Want It

(Want It - Emmit Fenn)

***

      Казино встречает нас вывесками, горящими сотней огоньков. Вчетвером мы уверенно заходим внутрь, ведомые целью узнать хоть какую-то информацию о дорогом дядюшке. М-да, кто бы мог подумать, что племянница, приехавшая на празднество дорогой тётушки, через некоторое время будет носиться по городу с целью сбить долг — который заработал любимый дядюшка влекомый соблазном и азартом — с бюджета нашей семьи?       Внутри казино оказалось намного более захватывающим, чем снаружи: игровые столы заполняют либо шулеры, либо решившие испытать судьбу бедолаги. А вокруг них, окружая, точно коршуны, скапливается народ, желавший позабавиться, наблюдая, как быстро улетают деньги из карманов играющих. Игровые автоматы тоже не оставлены без внимания, но все-таки игра в покер или же старую добрую рулетку, являющуюся во всех смыслах игрой в случайность, гораздо прибыльнее для кошельков хозяев подобных заведений.       Осматриваясь по сторонам, я замечаю какую-то крайне официальную атмосферу для обычного казино — должно быть, сегодня какой-то особенный день, подтверждением чего становится выпивка, которую едва ли не насильно проталкивают в руки гостям. Чувствую слишком резкий запах алкоголя, которым пропитан каждый угол заведения, и пропускаю момент, когда к нам подходит высокий мужчина с напускной улыбкой: дреды, белая рубашка, подтяжки и черные брюки. Слишком спокоен и трезв для игрока, и не слишком весел для победителя…       — Добро пожаловать в «Счастливый Утёнок», господа. — Он с приветственным кивком проходится глазами по Сэмуэлю и Александру, стоявших по обе стороны от меня и Рэйчел. Радушно осматривает блондинку, а следом задерживает свой пристальный взгляд на мне. — Дамы… — От его серых, чуть ли не белых глаз мне становится не по себе. Особенно из-за того, как он на меня смотрит. Отрицать глупо: он красив и довольно харизматичен, но навряд ли это хоть как-то мешает ему трясти долги с должников, по доброте душевной закрывая глаза на пару нулей в сумме. — Меня зовут Эллиа. Я администратор.       «Бинго! Как раз то, что нам и нужно.»       — Если вам понадобится помощь или совет в любом вопросе — я к вашим услугам.       Я выдавливаю из себя свою самую очаровательную и приветливую улыбку, когда замечаю, что глаза администратора задерживаются на глубоком вырезе моего декольте. Не зря мы прислушались к совету Рэйчел и перед посещением казино приоделись, дабы подходить под внушительный дресс-код заведения. Я выбрала темно-бордовое платье длиной до колен с максимально глубоким вырезом, прикрываемым разве что тремя золотыми цепочками. Линд подобрала себе чёрное обтягивающее платье. А парням под её же напором пришлось уйти в классику: рубашка, брюки и пиджак (который Алекс почти сразу, уже на выходе из торгового центра, снял, повесив на плечо). К слову, опущенные глаза Эллиа не скрылись и от него: я прямо-таки физически ощущаю, как Нильсен напрягается.       — Да, видите ли, помощь как раз понадобится… — Он вдруг делает уверенный шаг вперёд, и администратор смотрит на него, лениво повернув голову и наконец оторвавшись от меня.       Я тут же хватаю его под локоть и тяну на себя, улыбаясь Эллиа и разворачиваясь к нему спиной вместе с Нильсеном.       — Что ты делаешь? — сквозь зубы шиплю я, стараясь быть как можно тише и не привлекать лишнего внимания охраны. — Думаешь, тебе он что-то расскажет?       — Ну разумеется нет, а вот тебе, я уверен, с удовольствием, — низким хриплым голосом проговаривает он, выделяя протяжным тоном слово в начале предложения. — Глядишь, потом еще и чаю предложит выпить? М-м, как считаешь? — Его голос звучит якобы непринужденно, но я отчётливо слышу в нём нотку раздражения.       Поначалу не понимая, откуда взялось такое предвзятое отношение к администратору, ведь от силы мы знакомы-то с ним не больше десяти минут. Но затем что-то в моей груди приятно торкается, и довольная кошачья улыбка касается моих губ. Я с напускным удивлением приподнимаю голову и, изогнув брови, театрально касаюсь ладонью груди.       — О, прости, тебя, наверное, очень затронуло, что уже второй по счету человек в этом городе не ведётся на твое личико, Александр? — с жалостью в голосе, почти сочувственно проговариваю я, едва сдерживая смешок, прорывающийся в голосе. — Ты, наверное, уже продумал целый план, как пустить в ход свою харизму и флирт, но вот засада — он явно натурал!       Вижу, как на лице шведа заходили желваки, и легко провожу пальчиками вверх по его руке, в подбадривающем жесте сжимая плечо. Не суливший ничего хорошего взгляд Александра, от которого на долю секунды становится жутковато, направлен в мою сторону, но уже через секунду я замечаю на его губах едва заметную ухмылку. «Ну признай, я тебя уделала! Один-ноль, Нильсен.»       Сама уже не сдерживаюсь и, прыснув со смеху, широко улыбаюсь.       — Ничего, ты все ещё можешь выведать что-то у здешних завсегдатаев. — С этими словами я отпускаю руку молодого человека и направляюсь в сторону нашей компании, вальяжно двигая бедрами, прекрасно понимая, как подчеркивает их платье. Алекс продолжает какое-то время стоять на том же месте, выхватывая с подноса проходящего рядом работника стакан с виски и спешно делает глоток. Спиной я чувствую на себе взгляд его голубых глаз, от которых на губах расцветает теплая улыбка. Чуть нервно выдохнув, подхожу к Эллиа, с которым мило беседует Рэйчел, кокетливо крутя трубочку в своем коктейле.       Линд салютует администратору и скрывается под предлогом понаблюдать за игроками. Ну ладно, начнем… Мужчина галантно протягивает руку, помогая взобраться на барный стул, а затем расслабленно откидывается на спинку своего стула и заказывает напитки. Вопросительно приподняв бровь, он спрашивает:       — Итак, мисс Харрис, Вы хотите узнать о…       — Чарльзе, — тут же отвечаю я. — Как я понимаю, он у вас частый гость?       Эллиа утвердительно кивает.       — Мы имели честь с ним работать.       — Должно быть, с ним возникали проблемы? — Я с благодарной улыбкой принимаю бокал с шампанским из рук бармена, задумчиво опуская взгляд на шипящие пузырьки. — Сегодня на пороге дома я встретила коллектора… Сколько он вам должен? Как часто играет? Что вы планируете делать?       — Не так быстро, мисс, — смеется администратор, болтая жидкость в своем стакане и оценивающе рассматривая меня. — К сожалению, я не имею права рассказывать о своем клиенте… Но я заинтересован в том, чтобы казино получило свои деньги, поэтому предлагаю сделку. — Теперь моя очередь вопросительно приподнимать бровь. Не отводя от меня глаз, мужчина продолжает: — Сыграйте во что-нибудь… Если выиграете — мы спишем, скажем… половину долга мистера Харриса. В случае проигрыша Вам придется выплатить его полностью.       Судорожно тяну носом воздух, стараясь не показывать возникшей внутри себя радости. К счастью, или сожалению, у меня есть свой «козырь» в карточных играх — уж не знаю, врожденный (как теперь выяснилось, было в кого) или отточенный со временем, — но я крайне умело считаю карты. Как и обычно, начинается это с простецких игр в того же «Дурака», и, конечно же, с первого раза ни у кого не получается, и я не была исключением. Однако со временем приходит и опыт…       — Я согласна, — с еле заметной улыбкой говорю я, вызывая у Эллиа сдержанный смешок.       — Во что желаете сыграть?       — Пожалуй, попробую покер…       — Замечательно. — Администратор коротко кивает мне и встает с места. — Попрошу Дилана подготовить стол. — Он оборачивается и взглядом находит свободного крупье.       Потом отходит в сторону к молодому парню, а я в свою очередь высматриваю ребят и кивком подзываю к себе. Оставив, казалось бы, светскую беседу с каким-то строгим мужчиной, Рэйчел едва не вприпрыжку подходит ко мне. Следом же Сэмми, прерывая разговор с охранником, направляется в мою сторону. И самым последним на мой зов откликается Александр, которого я нахожу в компании молодой особы с пышной копной рыжих волос. В голове промелькнула мысль, что, если бы воспитанник диких королей не оторвался бы от нее в ту же секунду, что я их заметила, точно бы вцепилась в её рыжие патлы на глазах у всех, едва ли не пинками выпроваживая в сторону… И нет, это вовсе никакая не ревность, просто нечего мешаться под ногами, пока мы занимаемся серьезными делами.       Я задерживаю свой взгляд на Нильсене, что по спине незнакомки как бы невзначай проводит рукой. Он очаровательно улыбается ей, галантно целует руку, отчего та заливается писклявым смехом, и наконец идет ко мне, деловито сжимая в руке уже чёрт знает какой по счету бокал с каким бы то ни было, я уверена, крепким пойлом. Я же в череде этих мыслей пропускаю момент, когда из моей руки пропадает бокал с шампанским — Рейчел выхватывает его и, запрокидывая голову, опустошает залпом, — и удивленно распахиваю глаза.       — Ну и несет же от этого мужика… — тяжело выдыхает блондинка, словно бы всё то время, что провела в той компании, вовсе не дышала. — У них здесь сегодня что-то вроде праздника в честь юбилея хозяина казино, вот они и гуляют на полную катушку…       — Как успехи? — спрашивает подошедший к нам Александр. Я нарочно игнорирую его, потупив взгляд куда-то в пол, что не скрывается от его внимательности.       Завязывается разговор на грани спора: Рэйчел говорит, что большинство людей либо не знали Чарльза, либо, наоборот, частенько играли с ним и если верить их описаниям, то с их слов дядюшка мой — самый спокойный и неконфликтный мужчина. Сэмми же, со слов охраны, утверждает, что им частенько приходилось выводить Чарльза из казино, как перебравшего дебошира. Все их голоса смешиваются между собой, создавая шум в ушах, пока я не решаю прекратить это, коротко сообщая:       — Я буду играть.       Оживленный спор прерывается. Линд с Макото замирают — и даже Александр ошарашенно уставился на меня, — едва держа рты закрытыми.       — Зачем? — спрашивает Сэмми, удивленно хлопая глазами.       — Если выиграю — получу информацию о Чарльзе, и казино спишет его долг.       — А если проиграешь?! — Сомневаясь, блондинка поджимает губы в тонкую полоску и обхватывает себя за плечи.       Не успеваю я что-либо сказать, как в разговор встревает Нильсен, громко ставя бокал с недопитой янтарной жидкостью на барную стойку:       — Это идиотская затея, — слишком громко шипит сквозь зубы, раздраженный неизвестно чем. — Казино — это абсолютный рандом, Агата. Здесь все построено на случайности!        Его тихий голос заставляет меня замереть и внимательно вслушаться в слова. Я даже на долю секунды задумываюсь над тем, что идея и правда сомнительная и что нам следует еще раз всё целомудренно обдумать. Но уже в следующую, тряхнув головой, понимаю, что других вариантов у меня всё равно нет и не будет, а этот в каком-то смысле даже очень заманчивый шанс. А потому, старательно пытаясь не высказать своего возмущения, которое так и распирает изнутри, я как можно более непринужденнее бросаю:       — А ты, оказывается, не такой уж любитель риска.       Нильсен фыркнул.       — Я рассчитываю риск. А ты? — спрашивает, возвращая взгляд своих небесно-голубых глаз ко мне, которые в ярком свете чересчур освещенного казино поблескивают яркими огоньками. Я вдруг понимаю, что, кажется, впервые он смотрит на меня так спокойно, выжидающе, без какой-либо популярной своей фирменной маски, но совсем недолго, и в итоге отводит взгляд куда-то в сторону       Зло прищурив глаза, я кривлю недовольную рожицу и отворачиваюсь в сторону, пытаясь рассчитать все свои возможные шансы на проигрыш — ну не выиграю, так хотя бы информацию получу… И я уже наверняка знаю как.       — Пойми, — продолжает швед, не упуская возможности переубедить меня (хотя, спрашивается, ему-то какое дело-то), — как бы умна и опытна ты ни была, ты все равно можешь проиграть.       Я резко поворачиваю голову в его сторону, приподнимая брови в удивлении:       — Ого, Александр, ты что, только что назвал меня умной?       Мужчина тут же прикусывает язык, оставляя мой риторический вопрос без ответа. Шумно выдыхает, сдерживая в себе порыв душераздирающе застонать от моего упрямства, и недобро качает головой.       В толпе я вдруг замечаю возвращающегося к нам Эллиа, прячущего свои руки в карманах брюк. Ничего не сказав, я хватаю оставленный Александром бокал, как оказывается, с виски. Морщась, выпиваю залпом и кое-как сдерживаю кашель из-за жидкости, что обожгла мне горло. Спрыгнув с места, я и иду за администратором. Мы подходим ко столу, который он, по-видимому, выделил специально для нас, и я вдруг ощущаю легкую дрожь в пальцах — давно не приходилось бывать в ситуации, в которой от меня зависит немалая сумма денег. Эллиа помогает мне усесться, пододвинув подо мной стул, а сам садится напротив.       Вот это уже напрягает. И не только меня: Линд с Макото нервно переглядываются, стоя по левую сторону от меня. Судорожно вбирая воздух в легкие, я спрашиваю:       — Вы будете играть со мной?       Перспектива так себе, если честно. Если он заведует таким помещением, значит имеет какой-никакой опыт. Но что-то мне подсказывает, что опыт в азартных играх у этого человека крайне нехилый. Да и к тому же, где гарантия, что все рабочие здесь не действуют за одно? Такие как Эллиа специально наблюдают за игроками, не позволяя смухлевать им, пока крупье мастерски работают с картами, и, я уверена, им не составит никакого труда использовать свой персональный туз в рукаве — ведь кто не хочет получить свою долю от проигрыша, не так ли?       Администратор отрицательно кивает.       — Просто хочу понаблюдать из первых рядов…       Дилан, вроде так его зовут, ловко шелестнул картами, тасуя их, как принято в Монте-Карло — действительно занимательное зрелище. Мне всегда нравилось наблюдать как за профессиональной тасовкой карт, так и за проделываемыми с помощью них фокусами, и самой было интересно научиться так делать. Но, увы, единственный мой навык — это умение считать карты.       Пока я завороженно слежу за перебирающими колоду пальцами крупье, мысленно в голове пытаясь запомнить возможно выброшенные мне из карты — всё-таки есть своя прелесть в эффектной тасовке карт, ведь какие-то из них, хочешь, не хочешь, а окажутся картинкой к игроку, — то пропускаю момент, когда рядом со мной оказывается Нильсен.       