Зараза к заразе не липнет, — его рука обвилась вокруг талии Ренджуна, и улыбка Джемина потускнела. — От получаса ничего не сделается.       — Дай хотя бы маску надену на него, — Ренджун высвободился из объятий, чтобы натянуть на зачарованного Джемина марлевую маску. Он осторожно пригладил за ухо топорщащиеся из-за резинки волосы, и Джемин почувствовал, как от этих мягких прикосновений сбивается дыхание.       — Спасибо, Ренджуни. Ты просто ангел, — проговорил он, глядя прямо в глаза напротив, и Ренджун медленно залился краской, закусил губу.       — Пожалуйста, Джемин, — шепнул он, и даже взгляда не отвел.       Джено распахнул входную дверь.       — Полчаса, окей? — напомнил он, и Джемин, сцепив зубы, кивнул.

***

      Джемин знал, зачем его так настойчиво выпихивают в магазин, но к последствиям почему-то оказался не готов. Пришлось позвонить пять раз, пока Джено соизволил открыть дверь — растрёпанный, в наспех натянутых спортивках.       «Спасибо, хоть, что не голый», — Джемин фыркнул и прошел на кухню, где застыл в проходе.       Около холодильника, склонившись в его ледяные недры, стоял Ренджун.       Ренджун, одетый в одну белую длинную футболку, и больше ничего: округлые половинки его задницы едва виднелись под белым хлопком, но этого было достаточно, чтобы член Джемина стал по стойке смирно, а язык приклеился к нёбу.       Джено, заинтересовавшись фигурой друга, маячившей в проходе, сунул нос на кухню тоже, и Джемина чуть не снесло его рыком:       — Выйди на секундочку, пожалуйста.       Ренджун стукнулся о полку от неожиданности и схватился за голову, развернулся, чтобы увидеть композицию в дверном проёме. Разъяренный Джено за спиной у краснеющего Джемина с большими пакетами из супермаркета.       — О, Господи, — глаза Ренджуна широко раскрылись от ужаса а рука скользнула вниз, оттягивая футболку. — Джемин, прости. Я не слышал, как ты вошёл.       — Выйди, блять, — Джено оттолкнул остолбеневшего друга, и тот машинально выпустил груз из рук и прошёл в зал.       Ренджуна хотелось до белых мушек перед глазами. Джемин представил, как подходит ближе, утыкается ноющим пахом прямо туда, между двух мягких половинок, и склоняется к чужому ушку:       — Ренджуни, разве можно вот так ходить? Ты слишком хорошенький, — и тот застонал бы своим тонким голосом, позволил просунуть руки под мешающую одежду, чтобы приласкать нежную кожу.       Ох, Джемин не вылазил бы с ним из постели!..       Джено надо было ставить памятник за терпение: из-за присутствия гостя больше недели у них не было ничего серьезного с Ренджуном, а для двадцатилетнего влюбленного парня это адски долгий срок.       На кухне послышался шум и приглушённый разговор, и Джемин против воли прислушался.       — Мне пора начинать ревновать? — Джено говорил негромко.       — О чем ты вообще думаешь? — раздражённо ответил Ренджун. — Я же не специально, … — он хотел что-то добавить, но оборвал сам себя тихим стоном. Раздались звуки поцелуев, едва слышные поскуливания — Джемин опустил руку на бугорок в штанах и жёстко сжал. Звуки за стенкой пускали мурашки удовольствия по телу и электрические импульсы в мозг — болезненные, острые, они спускались до самого сердца, где жглись и кололись.       И Джемин впервые подумал, что надо бы собрать вещи.       Чёрт, ему было так больно, как не было никогда за прошедшие двадцать недолгих лет его жизни, даже тогда, когда бросила первая любовь, или сломал ногу в пятом классе лазая по стройке рядом с домом.       По коридору мелкими шажками пробежал Ренджун — его белая майка мелькнула сбоку, Джемин выхватил её периферийным зрением.       До того, как в зале появился Джено, он успел укутаться в плед: не было никакого желания обсуждать реакцию собственного тела на чужого полуобнаженного парня.       Джено плюхнулся рядом на диван — ещё более растрёпанный, с лицом кота, объевшегося сметаны.       — Ты прости за грубость, — сказал он. — Сам понимаешь.       Джемин кивнул: да, он понимал. На месте Джено он тоже вспылил бы, и ещё не известно, какими словами попросил бы удалиться.

