I Say No

Вероника яростно хлопнула дверью, чувствуя, как по щекам потекли слезы. Какого хрена она только что сделала? Хотя, конечно, это было правильным решением. Она стала зависимой от Джей Ди, позволив ему поглощать ее мысли и чувства. Его идеи стали ее собственными. Его темные фантазии стали ее собственными. Его порочные и грязные мысли о людях стали ее собственными. Признаться честно, Джей Ди был ядовитым. Токсичным. Без сомнений. Официально расстаться с ним будет тяжело, потому что Джейсон Ди никогда не принимал «нет» как явное «нет». Но с другой стороны, она ведь не отказала ему. Она просто умчалась прочь. Но в конце концов, кем он вообще себя возомнил? Они не могли решать, кто будет жить, а кто умрет. Она хотела быть с ним обычной семнадцатилеткой. Она хотела быть нормальной и адекватной. Адекватность не должна быть такой недосягаемой, и этот парень был психопатом. Однозначно. В отличие от большинства, Вероника не говорила «психопат» настолько легкомысленно, будто это какая-то шутка. Она знала, как выглядит психопатия. Взять, к примеру, дядю Бернарда. Вероника поморщилаь, когда его образ всплыл в мыслях. Он определенно был куском дерьма, если выражаться помягче. Вероника его стыдилась и избегала с ним любых разговоров. Так почему же ей не стыдно быть с Джей Ди? Может быть, в том виновата его харизма, у которой, кажется, нет границ? Может быть, в том виноваты его сияющие глаза, стоит очередной дрянной идее прийти ему в голову? Или вина кроется в его ослепительной, прекрасной улыбке? А может, дело в том, как развевались его черные волосы, когда он наклонялся, чтобы писать? Или в его соблазнительных жестах и подмигиваниях? Вероника не была уверена. Но она была влюблена в него по уши, и понимала это всем своим существом. Почему она позволила себе так поступить? Ей не следовало ввязываться в ту историю в столовой. Ей не следовало флиртовать с ним в круглосуточном магазине. Ей не следовало запрыгивать в его кровать в ту ночь, когда Хэзер Чендлер угрожала расправой. Ей не следовало слушать его болтовню, и уж тем более — впускать в свою голову его образ. Ей вообще не следовало встречаться с Джейсоном Дином. Увы. Все произошло совершенно наоборот. Она обязана осознать и принять все последствия. Три убийства. Одно из них она совершила непреднамеренно. Это сраное чудо, божественное послание — копы оказались такими тупыми, что просто развели руками и не стали копаться глубже. В худшем случае и ее, и Джей ди бы поймали и арестовали. Убийство — это серьезно. Даже то, которое было непредумышленным, технически совершенное руками Вероники. Рэм… она убила Рэма. Она поднесла руку ко рту, когда воспоминание о произошедшем подкатило неприятным комком к горлу. Не Джей Ди убил Рэма, а она. Конечно, он был еще тем мудаком и отбросом, но заслуживал ли он того? Вероника виновата в том, что связалась с Джей Ди, обманула Рэма и Курта по телефону, хихикала, как маленькая девчонка, когда футболисты поверили ее словам. Да, он был придурком, но Рэм Суини никогда не заслуживал смерти. И Курт, кстати, тоже. И Хэзер Чендлер, раз уж на то пошло. Конечно, Хэзер была злобной и ужасной сукой, простой и понятной, но ничто из этого не являлось стоящей причиной, по которой можно было бы оправдать ее убийство. Ни личности, ни поведение тех, кого она и Джей Ди убили, не были оправданием такого страшного поступка. Теперь они оба влезли в паутину лжи и обмана, но Джей Ди никогда не чувствовал себя по-настоящему виноватым. Это было в его стиле. И принимая это во внимание, Вероника позволяла стыду и вине потреблять саму себя, чтобы в конечном итоге раскаяние и страх поглотили ее полностью. Всякий раз, закрывая глаза, она видела безжизненное тело Хэзер, ее липкие руки, обхватившие стакан с отбеливателем, который она глотнула перед тем, как уйти на тот свет. В Чендлер все видели героиню и мученицу. В Чендлер все видели богиню, но неверно понятную и от того подавленную. Ха! Они все ошибались. Хэзер была настоящей мразью. Они все были растеряны. Боже, поголовно все студенты оказались такими глупыми! От одной мысли об этих тупицах у Вероники начинала болеть голова. И все же, убийство главной злодейки — не лучший способ добиться справедливости. Это не было морально праведным поступком. Это даже не разрушило социальную иерархию в старшей школе! Это не остановит слухов о Веронике, и уж тем более не прекратит издевательств над лузерами вроде Марты или Джей Ди (издевательства, кстати, привели его именно к этому исходу — он стал изгоем и затворником).

Прекрати.

Вероника мысленно упрекает себя.

Перестань ему сочувствовать. Хватит изображать из него героя. Он заслужил, чтобы все обращались с ним, как с мусором.

Хотя социальная иерархия была чушью собачьей. Чувство вины и сожаления привили ей в раннем возрасте, в то время как Джейсону Дину явно этого не хватало с детства. Его мать умерла, а отец оказался сумасшедшим. Он был вынужден бороться с миром, бороться с той горечью, пожирающей его изнутри. Но эта борьба превратилась в войну — он поступил неправильно, причинив боль невинным людям. Только потому, что это было в защиту Вероники, не делало Джей Ди в ее глазах храбрым и благородным рыцарем. На самом деле, это делало его трусом. Он не заслуживал ни ее внимания, ни ее любви. У Вероники было гораздо больше самоуважения, чем чувств к ее бойфренду. Или все-таки нет? Тряхнув головой, Вероника подошла к столу на трясущихся ногах и раскрыла свой дневник.

Дорогой дневник.

По ее лицу текут слезы, падая на разлинованные страницы и оставляя серые из-за туши и подводки разводы.

Джей Ди — психопат. Я ненавижу его. Ненавижуненавижуненавижу. Я не нуждаюсь в нем, и он не заслуживает меня. Все это время я врала себе. Мне плевать на его намерения, он ужасный человек. Хэзер Чендлер, Курт и Рэм не заслуживали смерти. Ее заслуживают только я и монстр, которого я создала.

В глазах Вероники все расплывалось из-за нарастающей истерики и нескончаемых слез. Ей нужно было встретиться с Джей Ди лицом к лицу. Прямо сейчас. Все еще дрожа от стресса и страха, Вероника встала и, тяжело дыша, вышла из дома. Она полна решимости все изменить. Вот и все. Она должна увидеть его и высказать ему накопившееся, смотря прямо в глаза. Пока не случилось что-то еще. Пока он не убил кого-нибудь еще. Она все изменит прежде, чем станет слишком поздно.