Расскажи, что такое любовь?

      Я теребил в руках ключи от ЕГО любимого порше и старался не зарыдать снова, ведь глаза и так уже опухли, а мне ведь еще на работу… Работа? А зачем мне она уже? Без него уже ничего не имеет смысла. Абсолютно ничего. Один вечер, один магазин, одно убийство…       Он обещал быть рядом со мной, обещал никогда не бросить и заботиться. «Клянусь, солнце мое, я никогда не покину тебя» — твердил он каждый раз… А сегодня я смотрел, как спускался его гроб в яму и все, вытирая слезы, кидали туда по цветку. Но я не смог. Стоял и все не мог поверить, что там, в сырой земле, лежит тот, ради которого я жил. Мы были с ним вместе с самого детства. От меня, как и от него, отказались родители еще в роддоме и, по счастливой для меня случайности, оказались в одном детдоме. Я помню себя семилетнего, когда впервые увидел черноглазого мальчишку, который яростно лупасил моих обидчиков. Нам потом влетело обоим и с тех пор я всегда следовал за ним хвостиком. Мой черный бог. Он всегда был первым. Первым на соревнованиях, первым в школе, а потом в университете. Но самое главное — он был первым и единственным в моем сердце. Нижняя губа вновь задрожала, слезы невозможно сдержать. Надо возвращаться в нашу квартиру. Дома я снова уткнусь в его рубашку и буду лежать с ней весь день, представляя, что это он обнимает меня. — Врун, обманщик, ты не сдержал обещания, — шепчу сквозь боль и обиду, сжимая в руках ключи, которые больно впиваются мне в ладонь. — Дядя, откроешь? — я поднял взгляд на белокурого мальчишку, который протягивал мне чупа-чупс. Утерев слезы, как можно мягче ему улыбаюсь, срывая фантик с конфеты. — Конечно, малыш. — А чего ты плачешь? — малыш присаживается рядом, с наслаждением облизывая леденец. Такой простой вопрос, но ответить сразу не получалось. Мне пришлось раз десять вдохнуть и выдохнуть, прежде чем ответить мальчику. — Я потерял свое сердце, малыш. К сожалению, он ушел, не взяв меня с собой. — Надолго он ушел? — малыш смотрит внимательно, заглядывая прямо в душу своими черными глазами… слезы снова текут по щекам. — Навсегда, — выдыхаю и закрываю лицо руками, до крови кусая дрожащую нижнюю губу. Вдох-выдох. Мне нужно успокоиться, иначе снова накроет прямо тут на скамейке. — Ты хотел бы его увидеть еще раз? — Если бы это было возможно, я отдал бы всё за этот шанс, — сквозь начинающуюся очередную истерику, ответил, не задумываясь. — Знаешь, ты мне нравишься, ты хороший. Я дам тебе то, чего ты хочешь. Я подарю тебе день рядом с ним. Ваш последний день ты проживешь заново, но запомни: менять ход событий ты не можешь. Я непонимающе уставился на него, а потом в глазах резко потемнело… 10:00 — Хей, соня, открывай глаза, — игривый голос доносился сбоку, а хозяин голоса бесстыдно лапал за самое ценное. — Еще чуточку, Кейб, — мычу в ответ, жестоко игнорируя его намеки, закутываясь в одеяло. А потом всплыли все воспоминания об убийстве, похоронах и мальчике. Резко вскакиваю, уставившись на Кейба. Мой Кейб смотрел на меня, продолжая поглаживать то мою ногу, то руку. Он ласково заправил прядь моих волос за ухо и притянул для поцелуя. — Чего ты вскочил так резко? Я же хотел помучать тебя еще добрые пять минут. — Кейб, — дрожащей рукой провожу по его лицу, неверяще смотря на него. — Кейб! Он откидывается назад, когда я налетаю на него, сжимая в объятиях. — Так соскучился по мне за ночь? — смеялся мой бог, крепко прижимая меня к себе. Но сдержать слезы уже не мог. Точно! Это все был плохой сон! Мой Кейб жив! — Родной, мне заскочить на работу нужно, а потом я весь твой. Не переживай, я помню сегодняшнюю дату, поэтому с меня ужин и вино. А с тебя поцелуи и объятия! Мое сердце было готово остановиться. Он говорил уже мне это… Значит, не… не сон? Поворачиваюсь лицом к Кейбу и еле сдерживаю рыдания. Значит, у меня всего один день. Наш последний день. — Что такое, Маис? — Кейб хмурится, стирая единственную слезинку с моего лица. — Не иди на работу, пожалуйста, — шепчу