Он аккуратно складывают пиджак на спинку своего стула и расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Ослабивший узел на галстуке Сэмуэль переглядывается с уставившейся на Александра Рэйчел.       Я дёргаю его за одежду и притягиваю к себе:       — Что. Ты. Делаешь? — зло шиплю на ухо склонившемуся ко мне шведу.       Тот лишь довольно усмехается и присаживается на стул рядом со мной, ловя на себе недобрый взгляд серых глаз администратора.       — Просто хочу понаблюдать, — говорит он всё с той же беззаботной улыбочкой и ловко закатывает рукава, обнажив крепкие и сильные руки, — из первых рядов.       Наступает напряженная тишина, прерываемая громким шелестом карт. Я не слышу ничего вокруг, только биение своего медленно стучащегося о ребра сердца, отдающегося звоном в ушах. Деловито сцепляю руки в замок в попытках скрыть волнение, но я уверена, что мои подрагивающие от страха пальцы заметили все, кто окружил наш стол. Я судорожно тяну носом воздух, когда-то успевший стать душным, уже собираясь сказать Нильсену катиться колобком отсюда, ведь этим он лишь вызывает к нам подозрения, как вдруг ощущаю его ладонь, мягко касающуюся моего колена и продвигающуюся пальцами к внутренней стороне бедра. От этого воздух резко выбивает из легких, пуская волну мурашек по спине.       Сухо сглотнув, я озадаченно поворачиваюсь к Александру, расслабленно сидящему подле меня. Он смотрит на меня слегка исподлобья с безразличным выражением лица. Так, что мне не удается прочесть ни единой эмоции в его взгляде. Боковым зрением мы оба замечаем, что за нами внимательно наблюдает Эллиа, в то время как крупье задерживает взгляд на своих руках, ловко перебирая карты, и спустя бесконечно долгое время произносит:       — Вы готовы? — Дилан взглянул на меня, и я согласно киваю, продолжая всматриваться в лицо Нильсена. — Ставки известны. Играем без повышения, — размеренно проговаривает он без единой эмоции. — Желаете поменять карты?       Александр лишь безучастно приподнимает бровь, левой рукой упираясь в подлокотник своего стула. Задумчиво проводит пальцем по нижней губе и какое-то время молча смотрит на меня, как и Эллиа с Диланом, ожидая моего ответа. Затем отворачивается в сторону и поднимает руку выше, забираясь под подол, отчего я со свистом тяну носом воздух. Пальцами другой руки, спрятанной под столом, он несколько раз чувственно поглаживает промежность и останавливается на самой чувствительной точке.       Его, казалось бы, совсем не заботят сидящие напротив нас Дилан с Эллиа и стоявшие сбоку Сэмми с Рэйчел, вид которым на то, что творилось под столом, благо, закрыт. Сердце бьется быстрее, болезненно ударяясь о ребра и делая кульбит. Проходясь круговыми движениями по клитору через ткань уже промокших трусиков, он постепенно ускоряет темп и вдруг сильно надавливает, отчего я подаюсь навстречу его руке, стараясь едва заметнее ерзать на стуле, чтобы не привлекать лишних взглядов.       Нильсен отодвигает насквозь промокшую ткань в сторону и вставляет один палец. Мне кажется, смотреть на то, как из последних сил я сдерживаю стоны и содрогаюсь от его умелых ласк — это какой-то особенный вид потехи для Нильсена. Ему определенно нравится дразнить меня… Возбуждение во мне растет: мои пальцы рук вдруг начинают дрожать, а кожа покалывать. Я отчетливо ощущаю, что сейчас в моем теле все мышцы напряжены до предела, и, помимо жара, внизу живота резко затягивается тугой узел.       Сухо сглотнув, я наконец вспоминаю, что на меня смотрят крупье и администратор. От мысли, что с момента заданного мне вопроса прошло по меньшей мере пять минут, меня бросает не то в жар, не то в холод. Но прошло на самом деле не менее двух, что было совершенно естественным для игры в покер, особенно с учетом такой суммы — время подумать дается всем. Я с яростью впиваюсь ногтями в тыльную сторону руки Александра, пытаясь справиться с растущим внутри меня возбуждением. В этот же момент швед злобно шипит, но руку не убирает. Со стороны выглядит так, будто он со свистом тянет воздух сквозь плотно стиснутые зубы.       Набирая темп, он поворачивается ко мне, грозно глядя мне в глаза, и качает головой. Что он хотел этим сказать, я не понимаю, но очень быстро отмахиваюсь от идеи разобрать это. Я же, наоборот, отворачиваюсь и с неуверенной улыбкой киваю сидящим передо мной мужчинам.       — Три карты. — И тут мой голос предательски срывается, из-за чего я тут же прикрываю глаза, проклиная себя всевозможными словами. Но, слава Богу, на это никто не обращает внимания. Господи, спасибо…       — Меняем три карты, — спокойно повторяет Дилан, перетасовывая и сбрасывая карты на стол.       «Стрит-флеш!» — радостно проносится у меня в голове, и я уже с гордостью записываю себя в профессиональные шулеры. Резко я прогибаюсь в спине, когда Александр в издевательском жесте проводит большим пальцем по нежным складочкам, ощущая теплую липкую влагу, а затем вставляет один палец. За ним почти сразу следует второй, и я за раз выдыхаю весь воздух из легких, ногами сжимая руку мужчины. Мне становится невыносимо жарко.       Желание завыть от удовольствия буквально распирает изнутри, но я не могу позволить себе и бровью повести, чтобы не позволить наблюдающим за мной людям что-то заподозрить. А потому я делаю глубокий вдох и через несколько секунд прерывисто выдыхаю, плотно сжав зубы. Затем прикусываю щеку изнутри, прикрываю глаза и чуть опускаю голову — выглядит так, будто я решила воззвать к Богу с мольбой о помощи, что было бы совершенно свойственным для каждого человека на моем месте.       — Готовы? — Крупье окидывает взглядом сначала меня, а потом и всю мою «группу поддержки». — Вскрываемся.       Я с силой сжимаю челюсти и со свистом тяну воздух, заполняя ими легкие уже наверняка не зная от чего: в предвкушении момента, когда мне спишут половину долга дядюшки, или от руки Нильсена, ласкающей меня между ног. Пока я вся сгораю от напряжения, швед с абсолютно невозмутимым видом смотрит на стол перед собой, паралельно двигая пальцами по стенкам влагалища. Предстоящая волна возбуждения накрывает меня сотнями мурашек с ног до головы. Становится до невозможного трудно дышать. Волна чего-то невообразимого растекается во мне, растворившись по жилам и переполнив фейерверком самых разнообразных эмоций. Где-то на задворках сознания появляется мысль будто я пьянею с каждой треклятой секундой.       «Стоп… Но я же и впрямь пьяна…»       Видя то, что я нахожусь на пределе и что от удовольствия невольно начинаю сводить ноги, Нильсен быстрее движет по стенкам и параллельно проводит по клитору большим пальцем. Склоняется ближе и хрипло шепчет мне на ухо:       — Давай, каттен. Я хочу увидеть, как ты кончишь за секунду до своего триумфального проигрыша. — Слова действуют на меня, как отточенный до идеальной работы механизм.       