Forbidden Love

Мои нервы было на взводе, а Лазарева это только забавляло. Мужчина даже не планировал рассказывать мне, почему мы едем в неизвестном направлении. Но вскоре дорожная трасса заменилась зимним пейзажем. Легче от этого мне не стало, потому что теперь я осознала — мы далеко от города и цивилизации. Молчание Лазарева начало давить, но мне не хотелось проявлять инициативу и искать тему для разговора. В голове была куча вопросов, и жаль, что связаны они с Димой и нашим браком. С одной стороны, я по-прежнему осознаю, что так будет лучше. Но, с другой стороны, мы были вместе достаточно долго, и мне будет тяжело вычеркнуть его устоявшуюся социальную роль в моей жизни. Остановившись в каком-то заснеженном поле, Лазарев в прямом смысле приказал мне выйти из машины и достал детский снегокат и термос из багажника. Я чувствовала себя героиней фильма ужасов — вот мы заходим на безлюдную поляну и меня убивает мой лучший друг, который тайно меня любит уже больше двадцати лет и у него поехала крыша от больной любви. Он закрыл машину, протянул мне термос, а после обхватил мою ладонь своей и повёл куда-то по сугробам. — Боишься? — Да не особо, — я улыбнулась ему и обхватила ладонь сильнее. — Если ты решил меня убить и расчленить, то сделай это как-то покрасивше, хорошо? — Да, в корзинке как раз приблуды для макияжа, красивое платье, а то негоже труп Полины Гагариной в таком виде в поле оставлять. Мы долго шли по сугробам, а потом вышли на какую-то дорожку и он предложил мне сесть на снегокат. Я улыбнулась как ребёнок и охотно согласилась, чтобы лучший певец всея русской эстрады покатал меня на детском снегокате. Активно ускоряясь, мой друг быстро-быстро вёз меня на современных санях и изредка поглядывал на меня. Это было забавно — мы в каком-то заснеженном поле, катаемся и наивно смеёмся. Такое ощущение, что мы в параллельной вселенной, где мы просто люди, а не голос молодёжи. Мы остановились у горки и я хитро улыбнулась. — Ага, то есть мы проделали такой путь, чтобы покататься на горках? — Я указала на термос. — Там глинтвейн? — Там чай с лимоном. — Отлично, — я улыбнулась и легла на снег, устремив свой взгляд в небо. — Никогда не видел тебя настолько загруженной. — Он прилёг рядом, положив свою голову мне на живот, а я его обвела его шею руками. Я знаю, как сильно его раздражает этот жест, но также знаю, что он ничего не посмеет сделать. — Не хочешь поделиться? — Мы разводимся с Димой, — я прикусила щеки, чтобы не заплакать. — Мы работали над отношениями, пытались начать разговаривать, но у нас не получилось, и мы приняли такое решение. — Ты любишь его? — Я не знаю, Серень. Правда не знаю, — я продолжала смотреть на небо. — Мне просто кажется, что это уже привычка, от которой мне нужно избавиться. — Мы со всем справимся, — я задохнулась от его слов. Воздуха стало не хватать, а слова куда-то пропали. Мы со всем справимся.  — Вставай со снега, пойдём кататься, а то замёрзнешь. Он быстро встал. Я засмеялась и протянула ему руку, за которую мужчина дернул и мог вырвать ее быстрее, чем поднять меня. Мы как маленькие дети съезжали с горки на снегокате и визжали, когда могли врезаться в какой-то дерево или замёрзший куст. Вокруг не было ни души, только мы с Серёжей. Два ненормальных в легкой одежде. Наши разговоры были тёплыми и лёгкими, не затрагивающие никакие болезненные темы. Лазарев ужасно смешно шутил, пытался меня подколоть и не забывал упомянуть про дуэт, но я искусно меняла тему. Я даже не понимала, насколько я устала от работы и быта, пока не провела время в легкой компании своего любимого друга. Погода начинала портиться. — Садись, побежим быстрее, пока не началась метель, — я села на снегокат. — Замёрзла? — Не особо. — Ничего, сейчас отогреемся в машине. И мой верный конь в лице Сергея Вячеславовича снова побежал вперёд, катая меня как ребёнка. Весь путь я думала лишь о том, какой же он замечательный друг и отец. Ему же по большей части это все не надо, но он увёз меня куда-то далеко и пополнил нашу копилку воспоминаний ещё одним, не менее ярким, чем все остальные. Метель начала усиливаться