дрожащим голосом, прижимаясь как можно ближе к нему. — Давай весь этот день будем просто вместе, умоляю тебя. Просто будь весь день рядом. — Я всегда буду рядом, ангел мой. Сегодня наш день, так что хорошо. Не пойду на работу. Весь твой, так что эксплуатируй как захочешь. Хочешь в парк? Ты же вроде хотел сладкую вату. А я покажу тебе как ее есть вкуснее. Улыбаюсь, но тут же вспоминаю еще кое-что. «Запомни: менять ход событий ты не можешь.» Но ведь, если мы вместо работы погуляем, ничего же сильно не изменится? Я же не рассказываю ему правды. — Хорошо, — соглашаюсь на его предложение, — в парк, так в парк. Но сначала, иди ко мне. Прижимаюсь к его губам, завлекая в сладкий поцелуй. Моя любовь тут же откликается, лаская мое тело так, что я завожусь в пол оборота. Стону и улыбаюсь ему, сквозь слезы. Он снова с тревогой спрашивает, что не так, а я отвечаю, что от счастья. От любви к нему. И ведь не вру. Вот только я знаю, что это последний раз, когда он так крепко обнимет меня, когда я смогу прижаться к нему, всем телом и душой почувствовать его. Его затуманенные страстью глаза смотрят на меня со всей любовью, и я отвечаю ему таким же. Люблю. Люблю. Бесконечно люблю. Я кричу его имя на выдохе, а он шепчет мое — на вдохе. — Люблю. 13:00 — Твои сахарные губы определено вкуснее моей ваты, — сообщаю своему мужу. Это было два года назад, когда Кейб предложил мне выйти за него. Он тогда жутко волновался и от этого уронил коробочку с кольцом. Коробочка раскрылась от удара, кольцо укатилось, а я хохотал, ползая с ним по полу в поисках кольца. А когда нашел, шептал ему «да» Это был самый счастливый день в моей жизни. — А я говорил, что ты оценишь мой сладкий поцелуй, — хмыкает самодовольно Кейб. Вата кончается, но его губы такие же сладкие. — Пойдем гулять дальше? Я видел там пруд недалеко, наверняка там нас ждут голодные утки. Я снова киваю, крепко стискивая его руку в своей. 14:00 — Давай ты не будешь кидать своим хлебом в мою утку, — возмущаюсь, пихая Кейба в бок. — Да она тощая, как ты! Ее надо накормить побольше. — Ты ей сейчас сотрясение мозга устроишь, кидая в нее хлеб, как дротик в дартсе. Кейб ржет, продолжая обстреливать уток. Но тут утки возмутились и, дружно крякнув, уплыли подальше от нас. — Даже утки от тебя чухают, а я рядом с тобой всю твою жизнь. Цени, холоп! Отрываю кусок лепешки и швыряю в него. Мы с хохотом носились друг от друга вокруг пруда, игнорируя непонимающие взгляды прохожих. Ведь какая разница, что подумают другие, когда ты счастлив. 16:00 — Я хочу хот-дог, фри, молочный коктейль, салатик и можно еще пирожок с картошкой. — Ну ты у меня и обжора, — восхищенно присвистывает Кейб, оставляя меня на скамейке в тени деревьев. Я смотрю на его удаляющуюся спину и не могу поверить, что он мой. Нам через многое пришлось пройти, чтобы остаться вместе, ведь не всегда все было так гладко. Он защищал меня от яростных гомофобов, выбивая из них все претензии ко мне, а я защищал его от девчонок, которые все хотели направить его на путь истинный. Но я боролся, не отдавая его никому. — Ты счастлив? — вслух чертыхнулся, испугавшись знакомого мальчика. Он снова не мог открыть чупа-чупс, даже высунув язык от усердия. Я мягко забираю леденец и ловко его открываю. — Держи. И да, я счастлив как никогда. Спасибо тебе, — крепко стискиваю мальчишку. Он хрустит леденцом, похлопывая меня по спине. - Ты тёплый, Маис. Таких я редко встречал, таких чистых и искренних. — Что это за мальчуган? Мне уже стоит ревновать? — игриво спрашивает Кейб, возвращаясь с нашей едой. — Так вот ты какой, — выдаёт мальчишка, выбираясь из моих объятий. Он оценивает взглядом Кейба с ног до головы. — Кейб, скажи, а за что ты любишь Маиса? За что люди любят друг друга? — Эк какие вопросы задаёшь, — крякнул Кейб, присаживаясь рядом на скамейку. Он ловко развернул фантик с чупа-чупса, протягивая его обрадованному ребенку. — Говорят, любят не за что-то, а просто так. Но я так не считаю. Вот я люблю Маиса