Я, полуприкрыв глаза, задерживаю дыхание. Моё тело сводит предвкушающей дрожью, и, одновременно с Диланом, я вскрываю карты, кладя их перед всеми на стол. Крупье без единой эмоции окидывает их взглядом, в то время как лицо Эллиа вытягивается, становясь похожим на лошадиную рожу. Каждая мышца до одной напряжена во мне до приятной боли. Вот-вот готовлюсь к тому, что меня накроет крышесносная волна наслаждения, и я с оглушительным стоном облегчения опрокинусь назад…       Но Нильсен неожиданно останавливается и, вынимая пальцы, убирает руку. Легко, почти невесомо касаясь ребром ладони моей коленки, он встает с места, подхватывая со спинки стула пиджак, и пред самым уходом с довольной ухмылкой шепчет мне на ухо «Один-Один».       — Я победила? — бормочу я, как будто поддавшись эмоциям и радуясь победе. Наклоняюсь вперед и роняю голову на выброшенную перед собой руку, судорожно пытаясь восстановить дыхание. С губ моих слетает раздраженный стон. Что. Это. Черт возьми. Было?! Если бы меня попросили это описать, то я бы сказала, что мои нервы сейчас больше походят на струны, которые сначала трепетно натягивали, боясь, что они лопнут и разорвутся, а потом без единого колебания обрезали.       — Да уж… Не зря говорят, что новичкам везет, — напряженно складывая руки на груди, соглашается Эллиа. — Вам сегодня нужно поблагодарить духов, охраняющих Вас.       «О, еще как стоит. И я обязательно не упущу эту возможность…»       Быстро моргая, пытаюсь сфокусировать взгляд, а затем с очень тяжелым вздохом поднимаю голову. С губ Рэйчел слетает истерический смешок, и девушка подскакивает ко мне, обнимая за шею. Макото же, с облегчением закатывая глаза, падает на стул рядом со мной и подпирает голову рукой. Оказывается, эти двое так сильно переживали за меня во время игры. И я в любой другой момент расплылась бы от умиления и благодарности. Но не сейчас…       Не сейчас, когда одна наглая, чертовски привлекательная, шведская рожа не дала мне спокойно кончить. «Что бы ты ни задумал, Нильсен, но я рекордсмен по изведению человеческих нервов, так вот знай: я заставлю тебя слететь с катушек.»       Резко подрываюсь с места так, что стул подо мной с визгом разрезает тишину, привлекая внимание. Я несусь в сторону бара, готовая рвать и метать, стуча каблуками по полу с кругообразными узорами, по пути выхватывая со стола, на котором башенкой выставлены бокалы с игристым шампанским, один с верхушки, сама себе поражаясь, как умудрилась ничего не разбить. Я разъяренно дышу и опускаюсь на барный стул. Грозно окидываю взглядом помещение, осматривая всех присутствующих в поисках одной единственной фигуры, и только сейчас замечаю сидевшего на другом конце бара Эллиа.       Залпом допиваю шампанское, со звоном ставлю бокал на барную стойку и уверенно направляюсь к мужчине. Меня до сих пор потряхивает, так, что я чувствую, как в неприятной боли ноги сводит легкой судорогой. Остается только свалиться у всех на виду, для полного счастья-то…       Заметив меня, администратор выпрямляется, отрываясь от разглядывания какого-то пойла, наполняющего стакан лишь на половину.       — Сделайте мою победу полной: расскажите мне то, за чем я пришла. — Эллиа вопросительно смотрит на меня с немым вопросом, и я, кое-как сдерживая себя, чтобы не выругаться, спрашиваю напрямую: — Как часто Чарльз играет?       — Регулярно. Раньше он заглядывал к нам не реже раза в месяц, — тут же отвечает мужчина, словно на допросе.       — А сейчас?       — Мы ограничили его кредитную ставку до полной выплаты долга. — Он приподнимает руку со стаканом и отпивает, глядя мне прямо в глаза. На краешке его губ остается капля, которую он вытирает пальцем.       Ох-х, лучше бы тебе так не делать, Эллиа, ибо сейчас перед тобой натуральная бомба замедленного действия, разгорающаяся с каждой секундой — чего доброго, еще убью кого-нибудь. Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза. Выдохнув, спрашиваю:       — А кто… кто оплачивал счета раньше?       Администратор пожимает плечами.       — Без понятия. Думаю, это была женщина…       — С чего такая уверенность? — прищуриваюсь я, склонив голову на бок.       — Женщины склонны понимать и прощать тех, кто им нравится… — сипло говорит Эллиа, и я чувствую болезненный толчок в груди.       Ох, ну не знаю, не знаю. Я бы с удовольствием с ним поспорила, но в следующую секунду мой взгляд цепляется за фигуру в середине зала. Шумно сглатываю, встречаясь с небесно-голубыми глазами, пристально смотрящими на меня.       Ну, сейчас мы поиграем…       Горделиво приподняв подбородок, отворачиваюсь к Эллиа. Поймав мой взгляд, он вопросительно вскидывает бровь, и я улыбаюсь настолько обворожительно, насколько могу, исходя из ситуации, что с другой половины зала за мной наблюдает уже наверняка разозленный Александр. Эллиа слегка щурится, коротко пробегая по мне глазами. Я, как бы невзначай, подаюсь вперед и закидываю ногу на ногу. Едва заметно для окружающих опускаю левую руку на гладкую поверхность бара, останавливаясь буквально в паре сантиметров от руки мужчины, что с бдительным интересом наблюдает за каждым моим движением — другую же руку опускаю на его ногу, чуть сжимая колено.       — В то время как мужчины склонны пренебрегать их пониманием и прощением, — умело управляя своим голосом, делаю его значительно ниже, придавая манящей хрипотцы, и, как в последнее время меня называет сам Нильсен на своём родном языке, точно кошка, сужаю глазки.       К слову об Алексе. Поворачиваясь в сторону зала, я быстро нахожу его на том же месте, только теперь уже в компании о чем-то рассказывающей Рейчел. Но он не слушает её, и, как всегда, старательно игнорирует, ведь всё его внимание приковано ко мне.       Не переставая что-то там рассказывать, блондинка следит за взглядом друга и, заметив меня в компании администратора, резко умолкает, сворачивая губы трубочкой и виновато округляя глаза. Казалось, совсем позабыв про свой виски, Александр наблюдает за нашим с Эллиа разговором, взглядом небесно-голубых глаз прожигая меня насквозь и пальцами напряженно сжимая стакан.       Я победно улыбаюсь и вновь отворачиваюсь к своему собеседнику, делая вид, словно все это время внимательно слушала его и делаю вид чуть серьезней.       — Только глупые мужчины, — Эллиа лукаво улыбается, вдруг накрывая мою ладонь своей. Подобного эффекта я, конечно, не ожидала — да чего там, у меня аж дыхание сперло, — но это было мне на руку. — Умный мужчина умеет беречь свою женщину.       Хихикнув, якобы стеснившись двусмысленности его слов, я стреляю глазками и смотрю на него, чуть подавляя улыбку. Моё лицо вдруг вытягивается, понимая, что прежней злости из-за того, как подло поступил Александр, я больше не чувствую, и от этого с губ слетает нервный смешок.       Задумчиво всматриваясь в невидимую точку перед собой, я даже подумываю над тем, чтобы поблагодарить Эллиа за разговор (особенно за спокойствие и расслабление после него), но резко отвожу взгляд куда-то сторону. На звук, вдруг услышав, что плавно прибавляется в стенах казино, а затем музыка становится громче обычного. Медленный и размеренный вайб вдруг сменяется звуками знакомой мне мелодии.       «Отлично. Как раз вовремя.»