***

      С Ренджуном он столкнулся у двери в ванну. Это случилось спустя день после происшествия, и надо сказать, только благодаря шпионским навыкам последнего: Ренджун скрывался, как мог в двухкомнатной квартире.       Но поговорить им всё же пришлось. Это было неизбежно.       Глядя на растерянного парня, Джемин решил начать первым:       — Всё в порядке? Мне показалось, что ты избегаешь меня.       Ренджун помолчал, замялся. Отрицать было глупо, что теперь неловкость между ними двумя усилилась.       — Прости за тот случай на кухне, — наконец сказал он. — Этого больше не повторится.       «Как школьник, которого отчитывает строгий учитель», — подумал со странным восторгом Джемин, и тут же ляпнул:       — Очень жаль, а мне хотелось бы.       Ренджун поднял на него свои глаза, и Джемин почувствовал, как сердце проваливается в желудок.       — Это неправильно. Мы не должны, — пробормотал Ренджун, но Джемин услышал только «Я тоже чувствую это».       Сладкий, очаровательный Ренджуни тоже ощущал это сбитое сердцебиение, он был готов поклясться. Джеминова рука потянулась к нежной щеке, пальцами зарылась в волосы и приласкала, пробежалась по приоткрытым розовым губам. Ренджун тяжело задышал и закрыл глаза.       — Боже, Ренджуни. Я так хочу поцеловать тебя, если бы ты знал, — и Ренджун — «О, Господи, что он делает с моим сердцем», — подумал Джемин — тихонько всхлипнул.       Это было слишком, слишком тяжело.       Но ещё тяжелее стало, когда Джемин увидел, что на них смотрит Джено.

***

      — Ты спал с ним? — только и спросил Джено, грубо заталкивая Джемина в ванную комнату.       В дверь колотил Ренджун:       — Господи, ничего не было, — он стукнул сильнее. — Выходите и мы спокойно поговорим.       Ох, может, с крошкой Ренджуни Джено и говорил бы относительно спокойно. Но вот на друга он смотрел волком:       — Ты трахал его, я тебя спрашиваю? — Джено тряхнул сильнее, и Джемин почувствовал волну раздражения.       — Я и пальцем его не коснулся. Вот, как ты думаешь обо мне? Как будто я мог прийти в твой дом и что-то сделать с твоим парнем? И это после всего, что было?       Джемин толкнул его, высвобождаясь. Не он должен был сейчас злиться, но ничего не мог поделать со своими эмоциями. Их было слишком, слишком много: влюбленность, боль и разочарование в самом себе.       — Чтобы ты знал, если бы это был не ты — кто угодно другой — я бы плюнул и подкатывал яйца. Господи, кажется, я впервые по-настоящему что-то почувствовал! Но ты же мой друг, я не мог. Если бы ты знал, как это хуёво: уходить из квартиры, чтобы ты мог переспать с парнем, который мне нравится. Я хотел сердце себе выдрать, когда вы и на кухне начали зажиматься. Сдохнуть легче, чем терпеть всё это, — Джемин распахнул дверь, словно ошпаренный вылетая из ванны.       «Нахуй всё. Уйду сам до того, как выгонят», — он принялся собирать вещи. — «Поеду к родителям, хотя бы на полу там посплю».       Ренджун в сторонке тихо плакал, зажав рукой рот. Эти жалкие звуки впивались в воспалённое сознание Джемина сотней маленьких игл.       — Ты влюбился в него? — спросил Джено, и Джемин дернулся, готовый защищаться. Но вопрос предназначался не ему.       — Прости, — сказал Ренджун и заплакал сильнее. — Я ужасный.       «Ты не ужасный», — хотелось возразить Джемину. — «Мы просто запутались».       Любовь не всегда была правильным чувством, как бы ни думали люди. Ещё в меньшей степени она была рациональной: узнав о взаимности, Джемин почувствовал себя непростительно счастливым для человека, который вот-вот останется бездомным и с почти разбитым сердцем.       — Ренджун ни в чем не виноват. Это я влюбился, и вся ответственность только на мне, слышишь, — сказал он, но Джено его не слушал, он смотрел только на Ренджуна.       — Так что, теперь ты меня не любишь? — он замотал головой.       — Люблю, очень-очень люблю, — Джено устало потянул рыдающего Ренджуна на диван рядом с собой.       — И его любишь?       — И его люблю, — глухо прошептал Ренджун. — Прости.       — Горе ты, — Джено устало привлёк парня к себе, и тот обхватил его обеими руками. — Ну, хотя бы вы не обманывали меня.       — Может, человек я не самый хороший, но друг, по крайней мере, не самый дерьмовый, — заворчал Джемин, запихивая джинсы в рюкзак. Так, кажется, всё. До конца дезинсекции оставалось каких-то пару дней, и он надеялся, что не застудит больную спину, когда будет ночевать у родителей. Хотя сейчас это казалось наименьшей проблемой: за один раз он потерял и предмет влюбленности, и самого надёжного друга.       — Пойду я, — Джемин встал и направился к двери. Смотреть на идиллическую картинку чужого примирения не хотелось.       «Напиться, что ли», — подумал он.       Пить не хотелось. Вообще ничего не хотелось — жить в частности, но алкоголь, казалось, решал проблемы.       — Думаю, нам всем надо выпить, — Джемин надевал кеды, когда Джено вышел в коридор. Глаза его уже не метали молнии. — Куда собрался? Я сам схожу в магазин.       — Нет, я схожу, — заплаканный Ренджун вышел, вытирая слёзы, и сердце Джемина сжалось при виде него. — Хочу проветрить голову. Пообещайте, что не убьёте друг друга пока меня не будет, — он отодвинул Джемина с прохода, натянул куртку и всунул ноги в кроссовки.       Только когда дверь за его спиной закрылась, Джемин понял, что выгонять его никто не собирается.