за его ворчание, когда он носится со мной, когда я заболеваю. Или когда он бежит в мои объятия, забирается ледяными конечностями под мою одежду, утыкается красным носом в шею и дышит мной. Он в этот момент такой невозможно милый, что я не выдерживаю и согреваю его уже по-другому. — Кейб! — возмущаюсь, толкая его в плечо. Ребёнку пока рано такое рассказывать! — А ещё люблю за то, что он всегда на моей стороне, даже если я не прав. Взбредёт мне подраться по-пьяни, так он со мной лезет в драку. — Зато дома потом ты получаешь еще и от меня, — смеюсь, вспоминая, как однажды после драки, я гонялся за ним с веником, угрожая засунуть его ему в задницу, раз уж ему не сидится на ней ровно. — Вот такая она — любовь. Когда ты просто чувствуешь, что это он и другого не надо. — А ты, Маис? Ты тоже его любишь за это? — спрашивает мальчик, спрыгивая со скамейки. Кейб тут же придвинулся ко мне, обнимая за талию и целуя в щеку. Я уже привык к его открытому проявлению чувств, хотя раньше всегда вырывался на улице. Но Кейб научил меня не обращать внимания на других и ценить каждое проведённое время вместе. — О нет, — наигранно восклицаю, чтобы разбавить атмосферу. — Я вот люблю его за шикарное тело. Ты бы видел какие у него там кубики! — Ах вот ты как! Хохочу, пытаясь оторвать его пальцы от моих рёбер. За что я его полюбил? Я уже и не помню. Наверное, потому что он — это он. Кейб. Вечно улыбающийся, всегда идущий к своей цели. Если любящий что-то, то всем сердцем и навсегда. — Любовь — разная. Я чувствую её даже в ваших взглядах друг на друга. От вас тепло. Это интересно. Ладно, мне пора. День близится к концу, цените каждое мгновение. 17:30 — Малыш, ты не видел мою вилку? Мне стейки надо перевернуть, а то они прилипнут. — Вилкой по моей сковороде? На диване спать хочешь?! — Точно! Давно мы не занимались этим на диване. Пора исправлять ситуацию. Маис, гляди, какая тут полоса на твоей любимой сковородке! 19:30 — Что делаешь? Кейб поцеловал моё голое плечо, сползая с дивана ко мне на пол. Я бездумно листал в телефоне галерею, рассматривая каждую совместную фотографию. На каждой он улыбался, смотря не в объектив, а на меня. Я отвечал ему таким же взглядом. Надо же, почему я раньше этого не замечал? — Ты сегодня какой-то другой, более задумчивый что ли. Всё в порядке? — Да, все хорошо. Просто смотрю и думаю, как же мало времени мы уделяем друг другу, всегда спеша куда-то. Мы постоянно в каких-то делах и порой забываем о самых дорогих людях. — Такова жизнь, любовь моя. Мы не можем сидеть без дела, без движения. Есть вещи, которые мы не можем изменить. Не можем изменить… — Иди ко мне, мне не нравится твое поникшее настроение. Будем поднимать. Тебя всего. 21:00 — Золотце, у нас ничего не осталось выпить? Абсолютно голый у холодильника, с вилкой в руках и жующий кусок мяса — он сейчас был воплощением двух грехов. Похоти и чревоугодия. — В холодильнике сок был, — лениво отвечаю, разглядывая его красивую спину, упругие ягодицы, крепкие длинные ноги. — А что-то градусом повыше? — Забродивший кефир. Он недоуменно поворачивается и ловит мой горящий взгляд. Не могу смотреть на него по-другому. — Не смотри на меня так. А то ведь могу не сдержаться и ты завтра не встанешь с кровати. Улыбка сползает с моего лица. Глаза потухают в мгновение. «Завтра уже не наступит» — Маис, объясни, что случилось? Ты весь день смотришь на меня так, словно прощаешься. Кейб подходит ко мне, нежно проводя по лицу. Ловлю его кисть и прижимаюсь к ней щекой. — Нет, нет, что ты! Просто сегодня меланхоличное настроение. В голове вата. Не обращай внимания. — Если ты собираешься меня бросить в нашу годовщину — это будет свинством самой высшей категории, — оба смеёмся, но только я с надрывом. Бросишь меня тут только ты… 22:50 Кейб ловко прыгал с одной ноги на другую, натягивая на себя джинсы. — Может не надо, Кейб? — жалобно умоляю, обняв себя руками. Боюсь, что если разожму их, брошусь к нему и не выпущу никуда. — Без вина никак! Я