(Heal (feat. Blanks) — Loreen) I'm gonna stay 'cause you're really tired more than usual Deep in your eyes there's no desire burning anymore *** Я останусь, потому что ты как никогда уставший. В глубине твоих глаз больше не горит огонь страсти.

      Я плавно встаю с места, кладу ладонь на плечо администратора, и, на миг бросив взгляд в сторону зала, подаюсь вперед:       — Моя любимая песня! — говорю я на ухо Эллиа, задерживая свое внимание на зло пожирающих меня глазах Нильсена. Администратор смотрит на меня и ехидно улыбается, когда я одними губами произношу «Два-один». — Я хочу танцевать, — заявила я не то мужчине, не то самой себе.       — Боюсь, я должен идти. — Ладно, плевать. Я и не зову его за собой. Сейчас не он моя главная цель…       Моя главная цель стоит в другом конце казино и не сводит с меня бдительного взгляда, что как-никогда играет мне на руку. Я делаю шаг в сторону, направляюсь подальше от бара и приближаюсь к скоплению людей, становясь частью толпы, расслабленно двигающейся в такт музыке.

'Cause the will to fight gets you slowly dying In the heart of night How can you survive when the dimest light Never touched your eyes This time we will *** Желание сражаться медленно убивает тебя В очаге темноты. Как ты выживешь, если даже слабый огонек Не блеснул в твоих глазах? В этот раз мы…

      Никто, абсолютно никто не обращает внимание друг на друга. Каждый был сам по себе и вместе с тем одновременно со всеми являлся частью одного целого. Никто не обращает внимание на разбросанные на полу крупные купюры, которые перебравшие весельчаки подбрасывают в воздух — на бумажки просто-напросто наступают, придавливая ботинками или туфлями на каблуках. Меня не волнует даже это, ведь я переполнена одним лишь желанием забыться.       Раньше я редко позволяла себе подобное, ведомая прилежным воспитанием тетушки. Но сейчас понимаю, что мне необходимо расслабиться (к тому же, первый шаг уже сделан: разговор с Эллиа сумел отвлечь меня). Да и где еще я смогу достичь того самого релаксирующего эффекта, как не в компании желающих того же людей?       Только их проблемы — проигранные деньги. Мои же, готова поспорить, куда покруче.       Впервые я не хочу думать обо всём этом, поэтому просто позволяю себе зарядиться энергией окружающих меня людей. Важна была лишь музыка, мой собственный ритм и чувственные строчки текста, которые сложно было разобрать в шуме, но которые я отчетливо слышу, невзирая на подобные мелочи.

Turn around and say the words that make us heal And then we will We will know and never more go back to this You gotta give something something something to love *** Обернемся и произнесем слова, которые нас исцелят. И после Мы будем уже знать и больше никогда не допустим такого. Нужно всегда чем-либо жертвовать ради любви.

      За считанные секунды отбрасываю все тревожащие меня мысли, страхи и опасения. Развернувшись, обращаю свой взгляд на Нильсена: он так и не сводит с меня глаз, наблюдая за моими движениями, медленно подтягивая жидкость из своего стакана. Я отвечаю ему тем же, и на губах моих расцветает игривая улыбка. Не знаю, вслушивается ли он в слова песни, которые я повторяю одними губами, но это и неважно. Я провожу языком по верхней губе и закрываю глаза, растворяясь в пучине столь любимой мною песни, желая только одного — чтобы она никогда не заканчивалась.

I won't deny your lack of compassion Pain is all you know Even a life turn of a fire Shouldn't burn alone *** Я не отрицаю, тебе не хватает сочувствия. Боль — это все, что ты познал. Но даже жизнь, подпитываемая огнем, Не должна догорать в одиночестве.

