Попу как у Ким Кардашьян

Чимин все-таки был слишком восприимчивым, глупеньким совсем чуть-чуть, но не тупым. Он вполне осознавал на что может идти, поэтому всегда просчитывал свои ходы, и не делал поспешных выводов. Но вот все, что касается его альфы, Пак слушает, развесивши уши. Нет, он не сталкер, не истеричка, которой все не так и сяк, и уж не тот, кто будет за альфой подбирать каждую вещь, сдувая пылинки с крепких плеч. Чимин своеобразен и иногда загоняется по пустякам, ну или не совсем пустякам, как ему кажется. Омега уж слишком остро все воспринимает в свою сторону по поводу внешности. У него просто какой-то бзик и слишком низкая самооценка, даже не смотря на то, что Тэхен вечно жужжит под ухом, что Пак явно сошел с обложки журнала, и вообще смотрите на эти стройные, подкаченные ножки, на эти пухлые губки, которые вскружат любому альфе голову, а эти глазки только чего стоят — настоящие драгоценные алмазы. С Мин Юнги омежка встречается уже третий год. И вроде бы все хорошо, приятные отношения, любовь-морковь, регулярный секс и походы к местному пляжу по воскресениям, новые фоточки софтовой парочки в сеть, где Тэхен закидывает их смайликами и лайками, трепеща о том, что тоже хочет себе еще одну правую руку для удовлетворения. Юнги действительно очень хороший альфа, да и человек тоже. Умный, начитанный, расчетливый, догадливый, выносливый, заботливый до звездочек в глазах, что у Пака на это лишь одна дурь, да блестки, которые надо бы проветривать хотя бы раз в неделю. Но сейчас не об этом. С чего собственно все и началось-то. Чимин сам по себе очень эмоциональный и если что-то не так, то его пробирает беспокойство и он не может сидеть ровно на диване, зная, что где-то что-то сейчас происходит, или же наоборот. Это наверное еще одна его минусовая сторона, но Юнги лишь качает головой в отрицании, беззлобно упрекая, потому что ему так не кажется, его омега лучший во всем, что его касается. Но вот как убедить в этом самого Чимина - никто не знает. Однажды, когда в гости к паре приперлись Намджун и Тэхен, всплескивая руками и прося остаться, потому что на улице ужасный ливень и вообще, что они давно не виделись, так что пора бы и поговорить о чем-нибудь, соскучились как-никак. Чимин только улыбался, сияя совсем как новогодняя ёлка, и был несказанно рад своим друзьям. Альфы сразу нашли себе занятие, тупо листая каналы по тв и обсуждая все, что движется на экране. Вообще, это была затея Намджуна, чем он не отличался своей странностью от младшего брата — Тэхена. К слову, омежки тем временем сидели на диване в гостиной, как раз позади альф, которые расположились на мягком и ворсистом ковре. Тэхен что-то увлеченно вдалбливал своему другу в его цветную макушку, пока Чимин глупо и безрассудно пялился на спину своего альфы, что казалась не такой уж широкой, но этого вполне было достаточно для одного крохотного Пака, что так трепетно хранил в своем сердце крепкие чувства. Омега вроде и не слушал ничего вокруг, но вот уши сами по себе уловили некоторые фразы, что мигом, как по звоночку, долетели до мозга юной омеги. — Хён, смотри зачетная задница! — заценил Намджун, присвистнув, как всегда находясь в похабных мыслях. Ему бы омегу завести — всего-то. — Тебе как? — М, угу, — не особо препираясь, ответил темноволосый, бездумно перелистывая на другой канал. Ему, если честно, было как-то все равно, хотелось дико спать, а еще теплых объятий для уставшего организма. — Я помню, ты рассказывал, что тебе в старших классах нравились большие накаченные задницы, чтобы было что помацать, — задумчиво вывел Джун, почесывая подбородок. Вот серьезно, что у этого в голове? Одна похабщина. Юнги выдохнул, проморгал глазами, пытаясь сосредоточиться на каком-то позднем телешоу. Он особо не задумывался о чем говорит в тот момент, это не казалось чем-то важным, или же секретным, да и по сути их никто не слушал. — Есть такое, — в конце все-таки добавил Мин, совершенно не замечая, как в этот момент сзади напрягся его омега. Чимин отвел взгляд, стиснул руками теплый клетчатый плед, углубляясь куда-то в свои думы, пока Тэхен трещал что-то про шоколадные фигурки, которым он головы пооткусывал. «Большие задницы» — все, что крутилось у него тогда по извилинам. — «А у меня она ведь не большая?» *** Чимин вот честно не думал, что на этот счет все-таки разведет панику. Но развел. И не просто панику, а Всемирный истеричный день, когда у него все из рук валится, в поисковике на эту тему лишь одна Кардашьян светится, а под боком лишь еще не менее ебанутый Тэхен, что стоит, сосет чупа-чупс с умным видом и лазит по разным сайтам с