не хочу, чтобы мой мальчик грустил в наш день. — Но уже поздно, давай просто попьём чаю. Я смотрел, как он надевает ботинки, накидывая пальто поверх домашней майки. Весь взъерошенный, счастливый, он смотрел на меня, как на дитё. — Ну чего ты? Магазин в двух шагах от нас, ничего со мной не случиться. Я быстро, а ты пока подогрей еду, а то я снова проголодался, — Кейб поцеловал меня в лоб и вышел. Звук, захлопнувшей двери, гулом отозвался в моей душе. Он так и не вернулся 23:00 Я упал на колени, обхватывая себя, все еще молясь, что дверь откроется, он зайдет и скажет мне: «Чего ты тут сидишь! Горит же там все!» и побежит выключать, а я следом прибегу и уже не отпущу его. Но дверь оставалась закрыта. Больше сдерживаться нет сил. Сначала раздался тихий всхлип, а потом я уже не мог остановить свой вой, раздающийся эхом на всю квартиру. — Я не остановил его! Не остановил! — я бил кулаками об паркет, стараясь заглушить душевную боль физической, не замечая как из ниоткуда появился все тот же белокурый мальчик, держащий в руке упаковку чупа-чупсов. Маленькая ладошка опустилась мне на голову, тихонько поглаживая. — Ты сделал все правильно, как я тебе и сказал. Он должен был умереть, Маис, такова была его судьба. Но вы мне нравитесь. Оба. Поэтому, я сделаю вам подарок. Я не могу вернуть его к жизни, но я изменю время. Ты не встретишь его, он не будет тебя помнить, но он будет жив. И если ваша любовь действительно настоящая, то ты встретишь его снова и полюбишь заново. Ты согласен на это, Маис? Не веря услышанному, быстро закивал. Пусть так. Главное, он будет жить. И впервые за все время, мальчик улыбнулся широкой открытой улыбкой. — Спасибо за конфеты, я этого не забуду. Несколько лет спустя… Кофе, уютная предновогодняя атмосфера и умиротворяющий запах имбирного печенья. Невысокий блондин в мягком кашемировом пальто держал двумя руками кружку горячего шоколада и смотрел на спешащих кто-куда людей сквозь окно. Мужчина мягко улыбался, думая о чем-то своем, не замечая, как черноглазый брюнет, пристально разглядывает его, никак не решаясь подойти к постоянному клиенту его маленькой кофейни. Но эта предновогодняя ночь должна была что-то изменить — он это чувствовал. И собираясь духом, он гордо распрямил плечи и двинулся прямо к нему. — Извините, но мы не встречались с вами раньше? Это, конечно, не лучшее начало знакомства, но у меня такое чувство, что я вас знаю всю свою жизнь. Можно ли познакомиться с вами? Меня зовут Кейб… Блондин, голубоглазый ангел, как про себя называл его Кейб, оторвался от созерцания пейзажа за окном и встретился с ним взглядом. — Как же долго я тебя ждал, — прошептал парень и улыбнулся самой счастливой улыбкой. Такой знакомой. Родной. Где-то там, вдалеке, на ветке дуба, сидело два парня. Один, с длинными черными кудрями, с недоумением смотрел на парочку, которые сидели и улыбались друг другу, знакомясь заново. Ангел не понимал, и ради вот этих людей его друг Анжи отдал свою жизнь? Ради них, обычных людишек, он отказался быть ангелом? — Не понимаю, для чего он это сделал? — спрашивал он у второго, который мечтательно смотрел на ту же парочку. Второй ангел заметно отличался от него во всем. Рыженький мальчишка с забавной звездочкой под левым глазом очень любил людей и понимал, за что их друг Анжи исчез. — Ради чистой любви, Тэмми. Посмотри на них, неужели ты не чувствуешь счастья? Их любовь согревает мое сердце, Тэмми. — Все равно не понимаю зачем. Черноволосый фыркнул и, распахнув белоснежные крылья, улетел. А Лакки счастливо вздохнул, смотря на парочку. — Любовь, только ради нее. Ты согласен со мной, Кэлл? Скрывающийся за деревом третий ангел шагнул чуть вперед, присаживаясь на освободившееся место. Кэлл был немногословен, поэтому просто кивнул. Но Кэлл смотрел не на людей, нет, он смотрел на источник своего счастья, на свою звездочку. «Я всегда буду вторым после людей в твоем сердце, но мне этого хватит, до тех пор, пока ты рядом» Продолжение следует…