      Запах алкоголя смешивается с нотками самых разнообразных духов, которыми кто-то щедро поливал себя перед выходом из дома. Я вскидываю руки вверх и запускаю их в волосы. Погружаюсь в ритм мелодии и приподнимаю веки, снова встречаясь с теперь уже явно заинтересованным взглядом Александра. Я уверенно провожу ладонями вверх по красной ткани своего платья, поднимаясь к глубокому вырезу декольте, касаясь золотых цепочек, а затем опуская руку вниз. Глядя в глаза и хитро ухмыляясь, я отворачиваюсь от Нильсена, и передо мной предстают лица веселящихся людей. Двигаясь в такт звучащей песне, уверенно останавливаюсь там, где под подолом ощущается давление резинки чулок на теплой коже моих бедер, и могу только лишь представлять, как выглядит все это со стороны.

'Cause the will to fight gets you slowly dying In the heart of night How can you survive when the dimest light Barely touched your eyes *** Желание сражаться медленно убивает тебя В очаге темноты. Как ты выживешь, если только слабый огонек Едва блеснул в твоих глазах?

      Я снова оборачиваюсь, надеясь глазами отыскать неизменно испытывающий взгляд, но на прежнем месте Нильсена уже не было. Нет-нет-нет! Ну как я могла потерять его? Отвернулась ведь на пару секунд, и теперь ищи-свищи этого… Александра. У меня в груди зарождается чувство обиды и тревоги из-за того, что план мой начинает крошиться. С другой стороны, когда мне удастся еще так расслабиться? За сегодняшний вечер я прилично выпила и навряд ли найду в себе силы повторить такое завтра или когда-либо еще…       Погруженная в череду своих мыслей, в один момент я оказываюсь прижатой к чьей-то крепкой груди. Я ощущаю, как сильные ладони чувственно опускаются мне на бедра, сжимая их пальцами. Я соблазнительно закусываю губу, и поначалу даже не интересуюсь, кто же все-таки стоит за моей спиной… пока моего носа не касается запах, такой приятный и манящий. Я бы сказала, кисло-сладкий… Ананасовый?

This time we'll win Turn around and say the words that make us heal And then we will We will know and never more go back to this You gotta give something something something to love *** В этот раз мы Обернемся и произнесем слова, которые нас исцелят. И после Мы будем уже знать и больше никогда не допустим такого. Нужно всегда чем-либо жертвовать ради любви.