***

      Если вы хотели бы знать мнение Джемина, пьяный Ренджун был восьмым чудом света. Он раскраснелся, хихикал, и уже на втором бокале виски стянул штаны.       — Жарко, — от него и правда тянуло теплом, и Джемин грелся в этом нежном пламени, и медленно сгорал, глядел на разведённые бедра, сбившуюся набок футболку и жадно глотал обжигающую жидкость.       Он думал, что крыша у него съезжала? Забудьте. Она вообще отсутствовала.       В комнате парило, но Джемин накрылся пледом. У него стояло до боли крепко, и это не то, чтобы было чем-то странным, когда рядом находится без штанов предмет ваших мокрых фантазий. Ренджун встал на четвереньки, чтобы, шатаясь, добраться до второй бутылки в пакете, и Джемин поперхнулся. Чужая задница, на этот раз обтянутая серыми боксерами, маячила перед глазами.       Джено хмыкнул, от души приложившись ладонью к лопаткам друга:       — Он всегда такой, когда выпьет, — шепнул на ухо. — Подожди, ещё минут двадцать-тридцать и он снимет майку, а потом будет выпрашивать поцелуи.       Джемин уже не мог соображать головой — только головкой. Наверное, поэтому он издал едва слышный скулеж и подтянул ноги к груди. Чёрт, да Джено просто издевался над его фантазией!       Ренджун двадцати минут не высидел. Чудом не расплескав содержимое стакана, он поставил его на журнальный столик.       — Жарко, — капризно протянул он. — Сними её, — он поднял руки, обращаясь неизвестно к кому, и Джемин вздрогнул, когда Джено толкнул его под рёбра.       — Ну же, давай.       Кажется, внутри Джемина всё скрутилось в горячую, натянутую пружину. Он подполз на коленях к Ренджуну, осторожно подцепил майку пальцами, чтобы стянуть её и отбросить в сторону.       — Так хорошо? — спросил Джемин, не в силах отвести взгляда от чужих розовых сосков, и Ренджун кивнул.       «Я сейчас сдохну от перевозбуждения», — с восторгом подумал Джемин, застыв, не в силах двинуться с места.       — Потрогай его, — голос Джено вывел его из транса.       — Я… я правда могу? — в горле пересохло, и голос прозвучал неровно и скрипуче.       — Давай, пока я не передумал.       Повторять было не надо: Джемин припал губами к острой ключице, прочертил дорожку поцелуев до соска, чтобы лизнуть его и мягко втянуть в рот. Ренджун всхлипнул и прижал его голову ближе, зарылся руками в волосы.       — Такой сладкий малыш, — низко мурлыкнул Джемин, отрываясь на мгновение. Он огладил чужую нежную кожу, разгоняя мурашки. Ренджун часто дышал, его руки перебрались на плечи Джемина, впились короткими ноготками, стоило тому провести пальцами по животу, скользнуть в ямку пупка.       — Ты просто ангел, — Джемин не мог оторваться, оставляя десятки поцелуев на мягкой коже. — Такой хороший, такой чудесный мальчик.       Ренджун плаксиво, сорванно застонал и откинулся назад, ложась спиной на ковёр. Его тело, охваченное удовольствием, не держалось вертикально. Грудная клетка ходила ходуном, щёки раскраснелись, а глаза были затянуты поволокой.       — Я хочу поцелуй, — пробормотал он. — Поцелуй меня.       — Такой бесстыдный, — Джено оказался рядом совсем неожиданно. Джемин, увлеченный податливым телом перед собой, уже успел забыть о его присутствии. — Просишь поцелуй другого парня, когда рядом твой собственный?       Ренджун нетерпеливо застонал, его руки обвились вокруг шеи Джено, притягивая. Жадно, словно изголодавшись по ласке, он прижался губами ко рту Джено, и удовлетворённо замычал, толкнулся языком, укусил губы.       «Должен ли я сейчас уйти?» — подумал Джемин, глядя, как эти двое наслаждаются друг другом, но Ренджун оторвался, потянулся к нему рукой:       — Поцелуй? — попросил он. Джено ухмыльнулся, сползая губами на шею и оставляя там несколько краснеющих пятен:       — Долго ты будешь заставлять малыша ждать?       Перед глазами у Джемина было черно от возбуждения, с хриплым стоном он припал губами к чужим, распахнутым, словил ответный стон. Ренджун плавился и дрожал, ему было слишком хорошо от прикосновений сразу четырех рук, ласкающих, приносящих мучительно сильное удовольствие.       