Где-то наверняка есть закон, гласящий, что если один без ума от другого, то другой должен неминуемо отвечать взаимностью

Эдди любит ромашки и сладкие витамины, а Ричи любит Эдди. Ричи любит шутки про члены и не догадывается о том, что Эдди всеми фибрами души, всем телом, всем сердцем желает смеяться с них каждый день. Он пусть и ругается, когда слышит глупости про собственную мать, но улыбается и краснеет. Потому что в такие моменты внимание Ричи принадлежит только ему. И Тозиер как всегда смеётся и пожимает плечами на попытки Эдди рассказать о своих чувствах. Очень глупые, признаться, попытки: «Рич, тебе бы понравилась ночёвка у меня дома?», «Ты идиот, Тозиер, но я все равно тебя люблю. Как друга, конечно!», «Убери свои чёртовы руки от моих таблеток и положи уже их на мою талию! Это шутка, придурок!». Честно, флиртовать у Каспбрака выходило ужасно, но это все, что он умел. У него не было ни опыта в отношениях, ни какого-либо справочника о удачных подкатах (а ведь энциклопедии по медицине у него есть чуть ли не все, а по флирту – ни одной). Одним летним днём – не таким солнечным и теплым, как хотелось бы – Неудачники всем своим разношёрстным составом ввалились в дом Эдди, не предупреждая бедолагу о сем прекрасном визите. Как хорошо сложилось, что Соня Каспбрак, она же будущая жена Ричи Тозиера (по словам самого жениха), ушла на работу пораньше и у них будет больше времени для веселья. – Итак, чем предлагаете заняться? – Беверли, в отличие от всех присутствующих (помимо самого хозяина сего дома), старалась как-то разнообразить времяпровождение в такую ненастную погоду. Но все равно все шесть пар глаз (Ричи утверждал, что у него есть запасная пара на заднице, но никто проверить так и не решился) очень недвусмысленно уставились на банки пива, что компания принесла с собой. – Может, посмотрим фильм? – Предложение неплохое, как казалось сначала, но как только Ричи начал предлагать посмотреть «Человеческую многоножку», «Свадебную вазу» и ещё невесть что, все сразу поняли: дело – труба. – Неужели вы не смотрели эти шедевры?! – Ричи, давай просто выберем нормальный фильм. – Стэн, хоть и казался спокойным как слон, явно был раздражен гиперактивностью друга. – Я вам нормальные и предлагаю! Я в пять лет уже все по сто раз пересмотрел, и ничего, со мной все в порядке! – Не сказал бы. Эдди кашлянул в кулак и принялся отворачиваться от летящих к его сторону подушек и падать на пол, смеясь с угроз Ричи. – Я серьезно, Эдс, не прекратишь – я тебя поцелую. Всем было ясно, что он шутит. Ведь целоваться с Ричи Тозиером – клоуном и неудачником – никто не захочет. Даже собственные друзья, кои клялись в любви к парню (пусть и дружеской). – Целуй. У Эдди было более чем серьезное выражение лица, красные щеки и бегающие карие глаза – все признаки влюбленности. Но Ричи резко, даже как-то слишком, встал и отвернулся. – Ой, Эдс, засмущал, прекращай. Посмотрим «Назови меня своим именем»? Все согласились, несмотря на то, что смотрели этот фильм миллионы раз. В конце Майк, который никогда не мог досмотреть что-либо, заснул, Беверли плакала, как самая эмоциональная из всех, Эдди старался сдержать слезы, а остальные допивали свое пиво, в сотый раз обсуждая сюжет. – Окей, что дальше? Все решили, что неплохо было бы сначала поесть, а позже поиграть в какую-нибудь настольную игру, благо, у Эдди валялось их достаточное количество. Уже под вечер, когда миссис Кей выходила с работы, а отец Беверли сходил с ума без сведений о местоположении дочери, все решили покинуть Эдди, оставляя на него весь тот срач, что устроили за жалких четыре часа. Все уже прощались, запрыгивая на свои велосипеды и разъезжаясь кто куда, но Ричи почему-то медлил. – Скоро сюда придет моя мама и ей не понравится, что ты здесь находишься. Он ничего не ответил. Наверное, и не надо было. Звенящая и давящая на голову тишина прерывалась звуком машин и тихим хрустом веточки под ботинком Ричи. Он подошёл к Эдди, кладя руки ему на плечи и наклоняя голову чуть вниз. Он безумно хотел сказать, что запах дешёвого одеколона и лекарственного сиропа парню к лицу, но не стал. Он лишь наклонился и прижал свои губы к чужим, сухим и покусанным. Чувство было странным – будто кто-то вторгается в твое личное пространство, находится слишком близко, но это было до одури приятно. Эдди не ответил, он слишком боялся этого, но по его лицу было все ясно, как божий день – он не против. – Давай, Эдс, – Ричи хитро ухмыльнулся и сел на своего железного коня. – Ты просил поцеловать – я выполнил твою просьбу. Ричи знал, теперь точно был уверен, что Эдди любит его сильнее всех ромашек и витаминов на свете, а Эдди был готов поклясться, что Балабол теперь никуда от него не денется, ведь где-то точно есть закон, гласящий, что если один без ума от другого, то другой обязан ответить взаимностью.