упражнениями для ягодиц. Пепельноволосый с телефоном в руках и с леденцом во рту начинает приседать, делать наклоны и пыхтеть на ровном месте, пока у Чимина дергается глаз и он бегает от зеркала к зеркалу, заканчивая треугольник весами. Пак хватается за свои булки, сжимает несильно, шлепает пару раз, рассматривая повнимательней в отражении зеркала в полный рост. Омежка входит в уныние. — Тэ! Тут же жмякать совсем нечего, она какая-то плоская! Я ведь даже не замечал раньше! Ну все, он теперь меня точно бро-о-осит… — уже чуть ли не ревет розоволосый. — Тэхен, мать твою, я кому жалуюсь?! Пак вылетает в гостиную, где Ким соблазнительно прогибается вперед, выставляя на показ свою пятую точку в обтягивающих джинсах. Чимин расширяет глаза и вмиг оказывается рядом. Его ладонь легко взлетает и резко припечатывается на чужой ягодице. Шлепок раздается чуть ли не на всю квартиру. Ким взвизгивает, мгновенно выпрямляясь и хватаясь за ушибленное место. Омега возмущенно поворачивается к Чимину, уже открывая рот для настоящих ругательств, но замечает, что у друга в глазах стоят предательские слезы, которые норовят вот-вот скатиться вниз по розовым щекам. Тэхен в секунду меняется в лице и уже улыбается сочувствующе, крепко обнимая своего друга, что влетел в чужое тело, сжимая своими пальчиками футболку Кима. Чимин взвывает от безысходности, пока молчаливая футболка впитывает в себя всю влагу, а Тэхен успокаивающе гладит омегу по спине. — Ну, глупенький, ты чего нюни распустил? — Даже у тебя она е-есть… — канючит розоволосый. Тэхен мотает головой и, отрываясь, прикладывает ладони к чужим щекам, стирая пальцами дорожки слез. — Мини, ты совсем дурачок? — Ким использует ласкательные, чтобы не дай Бог омежка разревелся еще больше, чувствуя себя тупым. — У тебя сочная попа, а бедра ты свои видел? Да это же просто клад! О таких позавидует даже сама Кардашьян. Пак сверкает глазами, шмыгает красным носиком, пытаясь вслушаться в чужие слова. Тэхен дурного не скажет (ага, конечно), у него все-таки есть голова на плечах (ага, конечно два) и еще одна образовавшаяся проблемка, которая стоит и размазывает сопли. Чимину срочно нужна помощь, вот прям конкретно подпекает. Юнги вернется сегодня вечером, так что омега должен предпринять меры. — Тэ, какие там упражнения были, мы сейчас будем заниматься ими вдвойне усердней. Пепельноволосый закатывает глаза и молит всех Богов и Юнги, чтобы они уже втерли этому глупому другу, что у него шикарная задница и пускай он дальше живет в неведении. — За пару часов ты не успеешь себе все накачать, ты же понимаешь? Тэхен кусает губу, наблюдая за тем, как истерика уходит на задний план, где сейчас по тв крутят какой-то клип, где все девушки трясут пятой точкой (ага, спасибо, помогли в данной ситуации). Чимин шевелит шестеренками в голове и делает окончательный шмыг, что дает понять, что он уже принял решение. French Montana, City Girls — wiggle it Чимин пыхтит, как пароварка, делая уже неизвестно какое приседание. Его щеки покраснели от злости, а еще от натуги; омега не сдается, он делает частично перерывы, да и в принципе понимает, что из-за такой резкой нагрузки у него завтра будут отваливаться все конечности, но ему как-то плевать. Это все ради того, чтобы милый Юнги никогда не смотрел на чужие задницы, и уж точно не присвистывал как Намджун. Тэхен сидит на диване, слушая песни, которые крутят по тв, раз за разом возвращаясь к другу, ведь ему нужно давать время на отдых и новые упражнения. Одним приседанием тут не отделаешься, они действительно прошарили много сайтов, и теперь Пак готов даже сесть на специальную диету, лишь бы Юнги мацал только его зад. Тэхен лишь качает головой, а-ля только Чимин такой идиот, раз не понимает, что Юнги-то как раз на все плевать, ему нравится Чимин и без косметики, как худой, так и пухлый, да еще и перепачканный в зубной пасте, но вот до омеги это явно нужно нести двести лет и одну суровую зиму; у него похоже совсем мозг заплыл. Нет, Ким в принципе понимает. Когда любишь человека не хочется его разочаровать, а уж тем более потерять, но… смотря на то, как розоволосый валяется на ковре без сил и что-то вымученно стонет — заставляет Тэхена приставить указательный палец к виску. — Мини, на сегодня хватит, — причитает друг. — Нет… — выдыхает Пак, стирая со лба пот. — Так все. Ты либо заканчиваешь этот спектакль, либо я звоню Юнги, и уж тогда посмотрим, кто тут будет упрямым, — встает с дивана омежка, перешагивая своего друга, который лежит чуть ли не без сознания, драматично приложив ладонь ко лбу. — Тэ, ты предатель! — Бе-бе-бе! Я о тебе забочусь вообще-то. Чимин