Джено стянул с себя и Ренджуна бельё, подтянул парня вверх, чтобы тот упёрся спиной в диван. Дрожа, Ренджун на ощупь нашел его член, обхватил рукой ствол и приоткрыл губы, позволяя Джено начать мягко толкаться.       Глазами Джено указал Джемину вниз.       «Давай, посмотрим, сможешь ли ты сделать ему хорошо», — читалось в его лице, и Джемин обхватил ладонью член Ренджуна, чтобы губами накрыть головку. Солоноватый вкус естественной смазки растекся по языку, Джемин закрыл глаза, осторожно беря глубже, и наверху Ренджун задохнулся стоном, толкнулся вперёд, и парень постарался расслабить горло. Его ладони сползли на задницу Ренджуна, сминая половинки.       — Трахни его в рот, детка, — Джено опустил джеминову голову ниже, и тот почувствовал, что вот-вот подавится, но чужая острая дрожь, пробившая тело от этого жеста и яркий, оглушительный стон, сорвавшийся с губ Ренджуна, заставили наплевать на неприятные ощущения. Джемин сжал губы плотнее, задышал через нос, когда Ренджун задвигался. Горячее возбуждение, тяжесть на языке, влажные бедра под пальцами, стекающая, хлюпающая слюна — Джемин крепко зажмурился. Его собственный оргазм приближался так быстро, а он ведь даже не успел коснуться себя. Сейчас Ренджун был важнее, его удовольствие стояло на первом плане. Выпустив член изо рта, Джемин обхватил его рукой:       — Кончишь для меня, принцесса? — хрипло проронил он и принялся кружить языком вокруг головки, и Ренджун задрожал, резко дернулся несколько раз, наполняя чужой рот семенем.       От этой картинки Джено застонал, его брови нахмурились и губы приоткрылись.       — Блять, — он вышел изо рта Ренджуна, задвигал рукой быстро и рвано — хватило десяти секунд, чтобы достигнуть пика и излиться в собственную руку. — Тебе надо отблагодарить Джемина, как думаешь? — он пригладил чужие растрепавшиеся волосы.       Ренджун кивнул. Приоткрывая глаза, он беспомощно потянулся к Джемину.       — Думаю, тебе лучше сесть на диван, — заметил Джено, и Джемин стянул с себя штаны с трусами, перед тем, как позволить Ренджуну разместиться между своих разведенных бедер.       Ох, он выглядел так горячо: обнаженный, растрёпанный и разомлевший от оргазма, с опухшими губами, по которым часто скользил языком.       — Ты такой красивый, малыш, — пробормотал Джемин. Ренджун раскрыл рот, позволяя погрузиться в желанную влажную тесноту. — Ты такой сладкий, так хорошо принимаешь меня.       Ренджун заскулил и зажмурился, он был слишком чувствительным сейчас, а Джемин знал какие-то особенные кнопки в его сознании, нажимая на которые, превращал его в расплавленное желе.       — Чёрт, детка, — Джемин сразу сорвался на быстрый темп, безжалостно врезаясь в чужой рот. — Я не смогу долго.       Он был немного жёстким, когда грубо толкнулся последние несколько раз — Джемин извинился за свою грубость минутой позже, когда в ушах перестало звенеть а мозг начал хоть как-то функционировать.       — Думаю, нам надо в ванну, — Джено притянул их всех в охапку на ковре, и Ренджун, оказавшийся посередине, завозился, уткнулся носом куда-то в ключицу Джемина и тот почувствовал, как нежность пуховым покрывалом накрыла его.       — Не могу идти, — пробормотал Ренджун. — Вы из меня все соки выжали.       Джено мягко рассмеялся:       — Неужели? Может, это потому, что одного парня тебе оказалось недостаточно? — дразняще проговорил он, и Ренджун обречённо застонал, пряча лицо на груди у Джемина.       — О, Господи. Только не говори, что будешь теперь постоянно об этом вспоминать. Я сбегу.       — Никуда ты не сбежишь, сладкий, — Джемин уткнулся в его макушку. — Карантин.       — Ага. Так что терпеть тебе приставания в двойном объеме теперь, — поддержал Джено.       — И любовь тоже, — Джемин погладил смущённого Ренджуна, зажатого между их телами. Джено внимательно поглядел на него. «Я никогда не прощу тебя, если заставишь его плакать» — Джемин понял это без слов, и ответил таким же открытым и серьёзным взглядом. «Никогда в этой жизни».       — И любовь, — повторил Джено, мягко улыбаясь.