      Кажется, внутри меня произошёл сейсмический толчок, создавший разрушительное цунами в тот момент, когда Александр влажно касается губами моей кожи, приникнув к шее. Я улыбаюсь, и именно в эту секунду по всему телу разливается приятное тепло под аккомпанемент тысячи мурашек. Пульс ускоряется и с геометрической прогрессией разносит горячую кровь по венам, создавая звон в ушах. Я запрокидываю голову назад и расслабленно касаюсь затылком плеча мужчины. В наслаждении прикрываю глаза от прикосновений крепких рук, блуждающих по талии и бедрам.       Чувствую, как влажно становится между ног и как полыхает внизу живота. Почему близость с тобой так влияет на меня, Нильсен? Я делаю глубокий вдох и прижимаюсь всем телом, тазом и бёдрами к его собственным, а затем слышу, как размеренное дыхание мужчины обрывается, и он рвано выдыхает мне в волосы. Выпирающий из черных брюк бугор говорит, нет, даже кричит о том, что во времена бурной молодости, мы не зря с Элизой тайком посещали уроки стрип-пластики. Ведь теперь не одна я здесь возбуждена, не так ли?       Мы оба плавно движемся в такт музыке. Окольцованная руками Александра, я плотно прижимаюсь ягодицами к его паху и нарочно пригибаюсь в спине. Поднимаю руку, обхватывая парня за шею и зарываясь ладошкой в мягкие волосы, и притягиваю к себе. Голову кружит от каждого касания шведа к каждому участку моего тела, пуская приятную волну возбуждения. Я медленно поворачиваю голову и обвиваю одной рукой его шею. Притягиваю к себе и встречаюсь с уже знакомым мне взглядом. Дрожа, я заглатываю чертовски душный воздух, и следом выдыхаю в его губы, едва касаясь своими. Наши дыхания смешиваются, опаляя губы друг друга, и тут-то Нильсену сносит крышу.       Его сильные руки разбегаются: одна поднимается выше и обхватывает меня чуть ниже груди, сжимая пальцами ребра и запястьем надавливая на солнечное сплетение, из-за чего воздух, как по щелчку, выбивает из моих легких. А вторая — в миг смыкается на моей шее, и под напором его пальцев я сильнее запрокидываю голову.       — Решила поиграть, каттен? — Он опасно склонился вперед, опаляя своим горячим дыханием мою щеку.       — Не я начала эту игру… — шепчу я уже в губы мужчины, дрожа от возбуждения.       В какой-то миг Александр с глухим рыком хватает мое запястье и, дёрнув за него, грубо тянет за собой. Поскальзываясь и чуть ли не падая, я попусту не успеваю за широким шагом Нильсена. Быстро минуя толпу людей, мы оказываемся в коридоре, где музыка становится едва слышимой.       — Александр, ты сейчас мне ру…       Не давая закончить фразу, он обхватывает мое лицо ладонями и впивается в мой рот влажным поцелуем, придавливая спиной к стене. Его язык, проникнув внутрь, сплетается с моим языком, отчего я издаю приглушенный стон.       Мужчина выбрасывает руку перед и подле моей головы с глухим шлепком находит опору в прохладной стене. Поднимаясь на мыски, я всецело поддаюсь ему, позволяя его языку касаться нёба, скользить по губам, ласково переплетаясь с моим языком. Не сдерживаю стона и бессознательно вожу руками: сначала сжимаю его плечи и цепляюсь ногтями за ткань рубашки, а после завожу руки ему за спину и касаюсь его лопаток. Бёдрами прижимаюсь сильнее, медленно задевая и потираясь об его естество, уже плотно выпирающее из ткани брюк, и в следующую секунду ощущаю, как мышцы Нильсена напрягаются.       Не прерывая поцелуй, он на ощупь находит ручку двери за моей спиной и резко дергает ее. Ногой открывает дверь и проталкивает меня внутрь. Понятия не имею, куда он меня заводит. Да это и неважно. Важен лишь жар внизу живота, распаляющий приятную тяжесть по всему телу, и он, Александр Нильсен, чьи губы неистово впиваются в мой рот, крепче вжимая меня в своё горячее тело.       Под напором движущегося на меня парня, я буквально не глядя пячусь назад, зарываясь дрожащими пальчиками в его идеально уложенные волосы. Нильсен же крепче сжимает мою талию в своих руках, уверенно двигая меня спиной внутрь уборной.       — Александр… — С губ срывается едва слышимый стон от того, с какой жадностью его руки проходятся по моей спине вниз и останавливаются на бедрах.       С глухим рыком Александр перемещает меня к противоположной стене и, подхватывая на руки, отрывает от пола. Я послушно обнимаю его бёдра ногами, а руками — шею, ощущая его тяжелое дыхание в своих волосах. Одним движением он грубо усаживает меня на раковину, резко раздвигая мои ноги. Устраивая свои руки на бедрах, мужчина спускается ниже, проделывая дорожку из влажных поцелуев к ключицам. Возвращается и находит мой рот своим. Страстно целует, властно подчиняя мои губы, а я только и могу отвечать ему с той же безумной страстью.       Покусывая и оттягивая, мы соединяемся влажными языками, а после вновь сливаемся воедино в попытках насытиться этой до боли желанной близостью. Я ещё шире развожу ноги, позволяя Нильсену устроиться меж них, и ноготками цепляюсь за воротник рубашки, притягивая шведа ближе к себе, не желая оставлять между нами и миллиметра. Проскользнув рукой мне за спину, он почти невесомо касается выпирающих позвонков, отчего по коже проносится табун мурашек.       Ощущение контраста моей холодной кожи и его теплых рук, я уверена, сводит с ума нас обоих. Нащупав застежку платья, глядя мне в глаза, Александр тянет язычок платья вниз. Спускает лямки с моих плеч, обнажая грудь, и я вскользь слышу звон золотых цепей, украшающих вырез декольте. Шатен накрывает ладонями мою грудь и срывает с моих губ хнычущий, просящий стон. Нечто невообразимое переполняет меня в этот момент, сжимает лёгкие и застилает глаза, из меня ещё вырывается сдавленный полустон. Чуть запрокидываю голову и я шумно выдыхаю, цепляясь руками за края раковины и шире разводя ноги. Нильсен, получив лучший доступ к моему телу, спускается ниже и касается моей шеи, проводя языком и с удовольствием отмечая то, как я задрожала.       — М-мх… — бормочу, когда Александр обхватывает губами мою грудь. Прогнувшись дугой и прильнув навстречу, я запускаю руки в его волосы и крепко сжимаю их в своих кулачках,       Жалобно всхлипнув, я теряю голову и дрожу от желания, что овладело моим телом и разумом. Нильсен покрывает мою кожу мокрыми поцелуями и губами касается ключиц, опаляя своим распаленным дыханием. Кусает и облизывает оставленные им следы, зацеловывая до розовых пятен (которые я без понятия как потом буду прятать, выходя из уборной), но эта мысль лишь разжигает во мне огонь, и я задерживаю дыхание, приоткрывая алые губы в немом стоне.       — Агата… — опьяненным голосом выдыхает он мне на ухо, наваливаясь всем телом и заставляя меня прислониться спиной к зеркалу. — Нравится дразнить меня? — хрипло спрашивает парень и прикусывает мочку моего уха. Тянет руку, удушающе сжимает на моем горле, и тут же отпускает.       — Кто бы говорил… — протягиваю я. На выдохе сжимаю зубы и протяжно издаю стон, на что он лишь хитро улыбается.       Его рука, задирая платье, мучительно медленно проскальзывает под подол и скользит вверх по внутренней стороне бедра. Нильсен вновь наклоняется. Перебравшись поцелуями на шею, он опаляет мою кожу своим горячим дыханием. Целует, посасывает и кусает, зализывая оставленные им следы. Его рука отодвигает ткань трусиков и проходится по уже влажным складочкам. Круговыми движением касается клитора, лаская и чуть надавливая. Я в нетерпении подаюсь бедрами вперед, сильнее прогнувшись в спине настолько, что кажется будто вот-вот треснет пополам.       Я сжимаю пальцами его затылок, пропуская меж ними пряди мягких волос, и тяну на себя. Касаюсь его скулы мелкими поцелуями, проделывая дорожку к губам. Сорвавшись, Александр целует меня. Алчно. Жадно. Он властно подчиняет мои опухшие губы своим губам и языку.       Ногами я сжимаю руку, поглаживающую меня круговыми движениями, и с чмоканьем разрываю поцелуй, опрокидывая голову назад. Жмурясь, я понимаю, что мне мало и хочется большего (вряд ли, конечно, признаю это в открытую, ведь, где-то глубоко внутри меня, голос, все ещё злившийся на выходку Нильсена за игровым столом, кричит держать себя в руках). Голова начинает кружиться, а картинка перед глазами темнеть и размываться, отчего я шумно выдыхаю, словно в лихорадке ища опору то в плечах шведа, то в крае раковины.       