Мальчик с красивым голосом

Когда на утро Йесон просыпается, то понимает, что его вчерашняя просьба была бессмысленна. Кроме того, помимо ноги на нем теперь покоится почти все тело Маркуса, и тот трогательно пускает слюни на его плечо. - Кажется, мне нужно взять перерыв, чтобы больше не делать таких опрометчивых поступков. Брюнет перекатывает паренька на другую сторону кровати, а сам встает и уходит принимать ванну. Теплая вода и приятный запах всевозможных отдушек дурманят голову, застилая глаза пеленой, и Йесон дремлет. Просыпается он оттого, что уходит в воду с головой, а задорный смех, отражаясь от кафельных стен, ударяет по ушам. Маркус, взъерошенный после сна, сидит на краю ванны и сдувает пену с пальцев, которой почти не осталось на воде. Поймав изучающий взгляд на своем теле, брюнет неловко сгребает остатки пены, пытаясь ей прикрыться, а Маркус снова смеется. - Честно говоря, глядя на твои маленькие ладошки, я думал, что и член у тебя такой же маленький, - усмехается парнишка, разгоняя пену. - Что? – глупо таращит глаза Чонун. - Ну, знаешь, эти всякие штучки, типа того, что размер члена можно определить по пальцам. То есть, если пальцы длинные и тонкие, то и член такой же. Но на самом деле это бред, развлекушки для школьниц. Вот у тебя пальцы маленькие, как у девчонки, а член очень даже ничего. - Давай прекратим обсуждать мой пенис, - смущенно бормочет Йесон. У этого мальчишки никакого чувства такта. - Да ладно, мне понравился. Йесон давится пеной и закашливается, а Маркус невозмутимо берет мочалку, выливая на неё содержимое пузырька, и мягко трет певцу спину. После он вытирает брюнету тело полотенцем и скользит губами по груди, медленно опускаясь перед ним на колени. Из горла Йесона вырывается протяжный стон, когда Маркус берет в рот сразу на всю длину, а потом умело двигает головой, скользя языком по стволу. Где он научился делать такой крышесносный минет, Йесон предпочел не знать. Единственное, что смутило его, это то, что он как-то быстро кончил: сказывались месяцы воздержания. Хотя по довольной улыбке Маркуса было понятно, что это не так уж и важно. После Йесон зажимает парнишку в душе, рвано ему надрачивая, и смывает следы их забав. - Ты, наверняка, голоден? Чонун сидит в кресле, а Маркус валяется на диване, щелкая кнопками пульта. - Нет, - но живот предательски урчит, заставляя алеть кончики ушей. - Что будешь? – невозмутимо спрашивает Йесон, беря телефон. - Пиццу! Глаза Маркуса тут же загораются, когда он слышит, что Йесон заказывает не только пиццу, но и несколько салатов. В конечном итоге, парнишка уплетает еду за обе щеки, успевая довольно восклицать, а Чонун мягко посмеивается, ковыряясь палочками в своем салате, и просит не торопиться, грозясь страшными последствиями, вроде сухарика в дыхательных путях. - Уже день, а мы так и не переспали. Маркус сидит на коленях у Йесона, перебирая его волосы, пока мужчина учит новую песню. - Я совершеннолетний и не болею ничем, это так, к сведению. Эй, ты вообще меня слышишь?! Маркус дергает Чонуна за волосы, заставляя брюнета зашипеть от боли и, наконец, обратить на него внимание. - Секс? - Не сейчас. Мне нужно на встречу, а ты пока можешь подождать меня здесь. Проголодаешься, телефон знаешь где. Чонун скидывает Маркуса со своих колен и уходит в другую комнату переодеваться. Спустя пятнадцать минут, Чонун уже сидит в салоне автомобиля, вспоминая, что оставил бумажник в номере. А ведь парнишка может его просто-напросто обворовать, да и из номера есть что вынести. Но почему-то Йесон больше волнуется, что может больше не увидеть этого нагловатого мальчишку. На протяжении всей встречи Чонун необычайно рассеян и вообще витает где-то в облаках, а вернее в пределах своего номера. Его пару раз окрикивают, а потом пихают в бок, заставляя вздрогнуть и извиниться. Менеджер удивлен, он впервые видит таким своего подопечного, поэтому наклоняется к нему и тихо шепчет на ухо: - Хен, ты часом не влюбился? Чонун удивленно смотрит на него, а потом мягко крутит пальцем у виска, хотя слова менеджера заставляют задуматься. Когда встреча заканчивается, брюнет первым встает из-за стола, а потом чуть ли не бегом несется к автомобилю, а после к гостинице. Номер встречает его