в тот момент, когда мы отмороженные сели в машину и на всю мощность включили обогреватель. Холод был просто дикий, и я никак не могла отогреться. Увидев это, Лазарев взял мои руки в свои ладони и начал отогревать, по-лисьи улыбаясь. — Лазарев, если я заболею, то я тебя убью. — Будем лечиться вместе. — Куда мы отправимся дальше? — Здесь недалеко домик, где мы проведём пару дней. — Стоп! Какие пару дней? — Я посмотрела на него. — А как же дети? — Ну как где? В детском доме. — Лазарев звонок засмеялся. Изменив свой взгляд га более злостный, его физиономия изменилась: — Твоя мама в курсе событий и подтвердила, что тебе надо развеяться. Мои дети с радостью отправились к бабушке. — А вещи? — Я начала паниковать. — Успокойся, твоя мама положила все самое необходимое. — Он слегка шлёпнул меня по ляжке. — Расслабься, Гагарина. Приедем на место и винище хлестать будем! В жизни каждой девушки должен быть такой Лазарев. Для меня он сейчас просто супергерой, не иначе. Приехал, разгрузил график, увёз загород и подарил самые тёплые эмоции. О таком я могла только мечтать. На протяжении нескольких месяцев между нами с Димой был такой угнетающий напряг, что общение с Серёжей для меня просто отдушина. Я смотрю в его шоколадные глаза, а в них целый мир, который буквально кричит мне: «Полина, я стараюсь для тебя!». И это трогает меня до глубины души. Разгрузив вещи, я спустилась на первый этаж, где Лазарев уже во всю пытался разжечь камин. Облокотившись на перила, я любовалась происходящим. Это ведь моя мечта — жить в большом доме с уютной верандой. Как бы я хотела, чтобы в нем бегали дети. Я была бы самым счастливым человеком на свете. — Ну что, уже все комнаты посмотрела? Нравится? — бедный Лазарев очень ждал, когда я его похвалю. — Скажи, ты пересмотрел клип Алсу? Дом очень похож. — я улыбнулась и он тоже не мог сдержать смеха. — Гагарина, тебе не угодишь. — возмущённо ответил Серёжа. — Что у нас на ужин? — У нас? Не знаю. Ты что, не предусмотрел это? — я делала вид, что не понимаю намеков. — Я думал, что ты что-нибудь приготовишь. Продукты в холодильнике, — Лазарев устроился на диване и включил телевизор. Я что-то не поняла в какой момент мы превратились в супружескую пару. — Лазарев, алло! — я щёлкнула пальцами перед ним. — Я не нанималась поваром к тебе и вообще ты меня сюда привёз. — Господи, ну хорошо. Я приготовлю что-нибудь на гриле. Тарелки сможешь поставить или это тоже слишком для тебя? — ой, кто это у нас тут язвит. — Очень смешно, — повторив его ухмылку, я закатила глаза. Я знала, что в способностях Лазарева нет повода сомневаться, но то, что он потрясающе готовит, я не знала. Это лучшие стейки из семги в моей жизни. Он разлил вино по бокалам и мы решили сесть рядом с камином. Мы могли проговорить с ним целую вечность: о музыке, детях, жизни. Казалось, что наши души сплелись воедино и у нас один мозг на двоих. Не бывает так, что у людей настолько совпадают мнения. Сделав ещё глоток, мы заканчивали уже третью бутылку. Я понимала, что пора остановиться, пока не произошло то, о чем я думаю весь вечер. Мне становится не по себе от одной мысли об этом. — О чем думаешь? — Лазарев вернул меня в реальность. — Да так, неважно. — я смутилась, опустив взгляд. — Почему ты так упорно все скрываешь от меня? Тебе же будет легче, когда выговоришься. — этим вопросом он застал меня врасплох. — Я не знаю, Сереж. — одинокая слеза скатилась по щеке, оставив соляную дорожку. Я постаралась незаметно смахнуть ее, но это было невозможно. — Для меня сейчас непростой период в жизни и я не понимаю как справиться с этим. Я не могу всегда быть сильной. — Ты опять забыла про меня? — уточнил Лазарев, укрывая меня пледом. — Я буду рядом. — Спасибо тебе за все, — я посмотрела на него и снова заплакала. — Этот день очень много значит для меня. Он накрыл своей ладонью мою руку, а затем подсел ближе. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а потом я поцеловала его в щеку и стремительным шагом удалилась в свою комнату. Закрыв за собой дверь, я скатилась вниз по стене и теперь уже могла выплеснуть все оставшиеся эмоции.