Становится очень жарко. Чертовски жарко. Сердце болезненно бьется о ребра, и я опасаюсь, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Нильсен целует меня в губы, медленно посасывая и мучительно оттягивая, отпуская и снова целуя. В какой-то момент его пальцы останавливаются на самой чувствительной точке, прекращая свою мучительную ласку. Затрепетав, я тяжело вздыхаю от потери удовольствия и до боли закусываю губы.       «Нет-нет-нет, только не останавливайся!»       Видя это, мужчина свободной рукой высвобождает мою нижнюю губу.       — Я хочу знать, чего ты хочешь, лилла каттен… — с тонувшей в стенах комнаты хрипотцой проговаривает он, вновь наваливаясь всем телом, придавливая меня спиной к гладкой поверхности стекла. Подушечки его пальцев дразняще оглаживают разгоряченное лоно, из-за чего я ёрзаю и извиваюсь, призывая к действиям и не сдерживая просящего стона. — Скажи мне, чего ты желала там, за столом? — Александр смотрит на меня сверху вниз и, качнувшись вперед, берет мое лицо в свои ладони, защекотав кожу своим дыханием. Губами мягко коснувшись виска, он шепчет: — Или можешь ничего не говорить, если ничего не хочешь…       Меня потряхивает и я, полуприкрыв глаза, притягиваю Нильсена к себе, на что он тут же отпрянул, несильно обхватив рукой мои запястья и поднимая их над головой, не позволяя целовать себя. Из моей груди вырывается протестующий рык, а в ушах начинает стучать кровь. Я зло смотрю на мужчину, чьи уголки губ приподнимаются в довольствующейся ухмылке. Небесно-голубые глаза, совершенно спокойные и не выражающие ни каплю эмоции, смотрят на меня, ожидая ответа.       Я делаю глубокий вдох, стараясь унять бешено стучащее сердце. Мысли в голове путаются, не желая складываться в человеческую речь, и я бормочу полную околесицу.       — Что-что? — Швед осторожно приподнимает мою голову за подбородок, оставляя между нами всего пару сантиметров. Щекоча, проводит пальцем по моей нижней губе, чуть оттягивая её. — Прости, я не расслышал, повтори еще раз, — издевательски улыбается он, проговаривая это таким соблазнительным тоном, от которого я невольно содрогаюсь.       Во мне смешивается раздражение и возбуждение. Однако, в силу своего неидеального характера, злость побеждает, одерживая верх над целомудрием. Я поднимаю голову и встречаюсь с внимательно изучающими меня небесно-голубыми глазами. В них горит знакомый мне огонек, и я в ужасе понимаю, что Александр зол. Причем очень сильно. Тут до меня наконец доходит смысл этих пыток, от которого я ощетиниваюсь, грозно глядя на Алекса:       — Ревнуешь? — Я рвано дышу ему в губы, опаляя своим дыханием. — Тебе ведь не понравилось наблюдать за моим разговором с Эллиа, — не спрашиваю, а утверждаю, дерзко смотря на то, как он плавно приподнимает бровь. — Так что это, месть?       Слышу спокойный, сдержанный смех Александра, звучащий настолько сексуально и приятно, что от подобного по моему телу бежит волна возбуждения, а спина вся покрывается мурашками. Наши лица находятся в паре сантиметров друг от друга, и от любой моей попытки придвинуться, он делает обратный шаг — отстраняется.       — Нет, — хрипло проговаривает Нильсен, пальцами одной руки сжимая моё бедро, другой — костяшками поглаживая промежность. Я в недоумении смотрю на него, сощуривая глаза. Никогда не признается в ревности, как и я, но всем видом будет показывать свою манию к собственничеству. — Наказание, каттен, наказание.       Александр вдруг подхватывает меня, как пушинку, и разворачивает к себе спиной. Резко вжимается в меня пахом и бёдрами, и я, едва ли удержавшись на ватных ногах, немного приподнимаюсь на носочках, ощущаю крепкую эрекцию.       — Ты плохая, очень плохая девочка. Но, как истинный джентльмен, я помогу тебе получить своё… — Несдержанно издаю глухой, короткий стон, когда рука Нильсена ловко задирает подол платья и ложится на бедра, оглаживая их и пальцами сжимая ягодицы. Качнувшись тазом, он наклоняется ко мне, прижавшись грудью и торсом к моей спине, и тихо шепчет на ухо: — Если попросишь… Ну же, это ведь совсем несложно.       Александр, дразня, едва касается пальцем половых губ, отчего у меня перехватывает дыхание. В нетерпении я упираюсь руками в край раковины, послушно прогибаясь навстречу. Судорожно заглатываю воздух, которого мне предательски не хватает, и отчетливо ощущаю, как горят мои щеки. В отражении зеркала я замечаю небесно-голубые глаза, смотрящие на меня так пристально, что мне начинает казаться, будто я в них утону.       Швед, не сводя глаз, проводит по клитору большим пальцем через насквозь промокшую ткань, массируя его и тут же прекращая. Я хнычу от мучавшей меня пытки, срывающей с моих губ жалостливые, просящие стоны.       — Так чего же ты хочешь, каттен? — Его рука, придерживающая меня под ребрами, проскальзывает между грудей, лаская пальцами затвердевшие соски.       Из глубины моего горла вырывается громкий, протестующий стон, и я не сдерживаюсь:       — Да черт побери, я хочу кончить, сделай это, прошу, давай! — рычу, прогнувшись тазом, и просяще прижимаюсь к руке Александра. Со свистом тяну носом воздух, когда по моей ягодице проезжается крепкий шлепок. Сцепив зубы, я закатываю глаза, прекрасно зная, в чем дело.       — Проси вежливее, каттен… — Нильсен подается вперед и размеренно дышит мне в ухо, не оставляя мне никакого выбора. Губами проводит от виска, до самой шеи и обратно, но уже кончиком носа.       Сдаваясь, я поворачиваю голову за плечо, и лицо шатена оказывается подле моего, словно бы слушая, что я скажу. Но вместо того, чтобы просить я сначала провожу языком от линии челюсти до виска — Александр мгновенно прикрывает глаза, и ресницы его трепещут, — затем прикусываю мочку его уха, и только потом совсем тихо проговариваю прямо ему в губы: — Я желаю, чтобы папочка Алекс позволил мне кончить…       С последними словами, расплываясь в игривой улыбке, точно чеширский котяра, он всё же выполняет мою просьбу, одними лишь губами проговаривая «Два-пять, ты проигрываешь в сухую». Развернув к себе лицом, Александр легко, почти целомудренно целует меня, чмокнув в губы, а затем подхватывает на руки, вновь опуская на раковину. Встретившись с ним взглядом, я издаю облегченный стон, когда он вставляет один палец, заставляя меня заскулить от удовольствия. Ощущая, что я близка к разрядке, Нильсен добавляет второй палец и ускоряется, двигаясь по стенкам влагалища. Я приоткрываю губы в немом стоне, шепча его имя, словно мантру, на что Нильсен ладонью сжимает мой затылок, а пальцами путается в моих волосах.       В грубой хватке сгребает их в кулак и, притянув к себе, целует так, как может только он — заставляя меня плавиться и растекаться, точно пломбир на солнце. Его язык по-хозяйски раздвигает мои губы и бесцеремонно проникает в рот. Жмурясь, я отвечаю на его влажные поцелуи и напрягаюсь всем телом. Ловя момент, заставивший меня вздрогнуть и громко простонать Нильсену в губы, и тут же взрываюсь изнутри. Я перестаю дышать и роняю голову на грудь парня, уткнувшись в воротник его рубашки.       Он ласково придерживает меня и трепетно проводит пальцами по моей спине. Опустив голову, Александр носом проводит линию от моих губ и до виска. Вдохнув запах моих волос, опускает подбородок мне на макушку. Его руки сильнее прижимают меня к себе, ведь мне кажется, что если он меня отпустит, то я попусту свалюсь на пол. Постепенно успокаиваясь и приходя в себя, я прикрываю глаза. Дыхание выравнивается, и сердце набирает привычный ритм. Так в объятиях друг друга мы проводим еще пару минут.       Шумно сглотнув, я приподнимаю голову с груди Нильсена, и он поддается, поднимая подбородок с моей макушки. Мы молча смотрим друг на друга, и в какой-то момент все державшиеся в моей голове мысли куда-то улетучиваются. Дыхание вновь учащается, и я замираю, невольно начиная тонуть в этих глазах цвета ясного неба. Ласково целуя меня в лоб, Александр с едва слышным чмоком отстраняется. Поднимает руку и осторожно касается моих растрепанных волос, заправляя их за ухо. Молчание с каждой минутой становится напряженнее, и я, понимая это, отмираю. Быстро заморгав, словно проснувшаяся от гипноза, лихорадочно пытаюсь придумать как разбавить уже давящую тишину.       Идея появляется сама по себе.       Я с напускной серьезностью изображаю, будто готовлюсь сказать нечто очень важное. Обняв его за шею, притягиваю его лицо максимально близко. Мы соприкасаемся лбами и я горячо шепчу ему в губы: — Это стояк, или ты просто рад меня видеть?