гробовой тишиной, которая пугает. Сердце бешено колотится вместе с панической мыслью, что Маркус ушел. - Наивный дурак, - горько усмехается Чонун и расслабляет галстук, и только потом он замечает каштановую макушку в ворохе диванных подушек, а до ушей доносится тихое посапывание. Сердце счастливо пускается в пляс. Паренька, похоже, сморило после плотного обеда, поэтому сейчас он так трогательно обнимает подушку. Опустившись возле дивана на колени, Чонун убирает со лба парня волосы и гладит по щеке. Маркус улыбается и, неожиданно для певца, накрывает его ладонь своей. - Ну, я похож на ангела, когда сплю? - Ни капли, - смеется Йесон, вставая с колен, но Маркус тянет его на себя, заставляя улечься рядом. - Время давно кончилось, - тихо говорит Маркус, водя пальцами по лицу Йесона, изучая линию скул, надавливая подушечками пальцев на губы. - Время? - Да, которое я должен провести с тобой. - Я продлеваю. Чонун приоткрывает рот и скользит кончиком языка по пальцам, а потом и вовсе обхватывает их губами, слегка покусывая. - И на сколько? - Я еще не решил. Я… - Чонун выпускает чужие пальцы изо рта и нависает над пареньком, развязывая пояс на его халате. – Я скажу тебе потом. - Только не забудь, мне же тоже надо строить планы, - Маркус улыбается, когда рука Йесона полностью освобождает его от халата, а потом сам раздевает брюнета. Сделать это на дорогих шелковых простынях, пачкая их, кажется кощунством, но сама мысль приводит в восторг. У Маркуса худощавое тело с парой шрамов на животе и длинные ноги, которые прекрасно смотрятся на плечах певца. А еще у паренька божественный голос, который заставляет покрываться тело мурашками на очередном высоком стоне. Честно говоря, у Йесона не было сексуального опыта с парнями, хоть и были отношения. Самые долгие продолжались около года, хотя из-за постоянных разъездов виделись они крайне редко. А потом закончились безразличием со стороны певца и истериками с суицидальными попытками с другой. Но с Маркусом все просто, будто это их не первый, и в частности Йесона тоже, раз. Тело парнишки будто создано, чтобы извиваться в его руках или плавно раскачиваться на его бедрах. Сколько длилось их сумасшествие, трудно сказать, но за окном царит глубокая ночь. А тело до сих пор не может отойти от очередного оргазма. Йесон лежит на спине и глупо улыбается, глядя в потолок, пока Маркус пристраивается у него на груди. - Маркус, ты когда-нибудь влюблялся? Парень затаивает дыхание из-за неожиданного вопроса и весь напрягается. - Кажется, нет. Не припомню. А ты? - А я? Я… - прошептал Чонун: голосовые связки впервые подвели, а в груди защемило. – А я, кажется, да. Маркус внимательно смотрит на мужчину, а потом холодно произносит: - Я всегда разделяю работу и чувства, к тому же любовь нельзя купить деньгами. Можно лишь сделать вид, что любишь. Ком подкатывает к горлу Чонуна и не желает никуда убираться. Чонун прикрывает глаза рукой, пряча ненавистные слезы. Но прозрачные дорожки выкатываются из-под ладони, скользя по вискам, а Маркус удивленно замирает, виновато смотря на певца. - Прости, я не хотел. Ты очень замечательный! – с легкой паникой начинает уверять паренек, пытаясь убрать ладони с лица и стереть слезы. - Боже, как я жалок. - Нет, это не так! - Не трогай меня! Йесон с силой бьет по рукам Маркуса, скатываясь с постели на пол, больно стукается коленями о пол. Шмыгает носом, размазывая слезы по лицу, и тихо всхлипывает. - Мне очень приятно слышать, что я тебе понравился, правда, - тихо говорит паренек, опускаясь рядом с Йесоном. – Я даже мечтать о таком не мог. Чонун поднимает покрасневшие глаза на Маркуса, а потом утыкается мокрым носом ему в шею, успокаиваясь в теплых объятиях. - Маркус, я… - Кюхен, - перебивает парнишка, сильнее прижимая к себе обнаженного певца, - меня зовут Кюхен. Йесон улыбается, и смотрится это мило и забавно в сочетании с красным носом и влажными глазами. - Хочешь, я буду пытаться любить тебя? - Пока я буду платить? - Пока ты будешь платить, а там посмотрим… Они сидят на полу еще некоторое время, пока не затекают ноги, а потом перебираются в постель, где болтают до самого тура. И лишь когда часы показывают около семи часов, они засыпают, согреваясь объятиями друг друга.