хнычет совсем по-детски и раскидывает конечности по ковру. Он еще припомнит это Тэхену, друг называется. В прохожей внезапно слышится возня и шуршание, и тогда омега понимает, что Юнги вернулся немного раньше обычного. Чимин подскакивает с ковра, хватается за стену, стараясь ровно вышагивать по периметру, потому что после всех упражнений голова кругом и тело отзывается тупым нытьем, и встречается по дороге с Тэхеном, который с покер фейсом также направлялся к альфе. — Не смей ничего ему говорить! — шепотом шипит розоволосый, делая устрашающие глаза, а на самом деле это выглядит смешно, так и хочется побеспокоится о глазных яблоках. Тэхен фыркает, складывает руки на груди и открывает рот. — Юнги-хен, тут проблема! — на всю квартиру. Чимин поджимает губу и скатывается вниз по стене, не принимая в душе предательства лучшего друга. Как так можно?! Всегда одно мороженое и слюни на двоих, а теперь нож в спину. — Что случилось? — Мин сразу появляется в проходе, снимая черный пиджак и устало выдыхая. Чимин поднимает взгляд, рассматривая красивое сложенное тело альфы, очерчивает его изгибы и движения, думая, что вот он — идеал любой омеги, а Чимин что? Булка на ножках? Пак сам не замечает того, как всхлипывает и вновь размазывает слезы по щекам, продолжая сидеть на полу в полном одиночестве и отчаянии. Тэхен прикладывает ладонь ко лбу, бормочет что-то про то, что они сами разберутся и уходит из чужой обители, свободно выдыхая. Юнги обеспокоенно опускается на пол, устраиваясь рядом с омегой, что прятал глаза в своих миниатюрных ладонях и всхлипывал, раня чувствительное сердце альфы. — Малыш, что такое? — нежно интересуется Мин, притягивая розоволосого за плечи и обнимая. Чимин прячет свой носик в чужой рубашке, которая так приятно пахла самим альфой, что невольно тело расслабляется по привычке, зная, что только в этих объятиях он может чувствовать себя в безопасности. Только здесь и сейчас. Но все же его проблема не испаряется просто так. Омежка выдыхает, собирается с силами, ведь так страшно выпалить все, не зная наверняка, как может отреагировать Юнги. Альфа же заботливо гладит по спине, целуя крашенную макушку, и совершенно не понимает, что собственно происходит. — Малыш, ты что беременный? — делает догадку Мин, заглядывая в родные глазки. Чимин тут же затыкается и смотрит в упор. Чего? — Ты дурак! Какая беременность? — несильно лупит в плечо омежка и дует губы. Вот что-что, а беременность не вписывается в его планы на ближайший год. Чимин тупит взгляд и размышляет над тем, что Юнги уж как-то спокойно это выдал, как будто… — Ты что не предохранялся при последней течке?! — взвизгивает омега, расширяя глаза. Юнги тихо смеется с этого воробушка. — Предохранялся. И получает смачный удар в лоб. — Айщ, Мини, ты чего? — альфа прикрывает глаза, делая страдальческое лицо. — Ну я же шучу… Омега резво поднимается и стервозно хмыкает, но тут же жует губу, понимая, что они еще не закончили разговор. Как сказать? Как сказать правду? Юнги поднимается следом, зачесывая волосы назад, и Чимин мысленно делает шаг. «Все или ничего. Сосиска или камень.» — Юни, ты… вчера… ну тебе ведь нравятся большие з-задницы? — чуть ли не шепчет омега, играя кольцами на пальцах. Альфа поднимает голову, смотря на потолок и делает многозначительный хмык. — Только не говори мне, что ты по этому поводу устроил тут…? — не договаривает Мин, возвращаясь взглядом к омеге, который забавно изгибал бровки, кусая и без того пухлые губы. — Ты серьезно? Чимин тут же отворачивается, пряча пунцовые щечки. Ну, а что ему еще думать? У него тело не супермодели, да и люди не молодеют, а Юнги все равно захочет видеть рядом с собой красивого, обаятельного и сексуального омежку. А по итогу рядом лишь Чимин, который любит поистерить по пустякам, жрать по ночам, особенно в темноте, сверкая глазами (да, Юнги палил пару раз), петь в душе, а еще у него вечно пригорает омлет, еще есть пухлые пальцы из-за которых омега делает трагедию, хотя Мин всегда восхвалял эти лапки, ну и багаж еще всяких там проблем, выдумок и прочего. Вот зачем ему такой, как он? Руки альфы обвивают за талию бережно, прижимая к себе, а чужое горячее дыхание обжигает затылок. — Мини, мне нравится только твоя попка, не переживай, — шепчет Юнги, целуя алое ушко. — Ну и нахрена тогда я старался?! — вдруг ни с того, ни с сего начинает истерить омега, дергая руками и попадая альфе по многострадальному лбу. Юнги вздыхает, потирая ушибленное место и наблюдая за тем, как Чимин словно ребенок направляется на кухню, по пути пиная невинного плюшевого медведя. — Нет, ну он точно беременный.